Фанфик по вселенной S.T.A.L.K.E.R.
Сталкер. Последний маршрут
По Мёртвому лесу ветер нёс не запах — он нёс память. Запах горелой изоляции, озона после грозы и чего-то сладковато-приторного, как разлагающаяся плоть. Всё это перемешивалось с привычной вонью полыни и ржавчины, создавая тот неповторимый «аромат», который превращал новичков в готовые трупы ещё до того, как они успевали сделать первый выстрел.
«Воронка» слева, «Трамплин» прямо по курсу. Маршрут прорисовался в голове чётко, как карта на старом планшете: три шага до замшелого бетонного блока, затем резко вправо, пока гравитационное поле аномалии не начало скручивать внутренности в бараний рог. Глеб, более известный в Зоне как Глухарь, замер, вслушиваясь в свист детектора. Прибор издавал равномерный писк — уровень радиации в пределах допустимого, аномалии впереди не активны. Он перекурил. Никотин, смешанный с местным воздухом, давал тот самый кайф, который не снился ни одному наркоману на Большой земле. Это был кайф от того, что ты ещё жив.
Он был в Зоне уже четыре года. Бывший спецназовец, которого выгнали из ГРУ за двойку по уставу — слишком своевольный, слишком опасный для армейских шаблонов. Сюда его привела не жажда наживы, как двенадцать из десяти сталкеров, и не идиотский героизм. Просто однажды ему сказали, что Зона — это такое место, где можно начать сначала, потому что прошлое здесь имеет привычку растворяться в «Железном лесу» быстрее, чем человеческие кости от кислотного дождя.
Место, куда он шёл, не было отмечено ни на одной карте. Даже на тех, что продавались у фартовщиков на «Вертепе» за бешеные деньги. Лаборатория X-18. Кто-то из старых сталкеров утверждал, что она — порождение человеческой глупости, заброшенный подземный бункер, где военные проводили опыты над людьми, пытаясь создать… да что угодно. Кого-то не подчиняющегося законам физики. Армию живого оружия.
Глухарю было плевать на военные секреты. Ему нужен был там один артефакт. «Кристалл» — редчайший образец, рождающийся только в глубинах высокотемпературных аномалий, так называемых «Жарок». Он не продавал его. Не хотел вылечить рак или стать суперменом. Глухарь хотел забыть. В Сторожевой вышке, заваленной битым кирпичом, ходила легенда, что этот артефакт, сплавленный радиоактивным песком и древним пластиком, способен стирать из памяти даже самые острые воспоминания. Больше всего Глеб хотел забыть лицо своей дочери, умершей на руках в красной зоне, и жену, махнувшую рукой и ушедшую к другому.
Зона не терпит слабости, и внутри каждого сталкера живёт тьма. Но тьма Глухаря носила платьице в горошек.
Часть 2: Охота в темноте
Лес сменился мрачной долиной, где ветер гулял среди остовов разрушенных зданий. Глухарь натянул капюшон, плотнее запахнул куртку, нашитую кусками «Карлика» — грубой, но надёжной брони против мелких кровососов.
Внезапно детектор захлебнулся в истерике. Короткие очереди автомата прошили тишину. Пули выбили фонтанчики бетонной крошки в метре от головы Глухаря. Он рухнул на землю, перекатываясь за старую газель, бывшую когда-то автобусом.
— Брат, ты не туда идёшь! — раздался надтреснутый, каркающий голос. — Здесь наша «Свобода». Запад, пшел назад, пока мозги не вышибли.
Глухарь, не целясь, полоснул очередью в сторону голоса. В ответ прогремел уже не одиночный выстрел, а настоящий шквал огня. Кто-то из свободных сталкеров открыл огонь из дробовика, осыпая капот газели дробью.
— Я проходной! — рявкнул Глухарь, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, почти лениво, как у того, кому уже глубоко плевать на приказы. — Мне не нужны ваши позиции, придурки.
— Проходных не бывает! — донеслось в ответ.
Глухарь вздохнул. Он не хотел крови. Но Зона выбила из него желание справедливости. Выждав момент, когда крики затихли, он метнул банку из-под тушёнки влево. Те поддались на детский трюк: сосредоточили огонь на движущемся предмете. Глухарь же поднялся во весь рост, двумя короткими очередями положил обоих.
Подходя к телам, он снял с одного бинокль с ночным прицелом и с другого запас патронов. Идти обратно.
В каньоне, именуемом сталкерами «Горло дьявола», его настиг туман. Проклятый, молочный, непроглядный туман, из которого доносились странные звуки: влажный треск раздираемой плоти и низкое утробное рычание. «Слепые псы», — подумал Глухарь. Стая.
Он спрятался в нише скалы, зажав челюсть, чтобы не стучали зубы. Мимо, почти касаясь его ботинок, пробежало штук пять тварей — серые шкуры, облезлые, с огромными, давно потерявшими зрение глазами и длинными хитиновыми когтями. Они учуяли запах свежей крови «свободных» сталкеров и неслись туда, чтобы завершить работу, начатую человеком.
Глухарь дождался, пока вой стихнет в отдалении, и только тогда выскользнул из убежища. Он шёл теперь медленнее, то и дело оглядываясь. Зона разворачивалась перед ним в своем циничном величии.
Часть 3: Остановка в аду
Он сделал привал на крыше заброшенного института. Отсюда открывался вид на бывший военный полигон. Сейчас он превратился в архианомалию — кипящий котёл физических искажений, называемую «Комаров». Это было озеро чистой, кровавой энергии, которое время от времени выстреливало молниями в небо. Где-то там, в центре этого ада, прямо под тремя слоями рваного бетона, находилась лаборатория.
Но приблизиться к ней было невозможно без особой защиты.
Глухарь достал флягу с мутноватой самогонкой. Пить не стал — ополоснул руки и лицо. Местный этиловый спирт отлично сбивал запах, который мог привлекать «Бюреров». Эти маленькие горбатые твари с длинными руками могли телекинезом вырвать оружие из рук и раздавить череп одним щелчком. Глухарь видел, как целый отряд наёмников, вооружённых до зубов, за пару минут превратился в кучу мяса, переломанных костей и раскиданных автоматов, когда на них напал один единственный контролёр.
— Ну что, Глеб, — прошептал он сам себе. — Пошли играть в бога.
Спуск в лабораторию напоминал путешествие в преисподнюю. Вентиляция работала через раз, воздух был спёртым, пахло озоном и смертью. В некоторых коридорах стены были просто заляпаны чем-то бурым. Каждый шаг отдавался эхом, тревожа скелеты в военной форме и гражданских халатах. Люди здесь умирали не от радиации и аномалий. Они сами пришли к своему концу.
В центральном зале, где некогда висел генератор, способный питать армейский бункер, пульсировала «Жарка» — обжигающая аномалия, заставляющая плавиться металл. Но Глухарь был не новичок. Он нашёл путь через обходной технический тоннель, где когда-то бежали охлаждающие жидкости.
И там, на столе, покрытом тонким слоем радиоактивной пыли, лежал он «Кристалл». Чистый, сияющий фиолетовым светом предмет, похожий на осколок стекла, в котором застыла какая-то нечеловеческая красота.
Глухарь протянул руку. Кончики пальцев коснулись прохладной глади. И в ту же секунду мир вокруг дрогнул. Из-за технической стойки, тяжело переставляя ноги, вышел Псевдогигант — трёхметровая туша мышц, костей и ненависти. Он заревел так, что с потолка посыпалась штукатурка.
Глухарь сделал единственное, что мог: выхватил гранату РГД и, пробежав три метра в сторону, метнул её под ноги твари. Взрыв оглушил, отбросил Глухаря к стене. Псевдогигант взревел ещё раз, но уже менее уверенно — граната оторвала ему часть ноги. Не дожидаясь, пока тварь придёт в себя, Глухарь расстрелял в неё остатки патронов.
Выстрелы стихли. Наступила тишина.
Глухарь дрожащей рукой поднял «Кристалл». Он больше не чувствовал боли от вывихнутого плеча, ни страха, ни усталости. Только холодный, животный ужас перед тем, что он собирался сделать.
— Сейчас, Лизок, — прошептал он, обращаясь к пустоте. — Я всё забуду.
Сжимая артефакт в кулаке, Глухарь медленно побрёл к выходу, оставляя за спиной лабораторию и скелеты забытых надежд человечества. Зона приняла его цену. Теперь он был её навсегда. Этот маршрут, как и тысячи других, стал частью большой, мрачной легенды. Легенды о сталкере, продавшем боль за тишину.
И когда позади прогремел очередной выброс, заливая руины алым светом, Глухарь даже не оглянулся. Он просто достал новую сигарету, прикурил её от дымящегося останка Псевдогиганта и шагнул в неизвестность.
Таков Закон Зоны: глупые гибнут, сильные выживают, но лишь немногие обретают покой.
