Фанфик: Genshin Impact «Песнь о затерянном оазисе»

Жанр: приключенческая драма / психологический хоррор

Персонажи: Аль-Хайтам, Сайно, Дэхья

Часть первая: «Шёпот под песками»

Пролог: Пергамент, которого не должно было быть

Всё началось с книги, которую никто не должен был читать.

Аль-Хайтам перебирал архивные свитки в закрытом крыле Дома Даэны — том разделе, куда даже большинство академиков заходили только с разрешения самого Главного Писца. Пыль здесь лежала слоями, а воздух пах засохшим папирусом и медью.

Свиток он нашёл не в запертом сундуке и не за магической печатью. Тот просто лежал на самом видном месте — будто ждал именно его.

«Оасис Ат-Тараб, — гласила вязь на древнесмеруйском, — Где разум становится колодцем, а колодец — бездной. Знание, сокрытое там, перепишет судьбу всякого, кто зовёт себя мыслящим».

Аль-Хайтам надел очки. Потом снял. Протёр линзы. Надел снова.

— Интересно, — сказал он пустой комнате.

Через час он стоял в штаб-квартире Матры, нарушая режим тишины.

Сайно, завернувшийся в плащ, поднял алые глаза от отчёта о контрабанде шакальих клыков.

— Ты редко приходишь ко мне лично, — заметил Генерал Махаматра. — Обычно присылаешь записку с требованием явиться к тебе.

— Потому что обычно проблема укладывается в рамки регламента, — Аль-Хайтам бросил свиток на стол так, что тот развернулся сам собой. — А это — нет.

Сайно пробежал пальцами по тексту. Его лицо, обычно непроницаемое, на секунду исказилось — так быстро, что любой другой не заметил бы. Но Аль-Хайтам заметил.

— Ты знаешь об этом месте, — сказал он. Не вопрос — утверждение.

— Легенды пустыни, — тихо ответил Сайно. — Их не изучают в Академии, потому что от них сходят с ума. Говорят, оазис показывает тебе твою собственную суть. До самого дна. Не всякий выдерживает.

— Хорошо, — Аль-Хайтам кивнул с удовлетворением человека, чья гипотеза подтвердилась. — Тогда нам понадобится проводник, который не боится собственной сути.

Сайно вздохнул так, словно подписывал смертный приговор.

— Дэхья? Ты хочешь, чтобы я позвал Дэхью?

— Я хочу, чтобы мы выжили, — поправил Аль-Хайтам. — Это разные вещи.

Глава 1: Три путника на краю мира

Дэхья выслушала план, лениво точа клинок о камень на окраине Караван-Рибáта.

— Оазис, которого не существует, — подытожила она. — Знание, которое сведёт с ума. Компания — педантичный библиотекарь и живой труп с собачьей головой на плечах. Звучит как начало плохой шутки.

— Ты можешь отказаться, — Аль-Хайтам стоял прямо, сложив руки на груди. — Я взял с собой достаточно морта.

— Дело не в морá, умник. — Дэхья резко воткнула меч в ножны. — Дело в том, что я уже слышала про Ат-Тараб. Лет пять назад в Аару пустынник приплёлся — весь седой, хотя ему было едва за тридцать. Бормотал про «глаза под песком» и «колодец, где плачет его собственное лицо». Наутро его нашли мёртвым. Улыбался.

Сайно, стоявший чуть поодаль, заговорил впервые с начала разговора:

— Именно поэтому мы идём.

Дэхья посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты хочешь запечатать это место. Раз и навсегда.

— Я хочу понять, почему Академия триста лет назад приказала уничтожить все упоминания об Ат-Тарабе, — поправил Аль-Хайтам. — А потом, возможно, запечатать. Или открыть. Или продать входные билеты. Решение будет принято на месте по факту полученных данных.

— Боги, я скучаю по временам, когда проблемы решались просто — рубя головы. — Дэхья перекинула меч за спину. — Ладно. Но если начнутся голоса или призраки — я рублю всё, что движется. Включая вас двоих.

Сайно кивнул так, будто это было совершенно разумное условие.

К вечеру они вышли за пределы последних домов Караван-Рибáта. Пустыня встречала их сухим жарким дыханием, от которого трескались губы за первые полчаса.

— По расчётам, — Аль-Хайтам шёл первым, сверяясь с компасом и собственными заметками, — оазис находится в тринадцати днях пути к юго-востоку. В области, которую картографы называют «Сердцем Молчания».

— Красивое название для места, где тебя съедят заживо, — заметила Дэхья.

— Молчание или съедение? — уточнил Сайно.

— Второе, конечно.

— Тогда почему оно называется «Сердцем Молчания»? — с искренним любопытством спросил Генерал Махаматра.

— Потому что от первого уже никто не жалуется.

На второй день Аль-Хайтам перестал шутить.

Не потому, что шутки были плохи (хотя да, они были ужасны), а потому что пустыня начала с ними разговаривать.

Глава 2: Голоса из ничего

Первый мираж они заметили на закате.

На горизонте расцвёл сад — пышный, зелёный, с пальмами и журчащими ручьями. Арка из цветущей лозы. Вода, которая манила.

— Не смотрите, — коротко бросил Сайно. — Это Ат-Тараб проверяет желания.

Дэхья отвернулась первой. Сайно — вторым.

Аль-Хайтам замер.

— Аль-Хайтам. — Голос Сайно стал резче. — Я сказал «не смотреть».

— Я вижу библиотеку, — медленно произнёс Главный Писец. — Огромную. Все книги, что когда-либо были потеряны. Все знания, которые Академия запретила. Рукописи Дешарета. Истинную историу Архонтов. — Он сделал шаг вперёд. — Всё, что я искал…

Сайно схватил его за плечо с силой, от которой затрещала ткань плаща.

— В Ат-Тарабе не бывает подарков. Только долги.

Мираж погас. На его месте снова была только пустыня — жёлтая, бесконечная, безжалостная.

Аль-Хайтам медленно поднёс пальцы к переносице.

— Простите. На секунду я… забыл, где нахожусь.

— На секунду, — эхом отозвалась Дэхья. — А после тринадцати дней таких «секунд» ты пойдёшь в оазис один и улыбаясь.

Они разбили лагерь в нише скалы, достаточно глубокой, чтобы укрыться от ветра. Ночь в пустыне опустилась резко, будто кто-то щёлкнул выключателем.

Сайно вызвался дежурить первым. Сидел у входа, положив руки на колени, и вслушивался в шёпот песка.

Около полуночи — или того, что казалось полночью — воздух сгустился.

— Махаматра, — произнёс голос из темноты. Низкий, знакомый до боли.

Сайно не шелохнулся.

— Ты так и не пришёл попрощаться, — продолжал голос. — Я ждал.

Из мрака выступила фигура. Мужчина в разорванных одеждах пустынного скитальца, с длинными седыми волосами и шрамами на лице. Его глаза — алые, как у Сайно — смотрели с укором.

— Цикута, — выдохнул Сайно. — Наставник.

— Мой мальчик. — Призрак (или что это было) улыбнулся. — Ты носишь мою шляпу. И мою вину.

— Вас убили эремиты. Я нашёл ваше тело у Вади-аль-Маджуджа.

— Ты нашёл тело, — согласился Цикута. — Но не душу. Я здесь. В Сердце Молчания. Триста лет жду того, кто достаточно силён, чтобы вытащить меня.

Сайно встал. Медленно, плавно, как хищник перед прыжком.

— Наставник никогда не звал меня «мальчик». Он звал меня «урод», — тихо сказал Сайно. — Потому что не выносил сантиментов.

В его руке возникло копьё — сотканное из чистой электроэнергии, ослепительно-белое.

— Ты — не он.

Он ударил. Фигура распалась со звуком разбитого стекла, и на секунду Сайно увидел не пустыню под ногами, а нечто иное: бесконечный зал с мраморным полом, где зеркала отражали не его лицо, а тысячи чужих — плачущих, смеющихся, обезумевших.

А потом снова был песок.

— …айно! — Дэхья трясла его за плечо. — Ты слышишь меня?!

— Да, — его голос был ровным, но руки дрожали. — Слышу. Это было… убедительно.

Аль-Хайтам стоял чуть поодаль, сжимая в пальцах какой-то артефакт.

— Я зафиксировал локальное искажение. — Он поднёс устройство к лицу, не глядя на товарищей. — Область с мощным пси-излучением. Оазис воздействует на нервную систему на расстоянии, используя… — он замолчал, потому что Дэхья выбила артефакт из его рук.

— Мы все сейчас умрём, а ты будешь делать заметки?

— Это маловероятно, — поправил Аль-Хайтам, поднимая прибор. — Согласно моим расчётам, смерть наступит не ранее, чем через сорок восемь часов.

— Утешил.

Они не спали до рассвета. Просто сидели спинами друг к другу — три точки опоры в бесконечном море песка.

На четвёртый день пустыня заговорила с Дэхьей.

Это случилось во время песчаной бури — не из тех, что можно переждать под плащом, а из тех, что сдирают кожу и забивают глаза. Они укрылись за скальным выступом, который казался надёжным, но ветер всё равно выл так, будто кто-то резал живую плоть.

— Зачем ты вернулась, Дэхья? — спросила буря голосом, слишком похожим на её собственный.

Наёмница замерла с рукой на рукояти меча.

— Ты сбежала из рабства. Поклялась, что никогда больше не будешь принадлежать никому. — Буря смеялась песком. — А теперь тащишься через полпустыни ради двух мужиков и куска пергамента. Чья ты теперь? Их? Этого оазиса?

— Я ничья, — процедила Дэхья.

— О, правда? — Голос стал тише, интимнее. — А что тогда делают твои сны? Ты не видишь себя стоящей на страже? Не видишь, как прикрываешь спины, рискуешь собой? Ты любишь их, Дэхья. Этих никчёмных, самовлюблённых…

— Я сказала: ничья!

Она рубанула мечом по воздуху. Рассекла песчаный вихрь пополам, но тот собрался снова — и в нём, на секунду, промелькнуло лицо. Её лицо. Только старое. Уставшее. С глазами, которые видели слишком много смертей.

— Ты умрёшь в этом оазисе, — прошептало её отражение. — Не героиней. Не свободной. Просто — одной из многих. И никто не запомнит твоего имени.

— Дэхья! — Сайно прорвался сквозь стену песка, накрывая её собственным телом. — Не слушай! Это ловушка!

— Я знаю, — она сжала рукоять так, что костяшки побелели. — Я знаю, чёрт возьми.

Но ночью, когда Аль-Хайтам и Сайно наконец уснули, она долго смотрела на звёзды. И, возможно, впервые за много лет позволила себе подумать: «А если это правда?»

Глава 3: Колодец, полный глаз

На восьмой день они нашли его.

Оазис Ат-Тараб не был зелёным. Он не был оазисом в привычном смысле — ни воды, ни пальм. Просто огромная чаша из чёрного базальта, спускающаяся вниз ступенями, вырубленными в скале. На дне чаши — колодец.

Но воздух над колодцем дрожал, и в этой дрожи висели лица. Сотни лиц, тысячи — как будто само пространство помнило всех, кто когда-либо смотрел в эту бездну.

— Не подходите к краю, — тихо сказал Сайно. Он чувствовал, как древняя сила давит на его собственное духовное чутьё. — Этот колодец — не для живых.

Аль-Хайтам, конечно, подошёл.

— Поразительно. Анализ показывает, что источник знания — не артефакт и не книга. Это сам колодец. Каждый, кто заглядывает в него, получает ответ на один вопрос. Абсолютно правдивый. Но цена…

— Цена — ты сам, — закончил Сайно. — Колодец забирает твоё будущее. Каждый миг радости, каждый шанс на счастье — всё, что могло бы случиться. Ты остаёшься с одним лишь знанием. И пустотой внутри.

— Откуда ты это знаешь? — Дэхья обнажила меч.

— Потому что я уже был здесь. В видении. Или в прошлой жизни — неважно. — Сайно сжал кулак. — И выбрал. Не заглядывать.

Аль-Хайтам молчал. Смотрел в чёрную гладь колодца, в которой отражалось уже не его лицо, а бесконечные полки книг, свитков, истин.

— Всё знание мира, — прошептал он. — Ответ на любой вопрос. Почему Академия лжёт. Кто на самом деле управляет Сумеру. Что после смерти. — Он сделал шаг вперёд. — И всё, что нужно сделать — просто спросить.

— Аль-Хайтам. — Сайно положил руку на древко копья, но не поднял его. — Если ты заглянешь — мы не сможем тебя вытащить. Ты станешь одним из тех лиц.

— Логика подсказывает, что знание важнее эмоций.

— Твоя логика — идиотка, — грубо сказала Дэхья. — Знание, которое крадёт будущее — это не знание. Это пыль.

Аль-Хайтам обернулся. В глазах его плясало безумие — то самое, от которого, как говорили легенды, нет лекарства.

— А если я хочу узнать, где мои родители?

Тишина стала такой плотной, что её можно было резать ножом.

— Что? — переспросила Дэхья.

— Мои родители исчезли, когда мне было шесть. Ни тел, ни объяснений. Академия дала справку: «Погибли при исполнении научного долга». — Аль-Хайтам снял очки, впервые за долгое время позволяя себе выглядеть уязвимым. — Я искал ответ двадцать лет. Ни в одной книге. Ни в одном архиве. — Он посмотрел на колодец. — А здесь — он есть.

Сайно отпустил копьё. Оно исчезло в вспышке молнии.

— Я понимаю тебя, — сказал Генерал Махаматра. — Но ответ не стоит того, что ты потеряешь.

— Ты не знаешь, что я потеряю.

— Знаю. — Сайно указал на лица над колодцем. — Взгляни на них. Все они когда-то хотели узнать что-то важное. Кто-то — имя убийцы. Кто-то — лекарство от болезни. Кто-то — прощение того, кого уже нет. — Его голос дрогнул впервые с начала путешествия. — И что они получили? Истину. Абсолютную, бескомпромиссную истину. Которая перестала иметь значение ровно в тот момент, когда они потеряли способность что-либо с ней делать.

Аль-Хайтам долго стоял у края.

Дэхья видела, как напряжены его плечи. Как пальцы сжимаются и разжимаются. Как очки повисают на цепочке, качаясь как маятник.

— Вы оба правы, — наконец сказал он так тихо, что почти не было слышно за ветром. — И вы оба неправы.

Он сделал шаг назад.

— Я не буду заглядывать.

Сайно выдохнул. Дэхья опустила меч.

— Но не потому, что вы меня убедили. — Аль-Хайтам надел очки обратно, и его лицо снова стало непроницаемой маской. — А потому, что я понял: ответ, который я ищу, не имеет значения. Мои родители мёртвы или живы — они не вернутся. А знание их судьбы не заполнит пустоту. Она заполнится только тогда, когда я перестану считать эту пустоту проблемой.

— Это… невероятно здоровый вывод для человека, который только что стоял на краю безумия, — заметила Дэхья.

— Я практикую когнитивную терапию.

Сайно фыркнул. Это прозвучало почти как смех.

Эпилог: Знание, которое не нужно

Они запечатали оазис.

Не магией — слишком ненадёжно. Сайно использовал древние ритуалы пустынных жрецов, которые запрещают душам приближаться к месту. Аль-Хайтам начертил вокруг карту Академии и поставил гриф «Территория, не подлежащая исследованию. Экологическая катастрофа».

— Экологическая? — переспросила Дэхья.

— Академики боятся только двух вещей: долгов и угрозы своему иммунитету от учёной степени. — Аль-Хайтам засыпал последний символ песком. — «Экологическая катастрофа» работает безотказно.

На обратном пути пустыня молчала. Ни голосов, ни миражей, ни призраков.

— Она поняла, — сказал Сайно на пятый день. — Оазис понял, что мы не придём.

— Или просто нагуляла аппетит, — пожала плечами Дэхья. — В следующий раз приведём с собой кого-нибудь поглупее. Пусть он с ней и разбирается.

Аль-Хайтам не слушал. Он достал свиток — тот самый, с которого всё началось — и на полях мелким почерком написал:

«Проверено. Источник знания не является источником мудрости. Вердикт: уничтожить все копии. Исполнитель: я. Причина: логика бесполезна перед лицом того, что не имеет цены».

Он запечатал свиток в конверт и поставил печать Главного Писца.

— Что там? — спросила Дэхья, заглядывая через плечо.

— Отчёт. — Аль-Хайтам спрятал свиток в сумку. — Который никто никогда не прочитает.

— Почему?

— Потому что некоторые знания должны умирать вместе с теми, кто их нашёл. — Он поправил очки. — Это тоже часть логики. Самая важная.

Они шли дальше, и солнце клонилось к закату. Позади — пустыня, впереди — Сумеру с его вечным шумом, сплетнями, учёными степенями и бесконечным потоком книг, которые никогда не ответят на главные вопросы.

Но, может быть, в этом и состоял ответ. В том, чтобы продолжать идти. Не зная. Но — вместе.

Конец первой части.

---

Вот вторая часть и заключение фанфика «Песнь о затерянном оазисе».

---

Часть вторая: «Глаза под песком»

Глава 4: Отголосок из бездны

Прошло три месяца с тех пор, как Аль-Хайтам, Сайно и Дэхья вернулись из пустыни.

Оазис Ат-Тараб был запечатан. Отчёт — уничтожен. Жизнь в Академии текла своим чередом: интриги, диспуты, очередная попытка снять Главного Писца с должности (провалившаяся, как и двадцать предыдущих).

Но по ночам Сумеру начал видеть сны.

Не все. Только те, кто когда-либо сомневался. Кто задавал вопросы, на которые у науки не было ответов.

Студенты просыпались в холодном поту, бормоча о чёрном колодце посреди золотых дюн. Преподаватели находили у себя на столах песок — хотя окна были закрыты. А в Большой библиотеке перестали открываться некоторые разделы: стоило кому-то потянуть нужную книгу, как с полок сыпались мёртвые скорпионы.

Нахида пригласила Аль-Хайтама в Sanctuary of Surasthana без очереди — случай беспрецедентный.

— Ты солгал в своём отчёте, — спокойно сказала Божественная Кукольница, когда они остались вдвоём. — Оазис не запечатан. Вы просто… отвернулись.

— Верно, — Аль-Хайтам не стал отрицать. — Истинная печать требовала принесения в жертву того, что мы не были готовы отдать.

— А теперь оазис зовёт других. — Нахида подошла к окну, за которым простирались джунгли. — Я чувствую это. Он растёт. Тот колодец — не просто место. Он — вопрос, который хочет, чтобы на него ответили. И рано или поздно кто-то ответит.

— Я знаю.

— Тогда почему ты ничего не делаешь?

Аль-Хайтам снял очки, протёр их — старый нервный жест.

— Потому что для того, чтобы уничтожить Ат-Тараб по-настоящему, нужно заглянуть в него и не задать вопроса. Ни одного. Просто смотреть в бездну, пока бездна не моргнёт первой. — Он помолчал. — Такого пока никто не смог. Даже я.

Нахида улыбнулась — грустно и мудро.

— Тогда, может быть, нужен не тот, кто силён разумом. А тот, кто не боится пустоты.

Телепортировался в Порт Ормос к вечеру.

Глава 5: Тот, кто потерял всё

Вандерер сидел на пирсе, свесив ноги над водой, и кормил чаек чёрствой лепёшкой. Когда Аль-Хайтам и Сайно подошли, он даже не обернулся.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он, не повышая голоса. — Мой сон был слишком чётким. Колодец, лица, бездна. Привет от вашего оазиса.

— Ты видел его? — Сайно нахмурился.

— Я видел куда больше. — Вандерер наконец повернулся. Его фиолетовые глаза светились неестественно ярко — признак того, что он уже соприкоснулся с чем-то потусторонним. — Колодец знает меня. И я знаю его. Это — отражение того, что я нёс в себе триста лет. Пустоту. Отсутствие смысла. Бесконечный вопрос «зачем?» без единого ответа.

— Именно поэтому мы хотим, чтобы ты пошёл с нами, — сказал Аль-Хайтам. — Оазис парализует желанием. А ты… у тебя нет желаний. Пустота против пустоты.

Вандерер рассмеялся — сухо, как песок.

— Ты думаешь, что отсутствие желаний — это сила? Нет, Главный Писец. Это самая страшная тюрьма. И если я загляну в тот колодец, я рискую не выйти оттуда вообще — потому что меня не за что зацепиться.

— Мы будем твоим якорем, — сказал Сайно. Странные слова для Генерала Махаматры, который обычно не верит в привязанности.

— Три человека, которые едва знают меня?

— Мы знаем достаточно. — Дэхья шагнула из тени склада, где подслушивала весь разговор. — Ты — мудак, который сжёг бы весь мир ради минуты покоя. Но ты не сжёг. Значит, внутри у тебя всё-таки что-то есть. И мы это что-то вытащим, если придётся.

Вандерер посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты напоминаешь мне одного человека. Она тоже лезла не в свои дела.

— Надеюсь, она была красивая.

— Она была мёртвая. Как и все, кого я знал.

Повисла тишина, которую нарушил плеск волн.

— Я пойду, — наконец сказал Вандерер. — Не потому, что вы меня убедили. А потому, что мне надоело смотреть на этот колодец в своих снах. Пусть лучше он смотрит на меня.

Глава 6: Второе прибытие

Путь назад был короче — знание дороги ускорило движение. Но пустыня встретила их иначе. Не голосами и миражами. Она молчала. Абсолютно, давяще молчала, как перед смертью.

— Ей не нужно нас пугать, — понял Сайно на второй день. — Она просто ждёт.

— Кого? — спросила Дэхья.

— Того, кто действительно заглянет.

На четвёртый день они снова стояли у чёрной базальтовой чаши.

Оазис изменился. Лиц над колодцем стало больше — теперь они не просто висели в воздухе, они шевелились, открывали рты в беззвучных криках. А в самом колодце, на глубине, мерцал огонёк — как глаз, который смотрел на них.

— Он ждал не просто так, — тихо сказал Аль-Хайтам. — Он знал, что мы вернёмся. С кем.

Вандерер шагнул вперёд.

— Не подходи к краю, — предупредил Сайно.

— Я должен. — Его голос звучал отстранённо, будто он говорил во сне. — Я должен убедиться. Это… это место похоже на мою душу. Только там внутри не лица. Там ветер. Бесконечный, холодный ветер, который не приносит ничего.

Он подошёл к колодцу, и лица замерли. Все — сотни, тысячи — уставились на него.

— Ты боишься? — спросил колодец голосом, в котором смешались миллионы тонов. — Или тебе уже нечего бояться?

— И то, и другое, — ответил Вандерер, глядя вниз. — Но ты ошибся в одном. Ты думаешь, что пустота внутри меня — это твоя территория. Но я нёс эту пустоту триста лет. Она — моя.

Он сделал глубокий вдох и шагнул в колодец.

— Вандерер! — крикнула Дэхья, но Сайно удержал её за руку.

— Не сейчас. Он должен сделать это сам.

Колодец не поглотил путешественника. Он принял его, как принимает вода брошенный камень — с тихим, почти нежным всплеском. Огонёк на дне разгорелся, и лица над колодцем начали петь.

Песнь о затерянном оазисе.

Она не имела слов. Но каждый из троих, оставшихся наверху, услышал в ней своё: Аль-Хайтам — плач матери, которую он никогда не знал; Сайно — смех наставника до того, как тот сошёл с ума; Дэхья — собственный детский крик, когда её вырывали из горящего дома.

И в центре всего этого — Вандерер, который не слышал ничего. Потому что его песнь давно закончилась.

Глава 7: Пустота против бездны

Внутри колодца не было воды. Не было стен. Было пространство, сотканное из вопросов. Каждый шаг Вандерера рождал сомнение. Каждый вздох — утраченную надежду.

«Кто ты?» — спросил голос из ниоткуда.

— Никто, — ответил Вандерер.

«Что ты ищешь?»

— Ничего.

«Чего ты боишься?»

— Уже ничего.

Тьма засмеялась. Она думала, что победила — ведь существо без страха, без цели, без имени не может противостоять её уловкам. Она обернёт пустоту вокруг него, и он станет её частью.

Но Вандерер, бывший Кунимидзу, бывший Скарамучча, бывший Шестой Фатуи, бывший просто «бродяга», вдруг остановился.

— Ты не понял, — сказал он в темноту. — Я не боюсь не потому, что мне нечего терять. А потому, что я уже всё потерял. И это сделало меня не уязвимым, а неуязвимым.

В его руке вспыхнул свет — не электро, не анемо. Просто свет. Слабый, неуверенный, но живой.

— Ты — колодец, который забирает будущее. Но у меня нет будущего. Ты забираешь желания — у меня нет желаний. Ты забираешь память — а я ношу свою память как крест, и она уже не может сделать мне больнее. — Свет разгорался. — Ты не можешь забрать то, чего у меня нет. Но я могу забрать тебя.

Он шагнул в сердце бездны и сжал его.

Лица над колодцем закричали. Все разом. Их крики слились в один — долгий, пронзительный, который разорвал ночную пустыню. И потом наступила тишина.

Абсолютная, первозданная тишина.

Колодец исчез. На его месте осталась только чёрная базальтовая чаша, на дне которой сидел Вандерер, обхватив колени руками. Живой. Целый. Но в его глазах теперь не было даже пустоты.

— Всё кончено, — прошептал он, когда Аль-Хайтам и Сайно спустились к нему. — Я не уничтожил его. Я… уговорил его уснуть. Он больше не будет звать. Никого.

— Как ты это сделал? — Сайно присел рядом.

— Я показал ему, что пустота бывает разной. Та, которую он дарит — мертворождённая. А моя — выстраданная. Он не выдержал сравнения. — Вандерер усмехнулся криво, как когда-то в молодости, которая длилась столетиями. — Кажется, я впервые в жизни выиграл спор.

Дэхья протянула ему руку.

— Вставай, герой. Ты нам задолжал выпивку.

— Я не пью.

— А придётся.

Она рывком поставила его на ноги, и четверо путников — странная, нелепая компания — пошли прочь от того места, которое когда-то было оазисом.

Песок под ногами больше не шептал.

---

Заключение: «Песнь, которую никто не спел»

Глава 8: Возвращение в город мудрецов

Они вернулись в Сумеру через десять дней. Аль-Хайтам в тот же вечер написал длинный доклад для Нахиды, но, подумав, заменил его одной фразой:

«Объект нейтрализован. Больше не угроза. Метод: не поддаётся описанию в академической системе координат».

Нахида прочитала, улыбнулась и отправила доклад в архив с грифом «Личное. Только для Дендро Архонта».

Сайно взял неделю отпуска — впервые за два года. Уехал в Аару, в дом своего наставника, который пустовал после смерти Цикуты. Привёл его в порядок. Посадил у входа кактус. И на закате, сидя на пороге, вдруг понял, что голос, который мучил его в пустыне, больше никогда не вернётся.

— Прощай, наставник, — сказал он ветру. — Ты был ужасным учителем.

Ветер не ответил. Но на душе стало легче.

Дэхья отправилась в Таверну «Луч» в Порт-Ормосе, где напилась вусмерть в компании случайных эремитов и рассказала им историю о том, как «один белобрысый псих прыгнул в колодец и задушил бездну голыми руками». Ей, разумеется, не поверили. Но угостили бесплатно.

А Вандерер? Он остался в пустыне.

Не навсегда — он сказал, что вернётся, когда захочет. Но ему нужно было побыть одному, среди песков, которые наконец-то замолчали. Он шёл на юг, к развалинам старого храма, где когда-то нашёл своё сердце. Там он сел на ступенях, закрыл глаза и впервые за триста лет позволил себе не думать ни о чём.

Просто быть.

Эпилог: О чём молчат книги

Через три месяца после тех событий в Доме Даэны нашли свиток.

Не тот, который принёс Аль-Хайтам. Другой. Гораздо старше. На нём было написано:

«Оазис Ат-Тараб — не проклятие и не дар. Он — экзамен. Тот, кто смотрит в него и не задаёт вопроса, получает не знание, а понимание. Но таких не было за всю историю. Пока однажды пустыня не привела к нему тех, кому нечего терять.»

Аль-Хайтам прочитал свиток, задумчиво погладил пергамент и сунул его в самый дальний ящик стола.

— Интересно, — сказал он пустой комнате.

И больше никогда не возвращался к этой теме.

Мораль (которую никто не просил)

Иногда самый ценный ответ — это незаданный вопрос.
Иногда самая сильная пустота — это та, которую ты наполнил собой.
Иногда четверо потерянных людей находят не оазис, а друг друга.
И этого достаточно.

Конец.