Ви прибыла в Найт-Сити поздним вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, но город и не думал засыпать. Она стояла у окна монорельса, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как внизу проплывают бесконечные кварталы, похожие на гигантскую печатную плату, усеянную миллионами огней. Неоновые вывески отражались в мокром асфальте, размываясь в кислотные полосы, и казалось, что весь город — это один большой сбой графического процессора, глюк вселенского масштаба. Она слышала о Найт-Сити многое: что это город возможностей, где можно стать кем угодно, если готов заплатить цену. Что это клоака, кишащая бандами, корпоратами и отчаявшимися душами. Что это самый свободный город в Америке — или самый порабощённый, смотря с какой стороны посмотреть. Она не знала, чему верить, но ей было всё равно. У неё не осталось выбора. В кармане лежал потрёпанный чип с контактом фиксера, который обещал помочь с работой, а в душе тлела надежда, что здесь, среди этого хаоса, она найдёт то, что искала. Или хотя бы забудет то, от чего бежала.
Монорельс дёрнулся и остановился. Автоматический голос объявил: «Станция Мегабашня Н10. Добро пожаловать в Найт-Сити». Двери разъехались с шипением, и Ви шагнула на платформу, сразу окунувшись в густую смесь запахов: разогретый пластик, дешёвый табак, жареный соевый белок и что-то сладковатое, похожее на пролитый энергетик. Толпа подхватила её и понесла к эскалаторам. Люди здесь были разные: офисные клерки в мятых костюмах, бандиты с хромированными лицами, женщины в блестящих платьях, которые выглядели так, будто сошли с обложки журнала, но при этом смотрели по сторонам с той же настороженностью, что и все остальные. Ви сразу поняла: здесь никто никому не доверяет. И это было хорошо. Она тоже не собиралась доверять.
Она сняла крошечную квартиру в районе Уотсон — бетонную коробку с одним окном, выходившим на стену соседнего здания. Мебели почти не было: продавленный матрас, шаткий стол и голографический проектор, который показывал только помехи. Но ей нравилось. Здесь было тихо — настолько, насколько вообще может быть тихо в Найт-Сити, где даже по ночам слышен гул аэрокаров и далёкие сирены. Она разложила свои немногочисленные вещи, проверила пистолет — старый «Лексингтон», доставшийся от матери, — и села на матрас, глядя в потолок. Ей было двадцать четыре года, и она только что переехала в самый опасный город мира, чтобы начать жизнь с нуля. Или, может быть, чтобы закончить её. Она ещё не решила.
На следующее утро Ви отправилась искать работу. Фиксер, чей контакт ей дали, называл себя просто «Редж». Он назначил встречу в баре «Койот» на окраине Санто-Доминго, и Ви, добравшись туда на двух пересадках, сразу поняла, что это за место. Заведение было пропитано запахом дешёвого пива и старых обид, а за стойкой сидела женщина лет пятидесяти с уставшим лицом и руками, покрытыми татуировками. Редж оказался невысоким, полноватым мужчиной с нервным взглядом и привычкой постоянно оглядываться через плечо. Он заказал ей выпивку и сразу перешёл к делу.
— Значит, ты новенькая, — сказал он, разглядывая её поверх стакана. — Издалека?
— Из Техаса, — ответила Ви. — Не то чтобы издалека.
— Техас — это другая планета, — усмехнулся Редж. — Здесь правила другие. Здесь никто не задаёт вопросов, если ты делаешь свою работу. И никто не поможет, если ты облажаешься. Усвоишь это — выживешь.
— Я усвоила, — сказала Ви. — Говори, что за работа.
Он выложил на стол чип с данными: нужно было выкрасть прототип имплантата из лаборатории «Милитех» в промышленной зоне. Работа была грязной, опасной и плохо оплачиваемой, но для начала сойдёт. Ви взяла чип, кивнула и уже собиралась уходить, когда Редж вдруг добавил:
— И ещё. Там, в лаборатории, есть система безопасности с биометрическим сканером. Без нужного ключа ты не пройдёшь. Найди того, кто поможет со взломом.
— Где мне его найти?
— На Лиззи-стрит, — ответил Редж и ухмыльнулся. — Спроси Джуди.
Лиззи-стрит оказалась узкой улочкой в глубине района, где днём было пустынно, а ночью загорались розовые неоновые вывески. Бар «Лиззи» был местом, куда просто так не заходят: снаружи стояли две женщины с бейсбольными битами, и их лица не выражали ничего, кроме готовности пустить эти биты в ход. Ви объяснила, что ей нужна Джуди, и после недолгого ожидания её провели внутрь. В подвале, заставленном мониторами и оборудованием для редактирования брейндансов, сидела молодая женщина с короткими разноцветными волосами и усталыми, но цепкими глазами. Она не выглядела радостной появлению незнакомки, но, узнав, что Ви от Реджа, смягчилась.
— Ещё одна наёмница, — сказала она, даже не оборачиваясь от своих экранов. — Что на этот раз? Ограбление? Убийство? Или и то, и другое?
— Взлом, — ответила Ви, присаживаясь на край стола. — Мне нужен ключ от биометрического сканера «Милитех».
Джуди фыркнула, но в её глазах промелькнул интерес. Она явно была не из тех, кто отказывается от вызова.
— Ладно, — сказала она наконец, откидываясь на спинку стула. — Я помогу. Но за это ты поможешь мне. У меня есть одно дело, и одной мне не справиться.
— Что за дело? — спросила Ви, хотя уже знала, что согласится.
— Позже расскажу. Сначала сделаем твою работу.
Они просидели в подвале до глубокой ночи. Джуди взламывала протоколы «Милитех», а Ви следила за её работой и задавала вопросы. Джуди отвечала односложно, но постепенно, слово за словом, между ними завязался разговор. Джуди рассказала, что она из семьи эмигрантов, что её дед был инженером, а бабка — художницей, и что в Найт-Сити она оказалась, потому что больше некуда было идти. Ви слушала и чувствовала странную близость. Они были разными — Джуди была резкой, циничной, привыкшей к тому, что мир её разочаровывает, — но было в ней что-то, что напоминало Ви саму себя. Может быть, усталость. А может, надежда, которую обе они прятали слишком глубоко, чтобы признаться в ней даже себе.
Операция прошла не гладко. Они проникли в лабораторию через подвальные коммуникации, но сигнализация сработала раньше, чем ожидалось, и началась перестрелка. Ви впервые в жизни стреляла в человека — настоящего, живого, с лицом, искажённым страхом и злобой, — и это оказалось совсем не так, как в фильмах. Не было ни героизма, ни пафоса. Только грохот выстрелов, запах пороха и озона, и руки, которые дрожали ещё час после того, как всё закончилось. Джуди, заметив это, ничего не сказала, просто положила ей руку на плечо, и в этом жесте было больше поддержки, чем в любых словах.
Они выбрались чудом, с прототипом в рюкзаке и парой царапин на рёбрах. Редж заплатил обещанную сумму и даже накинул сверху за скорость. Но Ви уже поняла, что дело не в деньгах. Дело в том, что она впервые за долгое время чувствовала себя живой. Не просто существующей, а живой, со всем страхом, болью и адреналином, которые этому сопутствуют. И ещё — она нашла союзника. Может быть, даже друга.
Следующие несколько месяцев Ви провела, выполняя заказы для разных фиксеров. Она научилась взламывать замки, водить аэрокары, стрелять с двух рук и вести переговоры с бандитами так, чтобы они не сразу хватались за оружие. Она узнала город изнутри: его тёмные переулки, его подпольные рынки, его правила. Найт-Сити был жесток, но в его жестокости была своя логика. Здесь уважали силу и презирали слабость. Здесь никто не спрашивал, кто ты и откуда, — только что ты умеешь и сколько это стоит. И в этом была странная, извращённая свобода. Свобода от прошлого.
Однажды, после очередного заказа, Ви вернулась домой и обнаружила, что её квартира взломана. Ничего не пропало, но на столе лежал чип с голографическим сообщением. Она активировала его, и в воздухе возникла фигура человека — высокого, с длинными волосами и серебряной рукой. Он улыбался, но улыбка эта была холодной, как лезвие ножа.
— Привет, Ви, — произнёс он. — Я слышал, ты ищешь работу. У меня есть предложение. Если интересно, приходи в бар «Атлантида». Спроси Джонни.
Ви долго смотрела на застывшее изображение. Что-то в этом человеке вызывало тревогу, но и любопытство тоже. Она не знала, кто он такой и чего хочет, но интуиция подсказывала, что от этого предложения не стоит отказываться. Она перезарядила пистолет, надела куртку и вышла в ночь. Найт-Сити снова звал её, и она, как всегда, была готова ответить.
Бар «Атлантида» оказался заведением в подвале старого отеля в Пасифике. Внутри было мрачно и накурено, а посетители выглядели так, словно каждый из них мог в любой момент выхватить оружие. Джонни Сильверхенд сидел в углу, закинув ногу на ногу, и поигрывал гитарой, которая, судя по виду, стоила больше, чем всё это заведение. Когда Ви подошла, он поднял глаза и окинул её оценивающим взглядом.
— Ну, здравствуй, — сказал он. — Садись. Поговорим.
Ви села напротив и заказала выпивку. Джонни начал говорить — о том, что он борется с корпорациями, что «Арасака» — это раковая опухоль, которую нужно вырезать, и что ей, Ви, предоставляется уникальная возможность стать частью чего-то великого. Его слова были пафосными и напыщенными, но в них звучала странная, почти гипнотическая убеждённость. Ви слушала и думала о том, что этот человек — сумасшедший. Или гений. Или и то, и другое.
— Ты предлагаешь мне вступить в террористическую организацию? — спросила она напрямую, когда он закончил.
— Я предлагаю тебе свободу, — ответил Джонни, наклоняясь вперёд. — Корпорации контролируют всё: твою работу, твои деньги, твоё будущее. Они решают, кто будет жить, а кто умрёт. Если ты хочешь быть просто винтиком в их машине — валяй. Но если ты хочешь изменить мир, тебе нужна сила. И я могу дать тебе эту силу.
— Какую цену?
— Обычную, — ухмыльнулся он. — Риск для жизни, возможная смерть и вечная благодарность потомков. Ну что, согласна?
Ви долго молчала. Она думала о том, что привело её в этот город. О матери, которая умерла, потому что у них не было денег на лекарства. Об отце, которого она никогда не знала. О себе самой — о девушке, которая хотела просто жить, но вынуждена была стать наёмницей, чтобы выживать. И она поняла, что выбора у неё нет. Или, точнее, выбор был сделан задолго до этого разговора.
— Согласна, — сказала она и пожала его холодную серебряную руку.
С этого дня её жизнь изменилась навсегда. Джонни ввёл её в круг своих соратников: хмурых людей с оружием и идеями, которые звучали опасно и притягательно. Они планировали акции, взрывали склады, взламывали сети. Ви училась новому каждый день: стрелять из снайперской винтовки, управлять дронами, взламывать корпоративные серверы. Она стала частью чего-то большего, чем она сама. Но с каждым днём она всё отчётливее понимала, что Джонни не просто борец за свободу. Он — человек, одержимый местью. И его месть может стоить жизни не только ему, но и всем, кто идёт за ним.
Однажды вечером, сидя на крыше заброшенного здания, она спросила его:
— Зачем ты всё это делаешь? Что такого сделала «Арасака» лично тебе?
Джонни долго молчал, глядя на огни города. Потом ответил:
— Они забрали у меня человека, которого я любил. И я поклялся, что они заплатят. Все. До последнего.
Ви не стала спрашивать дальше. Она знала, что такое потеря. И она знала, что месть — это топливо, которое сжигает тебя изнутри. Но она также знала, что иногда другого топлива просто нет.
Время шло, и грань между правильным и неправильным стиралась всё сильнее. Ви перестала считать, сколько людей убила. Она перестала просыпаться от кошмаров. Она стала холоднее, жёстче, эффективнее. И иногда, глядя на себя в зеркало, она не узнавала ту девушку, которая когда-то приехала в этот город с рюкзаком и надеждой. Но она не жалела. Потому что жалость была роскошью, которую она не могла себе позволить.
Найт-Сити продолжал жить своей обычной жизнью. Неоновые огни всё так же отражались в мокром асфальте, и где-то в глубинах города новые люди приезжали в поисках лучшей жизни. И каждый из них рано или поздно понимал: Найт-Сити — это не город возможностей. Это город выбора. И каждый выбор имеет цену. А Ви свою цену уже заплатила. И была готова платить дальше.
