ВступлениеВ одном тесном, но очень уютном пенале, где резиновые крокодилы для точилки казались настоящими монстрами, а скрепки шептались по ночам, жили трое: фиолетовая Клякса по имени… впрочем, тогда у неё ещё не было имени.
Пролог: Семь Поттеров В доме номер четыре по Тисовой улице было тихо. Так тихо, что Гарри слышал, как на кухне капает кран — размеренно, через равные промежутки, словно отсчитывая последние минуты.
Когда солнце закатывается за крыши и в комнатах зажигаются ночники, весь мир становится другим. Исчезают взрослые с их важными разговорами, прячутся дневные заботы, и наступает время тех, кого никто не
Пролог: Письма, которые не доходят Гарри сидел на подоконнике в своей комнате на Тисовой улице и смотрел, как за окном умирает лето. Август в Литтл-Уингинге всегда был временем, когда всё замирало: газонокосилки
В шуршащем мире карманов и кошельков, где каждая складка хранит свою историю, а каждый сгиб помнит тепло детских пальцев, жил-был Фантик. Звали его Шуршик-Мятный Барабан, и был он самым обыкновенным бумажным обёрткой от конфеты.
Пролог: Тьма в летней ночи Лето в Литтл-Уингинге всегда пахло свежескошенной травой, бензином от газонокосилок и отчаянием. Гарри лежал в своей комнате, уставившись в потолок, на котором от вечернего солнца дрожали золотистые пятна.
Под диваном было темно, пыльно и ужасно скучно. Там, в этом забытом всеми мире, где пылинки танцевали свой тысячелетний вальс, а старые батарейки мечтали о великих открытиях, лежал он.
Пролог: Тени на горизонте Лето перед четвёртым курсом выдалось душным и странным. Гарри лежал в своей комнате — уже не в чулане, а в нормальной спальне, которую Дурсли уступили ему скорее из страха, чем из любви, — и смотрел в потолок.
Глава 1: Дырявый котёл Гарри ненавидел магловские автобусы. Нет, серьёзно — он бы предпочёл лететь на метле в грозу, чем сидеть в душном салоне, где пахло дешёвым освежителем воздуха, а сиденья были обиты
Погаснул день! – и тьма ночная сводыНебесные как саваном покрыла.Кой-где во тьме вертелись и мелькалиСветящиеся точки,И между них земля вертелась наша;На ней, спокойствием объятой тихим,Уснуло все – и я один лишь не спал.
