«Даркрай Тихий Шепот и украденные сны»: лунная легенда о храброй Крессейрии, мальчике с Чаризардом и покемоне, который боялся света,уютная покемонская сказка для детей любого возраста о том, как даже самый тёмный страх может превратиться в доброго друга, если посмотреть на него с другой стороны
«Самые тёмные тени рождаются от самого яркого света. Если ты боишься темноты — просто зажги внутри себя свечу. И ты увидишь, что тот, кого ты боялся, всего лишь ждёт тепла».— Из дневника Хранительницы Снов Крессейрии
Глава 1. Город без снов
Город Лайтхаллоу (что означало «Светлая Лощина») стоял на берегу Тихого Озера. Днём он был самым обычным: улочки с фонарями, домики с черепичными крышами, рынок, где торговали ягодами и покеболами. Но ночью Лайтхаллоу славился на весь регион: здесь были самые красивые сны во всём Канто.
— У нас воздух особенный, — говорила бабушка Мейбл, которая жила в городе девяносто лет. — Пахнет звёздами и молоком. Дети здесь видят такие сны, что потом рассказывают их внукам.
Но три недели назад всё изменилось.
Первой заметила мама маленького Тимми: её сын проснулся и сказал: «Мама, мне ничего не снилось. Совсем ничего. Только чернота». Потом то же сказала девочка Лили. Потом — целый детский сад. Врачи-покемоны, медчаны и блейзикены, разводили лапами: «Органически всё в порядке. Сны просто… пропали».
Старшие пытались шутить: «Ну и хорошо, не будет кошмаров». Но дети плакали. Без снов ночь становилась бесконечной и пустой. Даже самые смелые малыши начинали бояться темноты — ведь раньше в темноте их ждали приключения, а теперь там было просто ничего.
И только одна в городе знала, что происходит на самом деле.
Крессейрия. Хранительница снов.
Она жила на вершине Лунной Горы — высокой скалы, которая нависала над Лайтхаллоу. Её тело было полупрозрачным, жёлто-розовым, похожим на лепесток закатной лилии. По бокам — два больших лунных полумесяца, которые светились мягким серебристым светом, когда она летела. Её звали Лунная Леди, потому что она появлялась только ночью и собирала обрывки снов, как пастух собирает овец.
В ту ночь, когда сны пропали, Крессейрия сидела на краю скалы и плакала. Её слёзы были не обычными — они светились и падали вниз крошечными лунами.
— Я знаю, кто это сделал, — прошептала она ветру. — Тихий Шепот. Опять ты.
Глава 2. Девочка, которая не боялась
В Лайтхаллоу жила девочка по имени Элфи. Ей было девять лет, у неё были рыжие косички и веснушки на носу. Больше всего на свете она любила своего покемона — Чаризанда по кличке Одуванчик.
Одуванчик был странным Чаризандом. Во-первых, он был ярко-жёлтым, а не оранжевым (почти шайни, но не совсем, говорили эксперты). Во-вторых, он не любил сражаться. Вместо огня он выдыхал тёплые облака, пахнущие мёдом и ромашкой. И вместо того чтобы летать над полями битв, он любил лежать на спине и смотреть на облака, пока Элфи чесала ему брюшко.
— Одуванчик, — сказала Элфи в тот вечер, глядя в потолок. — Мне ничего не снится третью неделю. Я помню, как в прошлом году мне приснился розовый слон с крыльями. А теперь — пустота. Это грустно.
Одуванчик фыркнул облачком пара и положил голову ей на колени.
— Может, нам стоит сходить на Лунную Гору? — спросила Элфи. — Бабушка Мейбл говорит, там живёт Крессейрия. Она отвечает за сны.
Одуванчик испуганно замахал крыльями. Он боялся высоты. А гора была очень высокой.
— Не бойся, — улыбнулась Элфи. — Мы пойдём пешком. По тропинке. Заодно посмотрим, кто украл наши сны.
На следующее утро, взяв рюкзак с бутербродами и фонарик, Элфи и Одуванчик отправились в путь.
Глава 3. Встреча с Лунной Леди
Тропинка на Лунную Гору вилась между соснами, петляла через ручьи и упиралась в отвесную скалу. Одуванчику пришлось всё-таки немного полететь — поднимать Элфи на своих широких крыльях. Он пыхтел, но справился.
На вершине сидела Крессейрия.
Она была прекрасна и печальна одновременно. Лунные полумесяцы мерцали тускло, будто вот-вот погаснут. Глаза её были красными от слёз.
— Ты Элфи? — спросила Крессейрия, не оборачиваясь. — Я чувствую твою добрую ауру.
— Да, — сказала Элфи, подходя ближе. — А вы Лунная Леди? Что случилось? Почему у нас пропали сны?
— Не только у вас, — вздохнула Крессейрия. — Во всём регионе. Это Тихий Шепот. Даркрай, который живёт в Ночном Лесу за горой. Он крадёт сны.
— Зачем?
— Он говорит, что забирает плохие сны, чтобы дети не боялись. Но на самом деле он забирает все сны подряд — и хорошие, и плохие. У него внутри — чёрная дыра. Всё, что в неё попадает, исчезает навсегда.
— Так он же вредитель! — возмутилась Элфи.
— Не совсем, — Крессейрия покачала головой. — Понимаешь… когда-то, очень давно, Тихий Шепот был хранителем кошмаров. Он забирал только страшные сны, а хорошие оставлял. Но потом он остался один. Никто не хотел с ним дружить, потому что он был тёмным и пугающим. И он озлобился. Решил: если ему не дают радости, то и другим не даст. Теперь он забирает все сны подряд. А я не могу ему помешать — я боюсь темноты.
— Вы — Хранительница снов — боитесь темноты? — удивилась Элфи.
— Темнота — это место, где нет ни одного сна, — грустно ответила Крессейрия. — А я без снов слабею. Видишь, мои полумесяцы почти погасли.
Элфи посмотрела на угасающие лунные крылья и приняла решение.
— Я пойду к нему, — сказала она. — Сама.
— Нельзя! — испугалась Крессейрия. — Он превратит тебя в кошмар!
— А я возьму Одуванчика. Он жёлтый и тёплый. Может, Даркрай просто замёрз и хочет тепла?
Крессейрия задумалась. В её глазах мелькнула надежда.
— Знаешь, — сказала она тихо, — я никогда не думала об этом так. Все боялись Даркрая и убегали. Никто не пробовал… подойти с добром.
— Тогда я буду первой, — улыбнулась Элфи.
Глава 4. Ночной Лес
Ночной Лес начинался сразу за Лунной Горой. Там никогда не было солнца — даже днём царили сумерки. Деревья были чёрными, как обугленные спички, трава — серой, а вместо птиц летали тени.
Одуванчик дрожал всем телом и выдыхал тёплые облака чаще обычного.
— Не бойся, — шептала Элфи, поглаживая его по гребню. — Мы только поговорим.
Они шли всё глубже. Воздух становился холоднее, тишина — плотнее. А потом Элфи услышала звук. Тихий, тягучий, похожий на шелест крыльев моли. Или на чей-то очень далёкий плач.
— Это он, — прошептала девочка.
На поляне, окружённой чёрными берёзами, сидел Даркрай. Он был похож на тень, которая обрела форму: серо-чёрный, с длинными лохмотьями вместо ног, с красными глазами, горящими как угли. Из его груди шёл тонкий чёрный дым — тот самый, который забирал сны.
— Уходи, — сказал Даркрай. Голос его был шёпотом, от которого стыла кровь. — Я не отдам сны.
— Я не просить пришла, — сказала Элфи, стараясь не дрожать. — Я пришла узнать, почему ты так делаешь.
— А тебе какое дело?
— Потому что дети плачут. Моя подруга Лили не может уснуть без снов. Я сам вижу черноту и боюсь темноты. Раньше я не боялась, потому что во сне у меня были приключения. А теперь пустота. Зачем ты это делаешь?
Даркрай молчал долго. Так долго, что Элфи уже решила, что он не ответит. Но потом он сказал:
— Потому что у меня самого никогда не было снов. Ни одного. За тысячу лет.
— Как — никогда? — опешила Элфи.
— Я — Даркрай. Мы не умеем спать. Мы не умеем видеть сны. Мы забираем чужие и… не знаем, что такое радость во сне. Я думал, если забрать сны у всех, то никто не будет счастливее меня. Но вы всё равно счастливы днём. А я… я одинок.
И тут Элфи увидела: за красным светом глаз, за чёрным дымом, за лохмотьями — скрывалась такая огромная печаль, что её хватило бы на миллион снов.
Глава 5. Обмен
— А давай я подарю тебе сон? — вдруг сказала Элфи.
— Нельзя, — мотнул головой Даркрай. — Моя природа не позволяет мне спать. Я могу только забирать.
— А если не забирать, а… получить в подарок? — не сдавалась Элфи. — Крессейрия сказала, что ты забираешь всё в чёрную дыру. А что, если я отдам тебе свой самый лучший сон не как добычу, а как подарок? Дыра не поглотит то, что даётся с любовью.
Даркрай замер. Никто никогда не предлагал ему подарков.
— У меня есть один сон, — сказала Элфи. — Про мою маму. Она умерла, когда мне было пять. Но иногда она приходит ко мне во сне. Мы сидим на крыше, едим клубнику и смеёмся. Я помню каждую деталь: её веснушки, её смех, её руки, пахнущие корицей. Если я отдам тебе этот сон — он навсегда останется у тебя. Ты не будешь спать, но ты сможешь… почувствовать его. Как будто он случился наяву.
— Но ты лишишься самого дорогого воспоминания, — прошептал Даркрай.
— Я не лишусь. Я буду помнить, что подарила его тому, кому ещё грустнее, чем мне. И от этого мне станет легче.
Даркрай посмотрел на Одуванчика. Жёлтый Чаризанд с тёплыми облаками. Потом снова на Элфи.
— Условие, — сказал он. — Я верну все сны детям. Все, которые забрал за три недели. А ты… ты научишь меня не бояться света. Я тысячу лет живу в темноте. Мне страшно даже представить, как выглядит солнце.
— Договорились, — улыбнулась Элфи.
Глава 6. Самый добрый сон
Они сели на поляне. Одуванчик выдохнул тёплое облако, которое разогнало ледяной воздух. Элфи закрыла глаза и начала рассказывать свой сон вслух — не как историю, а как песню, которую можно передать.
— Мы сидим на крыше. Мама в жёлтом платье. Она смеётся. Я говорю: «Мама, а почему клубника красная?» Она говорит: «Потому что она целовала солнце». Я смеюсь. Она берёт ягоду и мажет мне нос. Мы едим, пока пальцы не станут липкими. А потом она говорит: «Элфи, ты — моё солнце». И я просыпаюсь.
Пока Элфи говорила, из груди Даркрая потянулась не чёрная, а белая нить. Она коснулась её лба, взяла образ и ушла обратно. Даркрай вздрогнул — впервые за тысячу лет внутри него поселилось нечто тёплое. Не сон, потому что спать он не мог. Но — воспоминание, которое стало его собственным.
— У тебя… хорошая мама, — прошептал он.
— У нас теперь общая, — ответила Элфи.
Она открыла глаза. Чувствовала лёгкую грусть, но не пустоту. Вместо пустоты — радость от того, что сделала доброе дело.
— А теперь моя очередь, — сказал Даркрай. — Ты просила научить тебя не бояться темноты.
— Да.
— Темноты не существует, — сказал он. — Есть только отсутствие света. А свет всегда можно зажечь. Даже самый маленький.
Он щёлкнул пальцами — и над его головой загорелась крошечная искра. Розовая, тёплая.
— Это часть твоего сна, которую я вернул тебе обратно, — сказал Даркрай. — Крошечная искра. Если тебе станет страшно ночью — вспомни этот свет. Это твоя мама целует солнце.
Элфи заплакала. Но это были хорошие слёзы.
Глава 7. Возвращение снов
На следующее утро весь Лайтхаллоу проснулся с криками радости. Тимми приснилось, что он летал на Драгонайте. Лили — что она выиграла конкурс танцев. Бабушка Мейбл — что она снова стала молодой и пробежала марафон.
— Сны вернулись! — кричали люди.
А на Лунной Горе Крессейрия сияла ярче прежнего. Её лунные полумесяцы горели полным светом, потому что снов снова стало много.
К ней подлетел Даркрай. Впервые за тысячу лет он покинул Ночной Лес.
— Я… хочу извиниться, — сказал он. — Я вёл себя как эгоист.
— Ты был несчастен, — мягко ответила Крессейрия. — Это не оправдание, но объяснение. Ты готов жить иначе?
— Готов, — кивнул Даркрай. — Элфи научила меня, что даже тёмный покемон может получить свет, если его подарить с любовью.
— Тогда оставайся здесь, — предложила Крессейрия. — Мы будем вместе охранять сны. Ты — забирать кошмары, я — хранить добрые сны. И никто больше не будет одинок.
Даркрай впервые улыбнулся. Его улыбка была страшной — острые зубы, красные глаза. Но в ней чувствовалась искренность.
— Спасибо, — сказал он.
Глава 8. Эпилог: каждая ночь теперь со смыслом
Элфи и Одуванчик спустились с горы к вечеру. Их встретила вся улица с цветами и пирогами.
— Ты героиня! — кричали соседи.
— Нет, — скромно сказала Элфи. — Просто я подумала, что иногда враг — это друг, которого мы ещё не узнали.
Она посмотрела на Лунную Гору. В сумерках над ней сияли два огонька: жёлто-розовый (Крессейрия) и тёмно-красный (Даркрай). Они кружились вместе, как две планеты.
С этой ночи в Лайтхаллоу появилась новая традиция: перед сном дети загадывали желание для Даркрая. Не боялись его, а желали ему доброй ночи. И он, забирая их кошмары, оставлял взамен маленькую искру — ту самую, от Элфиной мамы.
А Элфи иногда просыпалась среди ночи, смотрела в темноту и не боялась. Потому что знала: темнота — это просто место, где прячутся те, кто ждёт, чтобы их приласкали.
Даже если они выглядят как чёрные тени с красными глазами.
КОНЕЦ
«Самые страшные монстры — не те, что живут под кроватью, а те, что живут внутри нас. Но если монстра обнять, он перестаёт быть монстром. Проверено на Даркрае».
— Из дневника Элфи, Хранительницы Тепла
