Сеул плакал холодным ноябрьским дождем. Капли барабанили по стеклянной витрине круглосуточного магазина, размывая неоновые огни мегаполиса в яркие, бессмысленные пятна. Двадцатидвухлетняя Ону стояла за кассой, механически пробивая штрихкоды на упаковках дешевого рамёна и банках с газировкой. Ее спина ныла от усталости, а в голове билась только одна мысль: завтра нужно внести плату за учебу, иначе ее отчислят с третьего курса архитектурного факультета.
Ону была классической «выживающей» студенткой. После смерти родителей она осталась одна, унаследовав не уютный дом и сбережения, а астрономический долг дяди-игромана, который поручился имуществом ее семьи и исчез. Теперь ее жизнь состояла из трех подработок, бесконечной экономии и сна по четыре часа в сутки.
Колокольчик над дверью звякнул, впуская внутрь ледяной ветер и высокого мужчину в безупречно скроенном темном пальто. Он выглядел здесь так же неуместно, как бриллиант в куче угля. Идеальная осанка, пронзительный взгляд темных глаз, острые скулы и аура абсолютной, подавляющей власти. Ону мельком взглянула на него и вернулась к раскладыванию чеков. Богачи редко заходили в такие районы, если только не сбивались с пути.
Мужчина подошел к кассе. Он бросил на стойку бутылку элитной минеральной воды и, не глядя на девушку, протянул черную кредитную карту с золотым тиснением.
— Две тысячи вон, — тихо сказала Ону.
Она провела картой по терминалу, но аппарат издал противный писк. «Ошибка чтения».
— Извините, терминал завис из-за грозы. У вас есть наличные?
Мужчина наконец посмотрел на нее. В его взгляде читалось легкое раздражение, смешанное с удивлением. Люди его круга давно не носили с собой бумажные деньги.
— Нет. Попробуйте еще раз.
— Я пробовала трижды, господин. Наличные или перевод на счет магазина, — голос Ону был спокойным, но твердым. Она слишком устала, чтобы лебезить перед кем-либо.
Мужчина раздраженно выдохнул, посмотрел на часы на запястье — швейцарский хронометр стоимостью с квартиру Ону — и, оставив воду на стойке, развернулся к выходу.
— Эй! — окликнула его Ону. — Заберите вашу карту!
Она выскочила из-за кассы, догнав его у самых дверей, и вложила пластик ему в руку. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Его рука была ледяной. Мужчина посмотрел на нее сверху вниз, задержав взгляд на ее бейджике: «Ону». Ничего не сказав, он шагнул в дождь, где его уже ждал черный блестящий седан с открытой дверцей и кланяющимся водителем.
«Придурок богатый», — подумала Ону, возвращаясь на рабочее место. Она не знала, что этот «придурок» был Кан Джин Хо — генеральным директором «JS Group», наследником одной из крупнейших корпораций Южной Кореи. И уж тем более она не могла предположить, что их пути пересекутся снова всего через сорок восемь часов.
На следующий вечер Ону работала официанткой на ВИП-банкете в роскошном отеле в центре Сеула. Это была ее самая высокооплачиваемая, но и самая изматывающая подработка. Она балансировала с тяжелым подносом, полным бокалов с шампанским, стараясь быть невидимой среди женщин в кутюрных платьях и мужчин в смокингах.
Внезапно кто-то сильно толкнул ее в плечо. Каблук ее недорогих туфель скользнул по мраморному полу, и Ону полетела вперед. Поднос выскользнул из рук, и три бокала с липким сладким шампанским обрушились прямо на спину мужчины, стоявшего к ней спиной.
Раздался звон разбитого стекла. Музыка в зале, казалось, стихла. Мужчина медленно обернулся. Ону в ужасе закрыла рот рукой. Это был он. Тот самый высокомерный покупатель из круглосуточного магазина. Сейчас на нем был темно-синий смокинг от Tom Ford, безнадежно испорченный алкоголем.
— Вы… — процедил Кан Джин Хо, узнав ее. Его челюсти сжались.
Менеджер зала уже бежал к ним, бледный как полотно.
— Господин Кан! Умоляю, простите эту идиотку! Она сегодня же будет уволена!
Ону почувствовала, как к горлу подкатывают слезы отчаяния. Увольнение означало потерю единственного шанса оплатить учебу.
Но вместо того, чтобы кричать, Джин Хо внимательно посмотрел на девушку, которая стояла перед ним, гордо вскинув подбородок, несмотря на дрожащие губы. В ее глазах не было заискивания. Был только страх и какая-то отчаянная решимость.
— Оставьте ее, — внезапно сказал Джин Хо менеджеру, удивляя всех, включая своего личного секретаря. — Она пойдет со мной. Нам нужно обсудить компенсацию.
В ВИП-переговорной отеля было тихо и прохладно. Джин Хо снял испорченный пиджак и бросил его на кресло. Ону стояла у двери, комкая в руках край форменного фартука.
— Этот смокинг стоит десять миллионов вон, — спокойно констатировал Джин Хо, наливая себе воду из графина. — Судя по вашим туфлям и тому, что вы работаете в две смены в разных концах города, таких денег у вас нет.
— Я… я буду выплачивать частями, — глухо сказала Ону. — Можете удерживать из моей зарплаты. Я найду еще одну работу.
Джин Хо усмехнулся. Эта девчонка была поразительно упрямой.
Внезапно в его голове родился план. Безумный, холодный и расчетливый план. Его дед, Председатель Кан, поставил ему ультиматум: если Джин Хо не женится в течение месяца, кресло председателя совета директоров уйдет его двоюродному брату. Дед устал от скандалов с моделями и актрисами, ему нужна была «стабильная» невестка. Джин Хо презирал брак. Любовь казалась ему слабостью, транзакцией, в которой обе стороны всегда врут. Ему нужна была идеальная марионетка. Девушка, которая согласится на фиктивный брак ради денег, не будет задавать вопросов и, самое главное, никогда в него не влюбится.
Девушка, стоящая перед ним, загнанная в угол долгами, гордая и независимая, подходила идеально.
— У меня есть другое предложение, Ону, — Джин Хо сел за стол и скрестил руки на груди. — Вы выйдете за меня замуж. Фиктивно. На один год.
Ону моргнула, уверенная, что ослышалась.
— Что, простите?
— Вы станете моей фиктивной женой. Мы подпишем контракт. Вы будете играть роль идеальной невестки перед моим дедом и прессой. В обмен я списываю долг за костюм, полностью оплачиваю вашу учебу, погашаю любые долги вашей семьи и выплачиваю вам компенсацию в размере пятисот миллионов вон по истечении контракта.
В комнате повисла тяжелая тишина. Пятьсот миллионов. Для Ону это была космическая сумма. Это означало свободу от коллекторов, которые угрожали ей каждую неделю. Это означало диплом архитектора. Это означало нормальную жизнь.
— Почему я? — ее голос дрогнул. — Вы можете нанять любую актрису.
— Потому что вы отчаянно нуждаетесь в деньгах, а значит, будете играть убедительно, — холодно ответил он. — И потому что, глядя на меня, вы не испытываете ничего, кроме раздражения. Мне не нужна жена, которая возомнит себя героиней романа и начнет требовать чувств. Это просто бизнес, Ону. Год вашей жизни в обмен на свободу.
Гордость кричала Ону развернуться и уйти. Но воспоминание о вчерашнем звонке от дядиных кредиторов, обещавших «переломать ей ноги», перевесило. Она посмотрела в холодные, как темный лед, глаза Кан Джин Хо.
— Я согласна, — твердо сказала она. — Но у меня есть условия.
Джин Хо приподнял бровь. Обычно люди в ее положении не диктовали условий.
— Первое: никаких физических контактов без предупреждения и только на публике, — начала Ону. — Второе: я продолжаю учиться в университете, вы не вмешиваетесь в мою личную жизнь за пределами роли жены. Третье… если кто-то из нас влюбится, контракт расторгается немедленно, без штрафов.
Джин Хо рассмеялся — коротко, сухо, без капли веселья.
— Влюбится? Можете не беспокоиться, Ону. Вы совершенно не в моем вкусе. А мое сердце давно занято работой. Договорились.
Через неделю жизнь Ону изменилась до неузнаваемости. Она подписала толстую папку документов, составленных лучшими юристами «JS Group». Регистрация брака прошла в закрытом формате, после чего Джин Хо привез ее в свой пентхаус на Каннаме.
Квартира была огромной, двухуровневой, обставленной в холодных серых и черных тонах. Здесь не было ни одной личной вещи, ни одной фотографии. Это место казалось таким же стерильным и пустым, как и его хозяин.
— Твоя комната на втором этаже. Моя — на первом. В гостиной мы пересекаемся минимально, — сухо инструктировал ее Джин Хо в первый вечер, стоя у панорамного окна. — Завтра мы ужинаем с Председателем. Мой дед — проницательный человек. Ты должна вести себя так, будто мы без ума друг от друга. Оденься прилично. Карту с лимитом тебе передаст секретарь.
Семейный ужин стал первым настоящим испытанием. Председатель Кан, суровый старик с пронзительным взглядом орла, восседал во главе огромного стола из красного дерева. Он смотрел на Ону так, словно просвечивал ее рентгеном. Ону была одета в элегантное, но скромное платье пудрового цвета, которое выбрала сама, проигнорировав вычурные бренды.
— Значит, ты студентка, — пробасил дед. — Мой внук мог выбрать наследницу любой корпорации. Почему он выбрал девчонку без гроша за душой? Что ты ему дала?
Джин Хо напрягся, собираясь вмешаться, но Ону мягко положила свою ладонь поверх его руки, лежащей на столе. Это было их первое касание после того вечера в магазине. Джин Хо вздрогнул, но руку не убрал.
— Я дала ему правду, господин Председатель, — спокойно, глядя прямо в глаза старику, ответила Ону. — В вашем мире все улыбаются Джин Хо, потому что им нужны его деньги или связи. А мне от него ничего не было нужно, когда мы встретились. Я ругала его за плохой характер. Думаю, ему просто не хватало кого-то, кто не боится сказать ему в лицо, что он бывает невыносим.
В столовой повисла мертвая тишина. Джин Хо затаил дыхание, ожидая, что дед взорвется от гнева. Но внезапно старик запрокинул голову и громко, раскатисто расхохотался.
— Аха-ха! А она с зубами! Наконец-то в этом доме появилась женщина, которая не заикается от страха! Молодец, Джин Хо. Одобряю. Ешь, девочка, ешь, ты слишком худая!
Джин Хо посмотрел на Ону. Ее лицо было слегка бледным от волнения, но она держалась с королевским достоинством. Впервые он ощутил укол чего-то незнакомого. Уважения? Возможно. Под столом их руки все еще соприкасались, и от ее теплых пальцев исходило странное, успокаивающее тепло, которое контрастировало с его вечным внутренним холодом.
Начались будни фиктивного брака. Ону и Джин Хо жили как два соседа, соблюдая нейтралитет. Утром Ону уезжала в университет, днем Джин Хо пропадал в офисе. Вечерами они иногда сталкивались на кухне.
Джин Хо привык к абсолютной тишине в своем пентхаусе. Но теперь по утрам пахло свежим кофе и тостами. Вечерами из комнаты Ону доносился тихий звук архитектурных видеоуроков. Дом начал казаться живым.
Однажды ночью, около двух часов, Джин Хо вернулся после тяжелых переговоров. У него болела голова, галстук был ослаблен. Он зашел на кухню за водой и замер.
Ону сидела за кухонным островом в объемной пижаме с медвежатами, волосы были небрежно заколоты карандашом. Перед ней стояла дымящаяся кастрюлька с рамёном, в который она только что разбила яйцо. Вокруг были разложены чертежи.
— Ты почему не спишь? — спросил он, его голос хрипло раздался в тишине.
Ону вздрогнула, чуть не выронив палочки.
— Проектирую макет для курсовой. И я проголодалась. Извините, если разбудила запахом.
Она хотела убрать кастрюльку, но Джин Хо внезапно подошел ближе и сел напротив нее.
— Я не ел со вчерашнего обеда, — неожиданно для самого себя сказал миллиардер, чьи ужины обычно состояли из стейков вагю и вина за тысячи долларов. — Поделишься?
Ону удивленно моргнула, но достала из шкафчика вторую пиалу и переложила часть лапши. Они ели в тишине. Дешевый рамён с сосисками и зеленым луком показался Джин Хо самым вкусным блюдом за последние десять лет. Он смотрел, как Ону дует на горячую лапшу, как морщит нос, когда капля бульона попадает ей на подбородок. В ней не было ни капли фальши. Она была настоящей.
— Твой проект… что это? — спросил он, кивнув на чертежи.
— Это библиотека для малоимущих районов, — смущенно ответила Ону. — Здание, где много естественного света. Место, куда дети могут прийти, чтобы просто почувствовать себя в безопасности.
— Почему библиотека?
— Потому что в книгах можно спрятаться, когда реальность становится слишком тяжелой, — тихо сказала она.
Их взгляды встретились. В эту секунду не было ни контракта, ни долгов, ни статусов. Были просто мужчина и женщина, разделяющие ночную тишину. Джин Хо почувствовал, как невидимая стена, которую он выстраивал годами, дала первую трещину.
Месяцы шли. Они всё лучше играли свои роли на публике, но грань между игрой и реальностью начала стираться. На светских приемах Джин Хо теперь инстинктивно искал взглядом Ону. Он замечал, как она улыбается, как изящно держит бокал, как ее глаза загораются, когда речь заходит об искусстве или архитектуре.
А Ону… Ону начала замечать, что холодный фасад «робота-генерального директора» — это лишь защита. Она видела, как он устает, как трет переносицу после звонков деда, как аккуратно укрывает ее пледом, когда она засыпает над чертежами в гостиной.
Точка невозврата случилась на ежегодном благотворительном балу «JS Group».
Это было грандиозное событие. Вспышки фотокамер ослепляли. Ону была одета в потрясающее шелковое платье изумрудного цвета, открывающее хрупкие плечи. Волосы были уложены мягкими волнами. Когда Джин Хо увидел ее спускающейся по лестнице пентхауса, у него перехватило дыхание. Он подал ей руку, и, когда ее пальцы легли на его ладонь, он переплел их пальцы. Крепко. По-настоящему.
На балу они были в центре внимания. Ону отошла к бару за водой, когда ее окликнул знакомый, до боли ядовитый голос.
— Так вот она, наша современная Золушка.
Ону обернулась. Перед ней стояла Кан Су Джин — наследница конкурентной корпорации и, как писали в желтой прессе, бывшая невеста Джин Хо, с которой он разорвал помолвку несколько лет назад. Высокая, надменная, с глазами хищной птицы.
— Я навела справки, — Су Джин сделала глоток шампанского, высокомерно оглядывая Ону с ног до головы. — Девочка из трущоб, долги дяди, подработки в супермаркете. Скажи честно, сколько Джин Хо заплатил тебе за этот цирк? Думаешь, он когда-нибудь посмотрит на такую дворняжку всерьез? Ты для него просто удобная ширма от деда. Как только год пройдет, ты снова окажешься на улице.
Каждое слово било как пощечина. Ону побледнела. Она знала, что это правда, что всё это — контракт, но слышать это вслух, понимать, что ее чувства, которые начали просыпаться, не имеют права на существование, было невыносимо больно. Она опустила голову, сдерживая слезы.
Внезапно теплая, широкая ладонь легла ей на талию, притягивая вплотную к крепкому мужскому телу. Джин Хо возник из ниоткуда. Его лицо было бледным от ярости, а взгляд, устремленный на Су Джин, метал молнии.
— Еще одно слово в адрес моей жены, Су Джин, и я уничтожу акции твоей компании быстрее, чем ты успеешь допить это шампанское, — его голос был тихим, но от него веяло ледяным холодом.
— Джин Хо, я просто открываю ей глаза… — попыталась улыбнуться Су Джин, но ее голос дрогнул.
— Закрой рот, — оборвал он ее. — Ону — моя жена. Женщина, которую я выбрал. Единственная женщина, которая имеет для меня значение. А теперь исчезни.
Он развернул Ону и, не обращая внимания на шепот толпы, вывел ее из банкетного зала прямо на террасу. Осенний ветер ударил в лицо. Ону дрожала. То ли от холода, то ли от услышанных слов.
Джин Хо снял свой пиджак и накинул ей на плечи.
— Ты в порядке? — его голос смягчился, когда он посмотрел на нее.
— Она права, Джин Хо, — Ону подняла на него глаза, полные слез. — Я просто ширма. И я не должна забывать свое место. Мы договорились. Никаких чувств.
Ее слова ударили его больнее, чем он мог представить. Он вдруг осознал, как сильно ненавидит этот чертов контракт. Он ненавидел мысль о том, что через полгода она соберет вещи и уйдет. Он хотел, чтобы она осталась. Навсегда.
— К черту контракт, Ону, — хрипло выдохнул он.
Он шагнул к ней, обхватил ее лицо горячими ладонями и, не давая ей сказать ни слова, накрыл ее губы своими.
Это не был поцелуй для прессы. Это был поцелуй, полный отчаяния, собственничества и той самой любви, которую они оба так боялись признать. Мир вокруг перестал существовать. Ону закрыла глаза, ее руки сами собой потянулись к его шее, отвечая на поцелуй с той же страстью. Внутри нее взрывались фейерверки. Все барьеры, которые она выстраивала, рухнули в одну секунду.
Когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша, Джин Хо прижался лбом к ее лбу.
— Я нарушил правило номер три, Ону. Я влюбился в свою фиктивную жену.
Следующие несколько недель были похожи на сон. Контракт был спрятан в самый дальний ящик стола. Они начали жить по-настоящему. Джин Хо забирал ее из университета, ловя удивленные взгляды ее однокурсников, когда из черного «Майбаха» выходил один из самых завидных холостяков Кореи и открывал ей дверь. Они гуляли по набережной реки Хан, ели уличную еду, смеялись. Ону впервые в жизни чувствовала себя в абсолютной безопасности. Ледяной принц растаял, превратившись в мужчину, который смотрел на нее с невероятной нежностью.
Но счастье в дорамах никогда не бывает безоблачным. Судьба всегда требует свою цену.
Приближался день рождения Председателя Кана. Вся семья должна была собраться в загородном поместье. Накануне поездки Ону случайно зашла в кабинет Джин Хо, чтобы принести ему кофе, и услышала обрывок его разговора с главным адвокатом компании.
Дверь была приоткрыта.
— Господин Кан, — говорил голос из динамика телефона на громкой связи. — Мы подготовили документы по слиянию с «Hanil Group». Но их условие остается прежним. Брак. Дочь их председателя должна стать вашей женой. Если мы не подпишем это соглашение, акции вашей компании рухнут на тридцать процентов, а ваш двоюродный брат созовет совет директоров, чтобы сместить вас. Срок вашего фиктивного контракта с госпожой Ону можно сократить. Выплатим ей отступные в двойном размере, и дело с концом.
Ону застыла. Чашка с кофе задрожала в ее руках.
Она ждала, что Джин Хо закричит, что откажется, что скажет адвокату, что любит ее.
Но Джин Хо, вымотанный бессонными ночами и давлением совета директоров, тяжело вздохнул и потер лицо руками.
— Я понял. Оставьте документы на моем столе. Я просмотрю их завтра. Дайте мне время подумать.
Время подумать.
Для Ону эти слова стали приговором. Иллюзия разбилась на тысячу осколков, вонзаясь прямо в сердце. Су Джин была права. Сказки не бывает. Когда на кону стоят миллиарды и империя, которую он строил всю жизнь, любовь бедной студентки — слишком ничтожная цена. Она не могла позволить ему потерять компанию из-за нее. Она не хотела быть обузой или причиной его краха. И самое главное, она не могла пережить унижение, если он сам придет к ней с чеком и скажет, что игра окончена. Она должна уйти первой. С гордостью.
Той же ночью, пока Джин Хо спал в своей спальне, Ону собрала небольшой чемодан. Она не взяла ни одной дизайнерской вещи, купленной им. Только свои старые джинсы, свитера и чертежи. Она достала из стола злополучный контракт, подписала его на последней странице, где был пункт о досрочном расторжении по инициативе жены без выплаты компенсации, и оставила его на кухонном острове рядом со своим обручальным кольцом.
На улице шел проливной дождь. Холодный весенний ливень. Ону вышла из пентхауса в ночь, чувствуя, как дождь смешивается со слезами на ее щеках. Ей некуда было идти. Старую квартиру она давно сдала, денег у нее было только на несколько дней в дешевом мотеле.
Джин Хо проснулся от странного чувства пустоты. Дом был слишком тихим. Он вышел на кухню и увидел кольцо, сияющее в тусклом свете утреннего солнца, лежащее на стопке бумаг.
Когда он прочитал расторгнутый контракт и понял, что она ушла, его сердце остановилось.
А потом он вспомнил вчерашний разговор с адвокатом. Она слышала. Она всё слышала, но не дослушала до конца. Не дослушала ту часть, где он, положив трубку, перезвонил деду и сказал, что скорее сожжет «JS Group» дотла, чем отдаст Ону.
Паника, дикая и первобытная, накрыла его с головой. Он выбежал из дома в чем был — в спортивных штанах и футболке, забыв про статус и охрану. Он сел в машину и погнал по улицам Сеула.
Где ее искать? Университет? Общежитие? Дома друзей?
Он поднял на уши всю службу безопасности. «Найдите ее. Найдите мою жену!» — кричал он в трубку.
Ону нашли только к вечеру следующего дня. Она лежала в маленькой комнатке старого общежития своей подруги на окраине города. Она промокла под дождем прошлой ночью и теперь горела в горячке. У нее был сильный жар, она бредила и никого не узнавала.
Джин Хо ворвался в комнату, снося всё на своем пути. Увидев ее, бледную, мечущуюся на узкой кровати, он почувствовал, как мир рушится.
Он подхватил ее на руки, не обращая внимания на испуганную подругу. Ону была такой легкой, словно перышко.
— Держись, моя девочка. Держись, я здесь, — шептал он, прижимая ее к своей груди, пока нес к машине. Слезы, которых Кан Джин Хо не знал с самого детства, текли по его щекам.
Три дня Ону провела в ВИП-палате лучшей больницы Сеула. Три дня Джин Хо не отходил от ее кровати. Он не ездил в офис, отменил совет директоров, послал к черту все сделки. Он спал в кресле рядом с ней, держа ее за руку, боясь, что если отпустит, она исчезнет.
На четвертый день лихорадка спала.
Ону медленно открыла глаза. За окном палаты светило яркое солнце. Первое, что она увидела, была фигура Джин Хо. Он сидел рядом, склонив голову на край ее кровати. Он выглядел ужасно: небритый, осунувшийся, в мятой рубашке. Но для нее он был самым прекрасным человеком на свете.
Она слабо пошевелила пальцами, которых касалась его рука.
Джин Хо мгновенно проснулся. Он поднял голову, и в его глазах вспыхнула такая невероятная смесь облегчения, боли и безграничной любви, что у Ону перехватило дыхание.
— Джин Хо… — прохрипела она.
— Тише. Не говори, — он осторожно, словно она была из хрусталя, поцеловал ее ладонь, затем прижался лбом к ее пальцам. — Какая же ты дурочка. Какая же ты упрямая, гордая дурочка. Почему ты ушла?
Слезы покатились по щекам Ону.
— Я не хотела рушить твою жизнь. Тебе нужно слияние. Тебе нужна нормальная жена, а не фиктивная проблема с окраины.
Джин Хо поднял голову. В его взгляде читалась абсолютная, непоколебимая уверенность.
— Моя жизнь — это ты, Ону. Я разорвал все договоренности с «Hanil Group». Мой дед угрожал мне увольнением, и знаешь, что я сделал? Я бросил ему на стол заявление об уходе. Я сказал ему, что мне не нужна империя, в которой нет тебя. Я могу построить новую компанию с нуля. У меня есть мозги и руки. Но я не смогу построить заново свое сердце, если ты его разобьешь.
Ону смотрела на него широко открытыми глазами, не веря своим ушам. Ради нее он отказался от всего. Ради бедной студентки ледяной король разрушил свой замок.
— Но… твоя мечта… компания… — прошептала она.
Джин Хо улыбнулся. Той самой искренней, теплой улыбкой, которая принадлежала только ей.
— Дед перезвонил на следующий день. Сказал, что я первый мужчина в роду Кан, у которого есть яйца, чтобы поставить любовь выше денег. Он отменил слияние. Компания остается моей. Но даже если бы он этого не сделал… мне всё равно.
Джин Хо полез в карман брюк и достал оттуда скомканный, надорванный лист бумаги. Это был их брачный контракт, который Ону подписала в ночь своего ухода.
На глазах у Ону Джин Хо разорвал контракт пополам. Затем еще раз, и еще, пока бумага не превратилась в конфетти. Он бросил обрывки в мусорную корзину.
Затем он достал из другого кармана маленькую бархатную коробочку. Открыв ее, он показал Ону кольцо. Это было не то вычурное, холодное кольцо с огромным бриллиантом, которое он купил для фиктивной свадьбы. Это было изящное, нежное кольцо с сапфиром, глубоким и чистым, как ее глаза.
Джин Хо опустился на одно колено прямо там, в больничной палате, у ее кровати.
— Первый раз я предложил тебе сделку, потому что был слепцом, который не верил в любовь, — его голос дрожал от переполнявших его эмоций. — Ты спасла меня, Ону. Ты наполнила мою пустую жизнь светом, уютом, запахом рамёна по ночам и чертежами разбросанными по ковру. Я больше не хочу фиктивных браков. Я не хочу контрактов. Я хочу настоящую семью. Хочу просыпаться с тобой каждое утро, хочу видеть, как ты строишь свои библиотеки, хочу стареть с тобой.
Он взял ее тонкую, слабую руку и посмотрел прямо в душу.
— Ону. Выйдешь ли ты за меня замуж? По-настоящему. На всю оставшуюся жизнь. Без права на расторжение.
Ону плакала. Это были слезы абсолютного, чистого, концентрированного счастья. Все страхи, все долги, всё унижение прошлого исчезли без следа. Перед ней стоял мужчина, который любил ее больше всего на свете.
Она кивнула, не в силах произнести ни слова из-за подступившего к горлу кома.
— Да, — наконец выдохнула она. — Да, Джин Хо. Я согласна.
Он дрожащими руками надел кольцо на ее безымянный палец. Оно село идеально. Джин Хо поднялся и осторожно, чтобы не причинить ей боли, обнял ее. Он целовал ее лицо, ее слезы, ее губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою душу, всю свою преданность и всю свою любовь.
Эпилог
Два года спустя.
Теплый весенний вечер опустился на Сеул. На крыше нового, современного здания в одном из небогатых районов города горели гирлянды из фонариков. Это было открытие «Библиотеки Света» — благотворительного архитектурного проекта, который Ону спроектировала от начала и до конца.
Она стояла у перил, глядя на город, в стильном белом брючном костюме. В руке она держала бокал с яблочным соком. Диплом архитектора лежал у нее в кабинете, а на безымянном пальце сверкало сапфировое кольцо в паре с обручальным.
Сзади к ней подошел Джин Хо. Он обнял ее со спины, положив подбородок ей на плечо, и мягко поцеловал в висок.
— Ты нервничаешь, госпожа Архитектор? — с улыбкой спросил он.
— Немного. А вдруг детям не понравится? — Ону прислонилась к его крепкой груди.
— Им понравится всё, к чему прикасаются твои руки. Потому что в них есть душа. Так же, как она появилась у меня благодаря тебе.
Ону повернула голову и посмотрела на своего мужа. В его глазах больше не было того ледяного холода, который пугал всех вокруг. В них светилось тепло, принадлежащее только ей. Она потянулась и нежно поцеловала его в губы.
Их история началась с фальшивой бумаги и вынужденной лжи, но превратилась в самую настоящую, искреннюю сказку. И в этой сказке не было принцесс, ждущих спасения в башне. Были просто двое упрямых, раненых людей, которые однажды столкнулись под дождем и решили, что больше никогда не отпустят руки друг друга.
И на этот раз им не нужен был контракт, чтобы знать это наверняка.
