Я всегда знала, что мой единственный сынок заслуживает лучшего. Не то чтобы я сомневалась в его выборе, но когда он привел ее, эту… Аню, я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось. Она была такая хрупкая, с тонкими пальцами, которые, казалось, никогда не касались ничего тяжелее пульта от телевизора. При этом девушка смотрела на весь окружающий мир несколько отстраненно и равнодушно.
«Белоручка», – пронеслось у меня в голове. К тому же она казалась мне ленивой. Всегда сидела с книжкой или телефоном, пока я хлопотала на кухне, готовила для сына любимые блюда. А когда я пыталась ее вовлечь, она вежливо улыбалась и говорила что-то вроде: «Ой, мама, да я вам только помешаю».
При этом Анюта казалась мне немного высокомерной. Не то чтобы она говорила что-то обидное, нет. Просто в ее манерах, в том, как она держалась, чувствовалась какая-то недоступность. Будто она из другого мира без наших обыденных забот и деревенских привычек. Я родилась не в селе, но выросла в семье, где действительно ценили труд. И видеть, как мой работящий и заботливый сын связался с этой… неженкой, было для меня испытанием.
Первые месяцы были настоящей войной. Я старалась быть доброжелательной, но внутри меня все кипело. Каждый ее вздох и жест казались мне вызовом. Я ждала, когда она ошибется и в полной мере продемонстрирует свою истинную натуру. Но она, как ни странно, не давала поводов. Усердно готовила и добросовестно убиралась, хотя я и находила в ее действиях немало недостатков. И сыну моему, судя по всему, с ней было комфортно и легко. Это было самое обидное.
Однажды, когда я готовилась к празднику, у меня сильно заболела спина. Я еле двигалась, а дел было невпроворот. Я уже смирилась с тем, что придется отменить часть угощений, когда услышала за спиной тихий голос Ани: «Мама, вам помочь?» Я обернулась, думая, что Анюта предлагает помощь только из везливости. Но она стояла с фартуком на поясе, с решительным выражением лица.
«Давай, – сказала я, – помоги мне с салатами».
И она помогла. К тому же Анна взяла на себя часть работы, обычно выполняемой мною. Ее тонкие пальцы ловко нарезали овощи, она даже предложила новый рецепт, оказавшийся очень вкусным. В тот вечер я впервые посмотрела на нее иначе. Не как на неприятную гостью или досадную помеху, а как на человека, который, возможно, тоже старается быть полезным и нужным своим близким.
Потом были другие моменты. Она начала расспрашивать меня о моих старых фотографиях, о моей молодости. Я рассказывала, но сначала не слишком охотно. И выяснилось, что у нее тоже есть свои истории и мечтания. Анна много говорила о путешествиях и прочитанных книгах. И я слушала, и удивлялась, насколько же я была слепа.
Она не была ленивой. Она просто была другой. Ее мир был иным. И она вовсе не являлась самодовольной. Аня всего лишь была немного замкнутой, немного неуверенной в себе в новом для нее окружении. А я, со своей привычкой все контролировать и вечным страхом перемен, не давала раскрыться прекрасным душевным качествам молодой женщины.
Сейчас при общении с Анной я уже не ощущаю прежнего напряжения и неприязни. Мы можем вместе посидеть на кухне, поболтать. Она даже научила меня пользоваться новым приложением на телефоне, чтобы я могла смотреть старые фильмы. И освоить это нововведение было не так уж и сложно.
Я все еще люблю своего сына больше всего на свете. Но теперь я понимаю, что его полноценная жизнь – это не только моя забота. И если он счастлив с Аней, то и я должна быть по-настоящему рада. И, честно говоря, я уже не представляю, как бы мы жили без нее. Невестка оказалась не такой уж и белоручкой. Человеку необходимо было некоторое время, чтобы найти собственное место в нашей семье. И я искренне довольна, что предоставила Аннушке возможность адаптироваться и все же сумела найти общий язык с женой моего сына.
