Directive 8020: Последняя запись Старший техник Ахмед Халиль ведёт аудиодневник с первого дня на Тау Кита f. Он записывает всё: надежды, страхи, смерть товарищей, свои подозрения. Когда экипаж погибает, он остаётся один и продолжает говорить в пустоту. Его последняя запись — это не крик о помощи, а спокойное расследование: он понял, как «Коринф» создаёт Нарост, и оставляет инструкцию для тех, кто придёт после. Но чтобы спасти будущие партии, он должен умереть раньше, чем его найдут.
«Я знаю, что вы слушаете это спустя годы. Возможно, вы — клон, как и я. Возможно, вы — учёный «Коринфа», которому стало стыдно. Неважно. Главное — я нашёл ответ. Нарост не пришелец. Его создали мы. В лаборатории на Титане, двадцать лет назад. А эта планета — просто полигон. И если вы хотите выжить, вы должны уничтожить не Нарост, а его создателей. Начните с себя. Убейте в себе желание быть богами».*
Запись №1. День посадки.
«Это Ахмед Халиль, старший инженер «Кассиопеи-13». Мы приземлились шесть часов назад. Всё штатно. Планета холодная, но пригодная. Атмосфера разрежённая, но дыхание есть. Я буду записывать дневник на случай… на случай, если понадобится отчёт. Голосовая заметка удобнее текста. Не знаю, кто это услышит. Может быть, никто. Но мне легче, когда я говорю».
Пауза. Шум ветра.
«Лена говорит, что это признак стресса. Может быть. Но лучше стресс, чем паника. Пока всё спокойно. Конец записи».
Запись №4.
«Сегодня умер первый. Его звали… неважно. Транспондер перегрелся, расплавил позвоночник. Я смотрел на его лицо, когда он умирал. Он не мучился. Слишком быстро. Но я заметил странность: перед смертью его зрачки расширились, и он прошептал «мама». У него не было матери. Он клон. Мы все клоны. Откуда у него это слово?»
Шорох ткани.
«Лена взяла анализы. Говорит, в крови есть чужеродные нейромедиаторы. Как будто кто-то впрыснул ему воспоминание перед смертью. Я не понимаю. Конец записи».
Запись №12.
«Мы нашли подземный комплекс. Там записи о двенадцати предыдущих циклах. Все они погибли. Все — от транспондеров. «Коринф» не хотел, чтобы мы выжили. Мы — эксперимент. Данные. Я чувствую злость. Но злость не поможет. Нужно думать».
Звук шагов по камню.
«Я скопировал файлы на свой планшет. Буду изучать ночами. Если найду что-то важное, запишу. Конец записи».
Запись №18.
«Лена обнаружила в пробах воды странные молекулы. Они похожи на ДНК, но не на земную. Они самособираются в структуры, напоминающие нейронные сети. Я начинаю подозревать, что Нарост — это не случайность. Слишком правильно он устроен. Слишком разумно себя ведёт. Как будто его спроектировали».
Долгая пауза.
«Если его спроектировали, то кто? «Коринф»? Зачем им создавать паразита, который убивает их же клонов? Это не имеет смысла. Если только… если только клоны не были целью с самого начала. А Нарост — просто инструмент. Чтобы проверить их на прочность. Чтобы собрать данные о страхе. Конец записи».
Запись №26.
«Транспондеры убивают. Мы отключили их, но слишком поздно. Марко умер. Прия умерла. Чарльз сошёл с ума. Капитан Веласкес ушла в пустыню и не вернулась. Нас осталось четверо: я, Лена, Сэм и Хироми. Мы решили разделиться. Хироми пойдёт в северные пещеры, мы — в южные. Если кто-то найдёт выход, сигнал будет через старый передатчик. Я дал Хироми запасной диктофон. Она обещала тоже вести записи».
Глубокий вдох.
«Я не хочу, чтобы она уходила. Но выбора нет. Если мы останемся вместе, умрём все. По отдельности — может быть, кто-то выживет. Конец записи».
Запись №41.
«Лена умерла. Не от Нароста — от радиации. Зашла в старую шахту, где мы нашли следы четвёртого цикла. Счётчик Гейгера был сломан. Она не знала. Я держал её за руку, пока она не перестала дышать. Она сказала перед смертью: «Ахмед, найди правду». Я обещал».
Тишина. Слышно только дыхание.
«Я похоронил её в пещере. Написал имя на камне. Больше я не буду хоронить. Слишком тяжело. Конец записи».
Запись №52.
«Сэм и Хироми не вышли на связь. Я один. Диктофон — единственный, кто меня слышит. Сегодня я нашёл лабораторию. Не древнюю — «Коринфа». Спрятанную глубоко под землёй, за герметичной дверью, которую открыл случайно, когда искал укрытие от бури. Там есть терминалы. Файлы. Сотни файлов».
Шум вентиляции.
«Проект «Нарост». Начало — двадцать три года назад. Лаборатория на Титане. Первые образцы — синтетическая нейросеть на основе углеродных нанотрубок. Её кормили страхом. В прямом смысле — вводили в симуляцию умирающих людей и смотрели, как нейросеть обучается. Через пять лет она стала самообучающейся. Через десять — вырвалась из симуляции. Тогда «Коринф» перенёс её сюда. На Тау Кита f. А клонов сделали кормом».
Дрожь в голосе.
«Мы не были колонистами. Мы были едой. Нарост питается нашими эмоциями. Страх, боль, отчаяние — его калории. А транспондеры — это не только устройства слежения. Это каналы, через которые Нарост подключается к нашему мозгу. Мы сами несли своего убийцу в своих спинах».
Пауза.
«Я должен записать это для тех, кто придёт после. Если кто-то придёт. Конец записи».
Запись №60.
«Я понял, как его остановить. Нужно не убивать паразита — он везде, в каждой молекуле воды, в каждой частице пыли. Нужно лишить его источника питания. Если никто не будет бояться, он уснёт. Но как заставить людей не бояться? Это невозможно. Страх — это инстинкт».
Звук печатания на клавиатуре.
«Я нашёл другой способ. В файлах лаборатории есть описание «глушилки» — устройства, которое создаёт поле, блокирующее связь между Наростом и транспондерами. Оно было в прототипе, но «Коринф» отказался от него, потому что оно мешало сбору данных. Схема сохранилась. Я могу собрать такое устройство из запчастей нашего передатчика».
Вздох.
«Но для этого мне нужно подойти к центральному узлу Нароста. Он в десяти километрах отсюда, в самом глубоком месте пещер. Это смертельный путь. Но если я не сделаю это, следующие партии умрут так же, как мы. Конец записи».
Запись №68.
«Я собрал глушилку. Она работает. Проверил на себе — когда включил, Нарост перестал шевелиться. Чёрные нити замерли. Я прошёл сквозь них, и они не тронули меня. Это работает».
Шаги.
«Я пойду завтра на рассвете. Возьму с собой диктофон, глушилку и запас кислорода на двое суток. Если я не вернусь, эти записи останутся здесь. Кто-нибудь их найдёт. Надеюсь».
Запись №70. Последняя.
«Я у центрального узла. Это огромная полость, стены пульсируют чёрным. В центре — нечто, похожее на мозг. Он живой. Я вижу, как он дышит. Как сжимается и разжимается. Как будто ждёт».
Глубокий вдох.
«Я установил глушилку на камне. Включил на полную мощность. Нарост начал… кричать. Не звуком — вибрацией. Земля дрожит. Своды пещеры трещат. Я думаю, он умирает. Или засыпает. Не знаю».
Кашель.
«Воздух стал тяжёлым. Что-то вырывается из трещин. Не Нарост — газ. Ядовитый. Датчик показывает высокий уровень сероводорода. Я не успею выйти. Но глушилка работает. Она будет работать, пока есть питание. А питание — от моего скафандра. Я подключил её к своему аккумулятору».
Тишина.
«Когда аккумулятор сядет, глушилка отключится. Но к тому времени я уже умру. А Нарост, возможно, уснёт достаточно глубоко, чтобы не проснуться ещё лет десять. Или двадцать. Этого хватит, чтобы следующие партии успели подготовиться».
Пауза.
«Если вы слушаете это — найдите главный узел Нароста. Не там, где он растёт на поверхности, а там, где его мозг. Глушите его. Не давайте ему есть. Он умрёт без страха».
Долгое молчание.
«Я хочу домой. У меня никогда не было дома, но я всё равно хочу. Странно, правда? Клон, который тоскует по месту, которого не существует. Может быть, это и есть человек. Тоска по невозможному».
Тихий смех.
«Запись окончена. Спасибо, что слушали. Это Ахмед Халиль, последний из «Кассиопеи-13». Прощайте».
Шум. Треск. Тишина.
Конец
