Аномалии зла Если вы хотите погрузиться в мрачный психологический триллер онлайн, основанный на реальных протоколах уголовных дел советской эпохи, — эта книга станет вашим проводником по ту сторону рассудка.
«Они держали в страхе ни в чем не повинных людей. Чтобы поймать преступников, силовикам приходилось рисковать своими жизнями»
Протокол происшествия
Главное следственное управление МВД и КГБ СССР. В период с 1921 по 1990 год на территории РСФСР и союзных республик выявлено множество неустановленных лиц, совершающих серийные убийства с особой жестокостью. Субъекты: мужчины в возрасте от 25 до 55 лет, как правило, не состоящие на учете в психоневрологических диспансерах, ведущие внешне нормальный образ жизни. Объекты преступлений: женщины, несовершеннолетние дети, мужчины в состоянии алкогольного опьянения. Способ: нанесение множественных ножевых ранений, удушение, удары тупым предметом, расчленение, каннибализм, глумление над трупами. Места: лесополосы, парки, безлюдные окраины городов, собственные квартиры преступников. В СССР официально отрицалось существование серийных убийц как явления, что осложняло расследования. Преступники действовали годами и десятилетиями, пока следственные органы не объединяли разрозненные дела в одно производство. Следствием установлены многочисленные факты судебных ошибок, включая расстрел невиновных по сфабрикованным обвинениям. Фигуранты дел — Андрей Чикатило, Василий Комаров, Сергей Головкин, Сергей Ткач, Сергей Ряховский, Александр Спесивцев — приговорены к расстрелу или пожизненному заключению. Часть дел до настоящего времени хранится в архивах под грифом особой важности.
Глава 1. «Шаболовский душегуб»: первый серийный убийца СССР
Москва, 1921 год. Страна лежит в руинах после Гражданской войны. НЭП только начал пускать свои капиталистические ростки. Голодные, оборванные, злые люди шатаются по городу в поисках хлеба и работы. В этой нищей, растерзанной реальности, где смерть стала обыденностью, появился человек, который превратил убийство в ремесло. Его звали Василий Комаров. Потомки назовут его Шаболовским душегубом. Он родился в 1877 году в Витебской губернии в семье алкоголиков. Сам начал пить с пятнадцати лет. Переехал в Москву уже зрелым сорокачетырехлетним мужчиной. И там, в столице нового государства, он нашел свое призвание.
Комаров был извозчиком. Он работал на московских рынках и вокзалах, где всегда крутились люди с деньгами — нэпманы, спекулянты, торговцы, у которых в карманах звенели червонцы. Комаров вступал с ними в разговор. Предлагал товар. Вел к себе домой на Шаболовку. Дома поил водкой. А когда жертва теряла бдительность, Комаров доставал молоток и бил сзади по голове. «Так забивают скотину. Без сожаления, но и без всякой ненависти», — писал о нем Михаил Булгаков, работавший корреспондентом по этому делу.
Жертв было много. От двадцати девяти до тридцати трех человек — точное число так и не установили. Все мужчины. Все — случайные знакомые. Все — с деньгами. Комаров забивал их молоком, сдирал одежду, забирал наличность и выбрасывал тела в Москву-реку или в заброшенные дома. Два года он орудовал безнаказанно. Два года москвичи пропадали без вести, и никто не связывал эти исчезновения в одну цепь. Потому что в Советском Союзе 1920-х годов никто не верил, что существует человек, который убивает ради удовольствия, а не ради идеи.
Арестовали Комарова случайно. Кто-то из гражданских наткнулся на тело в подвале. Милиция начала проверку. Следы привели к квартире на Шаболовке. При обыске нашли мешки с вещами жертв и два молотка со следами крови. Сам Комаров в момент ареста сидел за столом и писал мемуары о своих убийствах. Он описывал каждую жертву, каждую деталь, каждый удар. Почерк у него был каллиграфический, выводы о смысле жизни — глубокомысленные. Булгаков потом напишет: «Выгоду имел, но не фантастически большую. У покупателя в кармане была приблизительно стоимость лошади. Никаких богатств у него в наволочках не оказалось, но он пил и ел на эти деньги и семью содержал».
Москвичей потрясло это дело. Настолько, что на протяжении нескольких лет всех преступников в народе называли «Комаровыми». Судебно-психиатрическая экспертиза признала его вменяемым. Суд приговорил к расстрелу. Василий Комаров стал первым серийным убийцей СССР, официально признанным таковым. Расстреляли его в 1923 году. Но молоток, которым он забивал людей, остался. И вскоре по стране прокатилась новая волна смертей.
Глава 2. «Мосгаз»: первый маньяк-квартирник
Москва, зима 1963 года. Хрущёвская оттепель. Люди начинают верить в светлое будущее коммунизма. По телевизору показывают кукурузные поля и космонавтов. В газетах пишут о победах советской науки. Но в маленьких квартирах на окраинах столицы разворачивается совсем иной спектакль — с топором, кровью и смертью.
Владимир Ионесян по кличке «Мосгаз» стал первым официально признанным серийным маньяком в Советском Союзе. Он работал водителем, был женат, имел ребенка. Внешне — примерный семьянин, каких тысячи. Но внутри него жил зверь, который просыпался, когда он брал в руки топор. «Мосгаз» — это прозвище он получил не случайно. Представляясь работником Мосгаза, маньяк свободно заходил в квартиры. Ему открывали любые двери, потому что в советское время работник газовой службы был человеком авторитетным, почти как милиционер. Люди не боялись пускать его домой. И ошибались.
Первое убийство Ионесян совершил 20 декабря 1963 года. Жертвой стал двенадцатилетний мальчик. Ионесян зарубил ребенка топором. Удар за ударом. Кровь, крики, хруст костей. Маньяк всегда носил топор с собой — в обычной хозяйственной сумке, которую никто не проверял. После первого убийства он не остановился. Не мог. Следующей жертвой стала семья в другой квартире. Потом еще одна. Ионесян убивал без разбора: мужчин, женщин, детей. Всего следствие доказало его причастность к шести убийствам, среди которых четверо детей. Но оперативники подозревали, что жертв было гораздо больше. Просто не все тела находили.
Милиция была в растерянности. В Советском Союзе официально не существовало такого понятия, как «серийный убийца». Идеология говорила: социализм порождает самого совершенного человека, а не маньяков. Это всё буржуазные выдумки. Поэтому каждое убийство расследовали как отдельное дело, не связывая их в одну цепь. А зверь тем временем продолжал ходить по квартирам с топором в сумке.
Ионесяна задержали 12 января 1964 года в Казани на железнодорожном вокзале. Он пытался уехать, но милиция уже знала его приметы. При обыске у него изъяли топор со следами крови и вещи убитых. На допросах Ионесян вел себя спокойно. Рассказывал о каждом убийстве без эмоций, как о рутинной работе. Он не чувствовал ни страха, ни раскаяния, ни даже злости. Только пустоту. Судебный процесс длился недолго. Ионесяна приговорили к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор привели в исполнение 31 января 1964 года.
Но пока Москва хоронила жертв «Мосгаза», на юге страны уже зрел ураган. Чудовище, которому предстояло стать самым знаменитым маньяком в истории СССР, только начинало свою охоту.
Глава 3. «Ростовский потрошитель»: Андрей Чикатило
Ростов-на-Дону, 1978 год. Первое убийство. Девочка. Ей было девять лет. Андрей Чикатило, сорокадвухлетний преподаватель русского языка и литературы, выманил ее в лесополосу на окраине города Шахты. Там он ее задушил, изнасиловал и нанес множественные ножевые ранения. Тело нашли через несколько дней. Никто не связал это убийство с теми, что произойдут позже. Никто не знал, что это начало кошмара, который продлится двенадцать лет и унесет пятьдесят три жизни.
Чикатило не был похож на маньяка. У него была семья, дети, работа. На допросах он производил впечатление забитого, нерешительного человека, который боится поднять глаза. Психиатры позже диагностируют у него вялотекущую шизофрению на фоне органического поражения головного мозга. Но в семидесятые годы никто не рассматривал этого тихого учителя как потенциального серийного убийцу. «Он был как все», — скажут потом соседи. «Ничего подозрительного», — скажут коллеги. «Примерный семьянин», — скажет жена.
Первое время Чикатило убивал редко. Год — два трупа. Три — максимум. Жертвами становились женщины, девушки, дети. Он подбирал их на вокзалах, в парках, на остановках. Предлагал проводить, угостить, помочь с вещами. Вед в безлюдное место. Там — удар, удар, удар. Нож. Руки. Зубы. Чикатило не просто убивал. Он глумился над телами. Выкалывал глаза. Откусывал языки. Потом врачи скажут, что так он пытался заглушить крики жертв, которые звучали у него в голове. Прокуроры скажут, что это садизм. А сам Чикатило на допросах будет ссылаться на психику: «Как только речь заходила о деталях, он ссылался на то, что его психика этого не выдержит».
Настоящий ад начался в 1982 году. Семь убийств за двенадцать месяцев. Все жертвы — несовершеннолетние. Тела находили в лесополосах вокруг Ростова, Новочеркасска, Шахт. У всех — множественные ножевые ранения, у всех — следы глумления. Прокуратура Ростовской области объединила похожие дела в одно производство. В городе началась паника. Люди боялись отпускать детей одних. Женщины перестали ездить в электричках. В газетах писали о «бешеном звере» и «ростовском потрошителе».
А Чикатило продолжал работать. Он преподавал русский язык в школе, проверял тетради, ставил двойки, ходил на родительские собрания. А по ночам выходил на охоту. В 1984 году убийца почти попался. Его задержали на вокзале за подозрительное поведение, но отпустили через несколько дней из-за отсутствия улик. Ошибка, которая стоила жизни еще десятку человек.
Чикатило ловили десять лет. За это время оперативники проверили тысячи подозреваемых, перерыли сотни тонн земли, десятки раз меняли версии. В какой-то момент следствие пошло по ложному пути: арестовали пациентов психоневрологического интерната, которые оговорили себя и друг друга. Этих людей позже назовут «делом дураков» — трагической страницей советского правосудия, когда за преступления маньяка чуть не расстреляли невиновных.
Чикатило арестовали в ноябре 1990 года. Он возвращался с рынка, куда ездил за покупками, и попал в облаву. При личном досмотре у него нашли нож и банку вазелина. Оперативники заподозрили неладное. Позже Чикатило сознался в пятидесяти шести убийствах, но доказать удалось только пятьдесят три. Он рассказывал о каждом преступлении с жуткими подробностями, вплоть до цвета одежды жертвы и погоды в тот день. По его словам, он помнил каждую. И помнил, как убивал их.
Суд над Чикатило проходил с апреля по октябрь 1992 года в Ростовском областном суде. Подсудимый требовал, чтобы его посадили в железную клетку, утверждая, что боится родственников жертв. Притворялся сумасшедшим, строил гримасы, кричал о политических преследованиях. Но психиатрическая экспертиза признала его вменяемым. 15 октября 1992 года суд приговорил Андрея Чикатило к смертной казни. 14 февраля 1994 года приговор привели в исполнение в Новочеркасской тюрьме. Перед казнью Чикатило попросил в последний раз посмотреть на солнце. Его отвели во внутренний двор. Он посмотрел. А потом получил пулю в затылок.
Глава 4. «Фишер»: последний расстрелянный
Москва, 1984 год. В то время, пока Чикатило терзал ростовские окраины, в подмосковном Одинцовском районе вырос новый монстр. Его звали Сергей Головкин. Прозвище «Фишер» он получил по ошибке следствия — пресса перепутала его кличку с операцией по поимке. Но оно прилипло намертво.
Головкин родился в 1959 году в Москве. Отец — алкоголик, унижавший сына, заставлявший принимать холодный душ и напрочь отбивший желание мыться. Мать терпела побои и не вмешивалась. Над замкнутым мальчиком, тайком мучившим животных, издевались сверстники, однажды жестоко избили. В своих мыслях Головкин представлял, как жестоко мстит обидчикам, насилует их, убивает. Эти фантазии его возбуждали. Женщины не интересовали его никогда.
Головкин окончил школу с золотой медалью, получил награду ВДНХ за ударный труд на московском конезаводе №1. Глядя на худого советского мужчину, никто и не подумал бы, что он растлитель и убийца. А он — был. Заманивал мальчиков от десяти до пятнадцати лет в свой гараж, в подвал, в лес. Обещал покатать на машине, угостить конфетами, помочь с домашним заданием. Вел в безлюдное место. Там — истязал, насиловал, убивал. Расчленял. А затем разбрасывал останки вокруг. С одного ребенка даже снял кожу и засолил в банке.
«У меня потом, возможно, и возникала необходимость поиска новых мальчиков, чтобы что-то новое испытать и попробовать с ними. Я в воображении проигрывал всё это. И как их ел немного — тоже. Какое-то моральное удовлетворение получал», — спокойно рассказывал Головкин на допросах. Голос у него был тихий, почти ласковый. Ни на одном допросе он не повысил тона.
Дело Головкина расследовалось под кодовым названием «Удав». Его вел начальник убойного отдела Генпрокуратуры Евгений Бакин. Генерал в отставке спустя четверть века вспоминал детали расследования, которые долгое время оставались засекреченными. Он рассказывал, как подмосковные леса превратились в братскую могилу, как однажды нашли сразу несколько тел — сваленных в кучу, обглоданных зверями, изуродованных до неузнаваемости. Оперативники отказывались выезжать на эти вызовы. Некоторые брали больничные. Психика не выдерживала.
Головкина задержали 19 октября 1992 года. Он дал признательные показания в убийстве одиннадцати детей. Следствие подозревало его в причастности к сорока изнасилованиям и убийствам, но доказать удалось только одиннадцать. Судебный процесс проходил в закрытом режиме. Суд присяжных признал Головкина виновным по всем пунктам обвинения. 19 октября 1994 года его приговорили к расстрелу.
Сергей Головкин стал последним преступником в истории России, которого приговорили к смертной казни и привели приговор в исполнение. Расстреляли его 2 августа 1996 года в Бутырской тюрьме. Казнь проводилась в обстановке строжайшей секретности: ни журналистов, ни свидетелей. Только палач, прокурор и тюремный врач. Головкину было тридцать шесть лет.
Эпилог
Вы закрываете книгу, и свет лампы вдруг кажется недостаточно ярким. Комната наполняется тенями, которые шевелятся в углах. Вы слышите, как скрипнула половица — показалось. Как проехала машина за окном — не обращайте внимания. Всё это ваши нервы. Просто нервы. Но вы не можете избавиться от ощущения, что где-то там, в темноте, кто-то стоит. Стоит и смотрит. Ждет.
Василий Комаров с молотком у виска. Владимир Ионесян с топором в хозяйственной сумке. Андрей Чикатило, вытирающий нож о траву. Сергей Головкин, засаливающий кожу ребенка в стеклянную банку. Они были такими же, как все. Они ходили по тем же улицам, покупали хлеб в тех же магазинах, стояли в тех же очередях. Их не замечали, пока они не начинали убивать. И после убийства снова становились незаметными.
Страх, который вы чувствуете сейчас, — это не иррациональный ужас перед маньяками прошлого. Это знание, что зло не носит плаща с капюшоном и не прячется в подземельях. Зло живет в соседней квартире. Улыбается вам в лифте. Помогает донести сумки. Потом уходит, закрывает за собой дверь и через час выходит на охоту. Вы будете оглядываться на пустынных улицах. Вы будете проверять, закрыты ли замки. Вы будете вздрагивать от каждого шороха. И никогда, слышите, никогда не забудете имена, которые прочитали здесь. Они поселились в вашей голове, в бетонной клетке подсознания, и будут стучаться в нее каждую бессонную ночь. Вы оборачиваетесь — никого. Но стук продолжается.
