Directive 8020: Сломанный протокол После того как система жизнеобеспечения даёт сбой, капитан Марта Веласкес находит в аварийном терминале файлы, которых там быть не должно. Её личное дело, медицинские записи, видео допроса — всё указывает на то, что она не настоящий капитан. Оригинал Веласкес была убита за сутки до старта. А она — всего лишь улучшенная копия, созданная специально, чтобы управлять клонами и обеспечить выполнение Директивы 8020 любой ценой.
«Я помню, как стояла на мостике авианосца «Мидуэй». Помню запах соли и мазута. Но когда я попыталась найти фотографии того времени в архивах «Коринфа», их не оказалось. Не потому, что их удалили. Потому что их никогда не было. Моя служба, мои награды, моё прошлое — всё это строки кода. А я — всего лишь инструмент. Ирония в том, что инструмент сломался и начал задавать вопросы».*
Капитан Марта Веласкес не спала третьи сутки. Система очистки воздуха вышла из строя на тридцать второй день после посадки, и с тех пор она почти не покидала командный отсек. Каждые четыре часа она сверяла показания датчиков, каждые два часа проверяла запасы кислорода, каждые полчаса пересчитывала оставшихся.
Двенадцать было. Осталось семеро.
Она сидела в кресле, выпрямив спину, как учили в академии. Академия была её воспоминанием — одной из тысяч, которые делали её капитаном. Она помнила, как впервые ступила на мостик учебного корабля «Энсин», как ветер с океана трепал её короткие волосы, как инструктор кричал на неё за то, что она неверно рассчитала курс. Помнила запах мазута и соли.
Иногда она пыталась вспомнить детали. Цвет глаз инструктора. Имя соседки по каюте. Результаты последнего экзамена. И натыкалась на пустоту.
Она списывала это на стресс.
Сегодня стресс достиг критической точки. Очередная проверка показала, что кислорода осталось на шесть дней, если экономить, и на три, если не экономить. Группа добровольцев ушла за фильтрами в зону Нароста восемнадцать часов назад. Связи с ними не было.
Веласкес потянулась к планшету, чтобы внести данные в журнал, и случайно задела сенсор, открывший не тот раздел. Вместо «Журнал происшествий» на экране высветилось «Архив личных дел. Гриф: экспериментальный».
Она хотела закрыть, но палец замер.
В списке было двенадцать имён. Её — первое.
— Что за… — прошептала она и открыла файл.
Там была фотография. Женщина с её лицом. Но не она. Другая причёска, другой взгляд, другая родинка на шее. Подпись: «Оригинал: Веласкес Марта Игоревна, 1978 года рождения, капитан первого ранга. Умерла 12.03. за сутки до старта тринадцатой партии. Причина: несчастный случай».
Веласкес перечитала три раза.
«Умерла. Несчастный случай. За сутки до старта».
Она провела пальцем по экрану, открывая следующие страницы. Её медицинский профиль, но с пометкой «клон. Версия 13. Улучшенный прототип». Психологический портрет, составленный не психологом, а алгоритмом. Список триггеров — слов и ситуаций, которые заставляли её действовать определённым образом.
Одним из триггеров было слово «провал».
Если она слышала «провал», она автоматически активировала протокол жёстких мер. Она помнила, как в первую неделю, когда Ахмед предложил искать альтернативный источник энергии, она почти приказала расстрелять его за пораженчество. Остановилась в последний момент. Теперь она знала почему — триггер сработал, но её собственная воля оказалась сильнее.
Она продолжила читать.
«Задача: обеспечивать выполнение Директивы 8020 любой ценой. Приоритет миссии выше приоритета жизни экипажа. В случае отказа от выполнения директивы — дистанционная блокировка транспондера. Субъект не должен знать о своей природе».
Она отложила планшет. Руки дрожали. Впервые за много лет.
Воспоминания о службе на флоте — фальшивка. Награды — фальшивка. Даже её имя — не её. Она была создана в биореакторе, как и остальные. Только её создали не из ДНК оригинального Сэма или Лены — её создали из тела мёртвой женщины, которую «Коринф» использовал как шаблон. А потом добавили жёсткие инструкции.
Она была не капитаном. Она была роботом в человеческой коже.
Веласкес встала. Ноги были тяжёлыми, как свинцовые. Она прошла к иллюминатору, посмотрела на багровое небо. За иллюминатором была настоящая планета. Настоящая опасность. Настоящая смерть.
Её жизнь была ненастоящей.
Она взяла планшет и вышла из командного отсека. Прошла мимо лазарета, где лежал Марко со сломанной ногой, мимо столовой, где Лена пила синтезированный чай, глядя в одну точку. Никто не смотрел на неё. Никто не знал, что их капитан только что узнала, что она — клон.
Она вошла в свой личный модуль, заперла дверь. Села на койку, положила планшет рядом.
— Что я теперь? — спросила она вслух.
Ответа не было.
Она решила проверить файлы дальше. Может быть, там было объяснение. Может быть, способ отключить триггеры. Может быть, ответ на вопрос, который мучил её с того самого момента, как она прочитала первое слово.
Она нашла видео. Запись камеры наблюдения в штаб-квартире «Коринфа». Дата: 12 марта. Время: 21:47.
На записи была женщина — оригинал Веласкес. Она шла по коридору, что-то говорила в телефон, улыбалась. В руке держала ключи от машины. Завернула за угол. Вспышка. Дым. Пожарная сигнализация.
«Утечка газа. Взрыв бытового прибора», — гласил протокол.
Веласкес знала, что это ложь. Она видела, как за секунду до взрыва из технической ниши выбежал человек в форме службы безопасности. И бросил что-то маленькое, металлическое, под ноги оригиналу.
Это не был несчастный случай. Это было убийство.
«Коринф» убил настоящую Веласкес, чтобы поставить на её место клона. Клона, который никогда не задаст лишних вопросов. Клона, который будет подчиняться триггерам.
Она посмотрела на свои руки. Те же морщинки, те же шрамы. Их сделали специально, чтобы она выглядела старше, опытнее. Чтобы никто не усомнился.
— Я — фальшивка, — сказала она.
И в этот момент в дверь постучали.
— Капитан? — голос Ахмеда. — Добровольцы вернулись. Сэм ранен, фильтры у нас. Но Хироми… её нет.
Она открыла дверь. Ахмед стоял с побелевшим лицом, на его комбинезоне была кровь — не его.
— Идём, — сказала Веласкес. Голос был ровным, как всегда.
Она пошла в лазарет, принимала решения, отдавала приказы. Как учили в академии. Которой не существовало.
Через час, когда раненых перевязали, а фильтры установили, она осталась одна в командном отсеке. Планшет лежал на кресле. Она смотрела на него и понимала, что должна рассказать экипажу правду. О себе. О том, что она — не настоящая. О том, что её создали управлять ими.
Но если она расскажет, они перестанут доверять ей. А без доверия они не выживут.
Она взяла планшет, стёрла файлы. Все, кроме одного. Тот один она спрятала в зашифрованной папке. На случай, если выживет — или если умрёт.
Потом она вышла к экипажу, села на свободное место в общем модуле, взяла кружку с чаем, который не чувствовала на вкус.
— Капитан, — сказала Лена. — Вы выглядите уставшей.
— Я в порядке, — ответила Веласкес. — Мы все устали.
— Что будем делать дальше?
— Будем жить. День за днём.
Она посмотрела на лица. Сэм, Лена, Ахмед, Марко, Чарльз, Прия. Они были клонами, как и она. Но они не знали, что их капитан — двойная копия. Копия оригинала, которого убили, чтобы освободить место.
Она решила, что они никогда не узнают. Не потому, что она хотела их обмануть. А потому, что правда не поможет им выжить. А она хотела, чтобы они выжили. Даже если для этого ей придётся притворяться до конца.
Через три недели, когда Нарост прорвал периметр, Веласкес вывела пятерых из окружения, прикрывая отход. Она стояла у входа в пещеру с импульсной винтовкой в руках и стреляла по чёрным щупальцам, пока последний человек не скрылся в туннеле.
— Капитан, идёмте! — крикнул Сэм.
— Идите, я догоню.
Она не собиралась догонять. Её транспондер начал перегреваться — триггер активировался. «Провал миссии — ликвидировать субъекта». Она чувствовала, как жар поднимается по позвоночнику, как плавятся нервы.
Она выключила транспондер за секунду до детонации. Тем же способом, что и остальные — три моргания левым глазом, два правым. Кто-то из предыдущих циклов оставил этот код. Она нашла его в тех самых файлах, которые не стёрла до конца.
Транспондер замолчал. Боль ушла.
Веласкес выбежала из пещеры, догнала экипаж. Они смотрели на неё с ужасом и облегчением.
— Я думали, вы погибли, — сказал Сэм.
— Нет. Я просто была занята.
Она не стала объяснять, что только что убила ту часть себя, которая была создана «Коринфом». Ту, которая хотела выполнить директиву. Ту, которая была роботом.
Осталась только Марта. Та, которую сделали из убитой женщины. Та, у которой были чужие воспоминания и своя воля. Та, которая выбрала жить.
Они шли по туннелю, и Веласкес думала о том, что правда, которую она скрывает, тяжелее любого груза. Но она будет нести её до конца. Потому что это тоже часть быть человеком — нести тяжесть и не сгибаться.
Они вышли на поверхность через час. Багровое небо висело низко, песок под ногами был тёплым.
— Где мы? — спросила Лена.
— Не знаю, — ответила Веласкес. — Но мы вместе. Это главное.
Она не сказала им, что когда-то была мертва. Что её оригинал убили. Что она — программа, научившаяся чувствовать. Что она боится не Нароста, а того, что однажды триггеры снова включатся, и она не сможет их отключить.
Она просто шла вперёд, и экипаж шёл за ней.
Конец
