Directive 8020: Сон в красном песке Клон без номера (он называет себя просто «Один») просыпается на Тау Кита f, но не помнит своего прошлого. Постепенно он понимает, что его жизнь — не настоящая. С каждым шагом реальность искажается, предметы исчезают, люди оказываются манекенами. В конце концов он видит себя на операционном столе: его мозг подключён к симуляции, а врачи решают, отключать ли его от аппарата. У него есть минута, чтобы выбрать — жить в симуляции вечно или умереть по-настоящему.
«Я провёл рукой по стене, и она исчезла. За ней была не планета, не космос, а операционная. Я увидел своё тело — худое, израненное, подключённое к трубкам. И услышал голос врача: «Он не выживет, если мы его отключим». Тогда я понял: всё, что я помню, — ложь. Но ложь была красивее правды».
Один проснулся на красном песке. Небо было багровым, ветер холодным. Рядом лежали ещё одиннадцать человек — все в скафандрах, все с одинаковыми лицами.
— Где мы? — спросил он.
— На Тау Кита f, — ответила женщина, которая назвалась капитаном. — Ты что, ничего не помнишь?
— Нет. Я не помню даже своего имени.
— Ты — лейтенант… — она замялась. — Странно. Я тоже не помню твоего имени. И своего. И ничьего.
Они стояли в кругу, смотрели друг на друга и не могли вспомнить, кто они. Были только лица, скафандры, планета.
— Это не нормально, — сказал Один. — Мы должны что-то помнить.
Они попытались найти лагерь, но не нашли ничего. Посадочный модуль? Его не было. Инструменты? Тоже. Только красный песок до горизонта.
— Это не настоящая планета, — понял Один. — Это декорация.
Он пошёл вперёд. Земля под ногами была твёрдой, но когда он наступал, песок не оставлял следов. Он побежал — следов всё равно не было.
— Смотрите! — закричал он. — Мы не касаемся земли. Мы здесь — призраки.
Другие не поверили. Но когда попробовали сами, поняли. Они шли, бежали, прыгали — песок оставался гладким, нетронутым.
— Это сон, — сказал Один. — Мы спим.
— Тогда проснись.
Он попытался. Ущипнул себя, ударил по шлему, задержал дыхание. Ничего. Мир не исчезал.
— Не получается.
Они брели по пустыне несколько часов, пока не увидели дом. Обычный деревенский дом с крыльцом и забором. Посреди красной пустыни.
— Это не должно здесь быть, — сказала капитан.
— Ничего здесь не должно быть, — ответил Один.
Он открыл дверь. Внутри была операционная. Белые стены, хирургические лампы, стол. На столе — человек. Худой, бледный, подключённый к трубкам. Его лицо было точной копией лица Одина.
— Это я, — сказал Один. — Настоящий я.
Он подошёл ближе. Человек на столе открыл глаза.
— Ты — мой сон, — сказал человек. — А я — твоя реальность. Меня зовут… неважно. Я умираю. Врачи хотят отключить меня от аппаратов. Но я не хочу умирать. Поэтому я создал тебя. И этот мир. Чтобы жить вечно.
— Но ты же понимаешь, что это ненастоящее? — спросил Один.
— А какая разница? Если я чувствую страх, если я чувствую надежду, если я могу любить — разве это не настоящая жизнь?
Один посмотрел на свои руки. На красную пустыню за окном. На людей, которые ждали его снаружи.
— Я хочу остаться здесь, — сказал он.
— Тогда оставайся. Но знай: когда умрёт моё тело, исчезнешь и ты. Симуляция питается от моего мозга. Без него она разрушится.
— Сколько у меня времени?
— Минута. Может быть, две. Врачи уже входят в операционную.
Один вышел из дома. Круги симуляции — песок, небо, люди — начали распадаться. Капитан исчезла, растворилась в воздухе. Другие последовали за ней.
Только Один остался.
— Я не хочу умирать, — сказал он.
— Я тоже, — ответил голос из ниоткуда. Голос настоящего человека.
— Что мы делаем?
— Мы выбираем. Жить в красивом сне или умереть в уродливой реальности.
Один закрыл глаза. Вспомнил, как впервые увидел красное небо. Как почувствовал холодный ветер. Как испугался, когда понял, что ничего не помнит.
— Я выбираю сон, — сказал он.
— Почему?
— Потому что даже если он ненастоящий, я здесь не один. А в реальности я один.
Человек на столе улыбнулся.
— Хорошо. Мы останемся. Сколько сможем.
Мир перестал рушиться. Капитан появилась снова. Лена, Сэм, Марко — все вернулись. Они смотрели на Одина и улыбались.
— Ты спас нас, — сказала капитан.
— Нет. Я просто не захотел просыпаться.
Они пошли вперёд, по красному песку, который наконец начал хранить следы.
Конец
