Агент ФБР против криминальной империи: игра без правил

Агент ФБР против криминальной империи: игра без правил

В тот вечер дождь смывал с города все, кроме крови.

Она уже успела затечь в швы бетонного пола, когда агент ФБР Мара Келлер вошла в складской ангар на окраине Балтимора. Под потолком гудели лампы, отбрасывая на стены бледные прямоугольники света. Два криминалиста переговаривались у распахнутых ворот. Третий стоял рядом с телом мужчины в дорогом сером костюме.

— Документы нашли? — спросила Мара.

— Внутренний карман пуст. Телефон разбит. Кошелек на месте, — ответил агент Рэймонд Прайс, ее напарник. — Похоже, не ограбление.

— А кто он?

— Нолан Кросс. Бухгалтер в компании, которая обслуживает грузовые терминалы порта. Не криминальный авторитет, если ты об этом.

Мара посмотрела на лицо погибшего. Она видела Кросса один раз — за стеклом зала суда, когда он давал показания на слушаниях по делу о контрабанде. Тогда он был напуган, но держался. Теперь его глаза смотрели в темноту.

— Он должен был встретиться со мной сегодня утром, — сказала она.

Прайс перестал записывать.

— Это ты не упоминала.

— Потому что встреча не состоялась. Кросс позвонил, сказал, что хочет поговорить наедине, а потом исчез.

— Может, передумал.

— Или кто-то передумал за него.

Прайс оглянулся на криминалистов, потом наклонился к ней.

— Мара, если он собирался стать информатором, мы должны доложить начальству.

— Доложим. Но не всем.

— Это уже звучит как проблема.

— Звучит как опыт.

Она присела рядом с телом. На правом запястье Кросса виднелась тонкая красная полоса — след от часов, которых не было. На левой ладони — свежая ссадина. Он не умер мгновенно. Он боролся. Или пытался оставить знак.

Мара заметила, что пальцы его правой руки сжаты. Осторожно раздвинула их. Между ладонью и манжетой лежал маленький латунный ключ.

— Что это? — спросил Прайс.

— Пока не знаю.

Она спрятала ключ в карман и поднялась.

— Пусть его проверят на отпечатки. И не отправляй пока отчет в региональное управление. Сначала поговорим с директором.

Прайс задержал на ней взгляд.

— У тебя есть причина не доверять своему управлению?

Мара посмотрела на тело.

— У меня есть причина не доверять никому.


Восемь месяцев назад она пришла в Балтимор, чтобы помочь распутать сеть компаний, которые, по версии ФБР, использовались для отмывания денег и подкупа чиновников. Сеть называли «Империей» — не в газетах, а между собой. Никто не знал, когда это прозвище появилось. Возможно, его придумал прокурор. Возможно, один из людей, которых империя поглотила и забыть не смогла.

Во главе стоял Виктор Сарно, владелец строительных компаний, благотворительных фондов и нескольких клубов, о существовании которых город предпочитал не спрашивать. Он никогда не выглядел злодеем. На публике Сарно улыбался детям, открывал игровые площадки и рассуждал о рабочих местах. Его имя украшало больничные корпуса и стипендии для студентов.

О том, что за красивой вывеской скрывались подкуп, шантаж и насилие, говорили свидетели. Но свидетели исчезали, путались в показаниях, отказывались от сотрудничества. А дела разваливались так, будто кто-то выдергивал из них невидимые нити.

Мара не верила в совпадения, когда они повторялись.

Первым предупреждением стала отмененная операция. За несколько часов до обыска Сарно вывез документы из офиса. Вторым — скомпрометированный информатор, которого нашли избитым у автобусной станции. Третьим — звонок, в котором незнакомый голос произнес имя ее отца.

Отец Мары, полицейский детектив, погиб, когда ей было семнадцать. Официально он умер в аварии, возвращаясь с дежурства. В детстве Мара приняла это объяснение. Потом увидела его старое дело и заметила, что накануне смерти он расследовал исчезновение портового рабочего. Дело закрыли, не найдя ни виновных, ни рабочего.

А портом тогда владели люди, которых позже стали называть Империей.

Звонок с его именем был не угрозой. Это была проверка: знают ли они, что она ищет.

После него Мара перестала сообщать о своих шагах всему отделу.


На следующее утро она положила ключ на стол в кабинете начальника группы, специального агента Эдварда Холта.

— Его нашли у Кросса, — сказала она. — Я хочу проверить, к какому замку он подходит.

Холт, высокий мужчина с седыми висками, посмотрел на ключ, не касаясь его.

— Уже передала в лабораторию?

— Прайс займется.

— А я?

— Вы можете разрешить проверку.

Холт поднял глаза.

— Келлер, ты с самого начала считала, что у нас в управлении крот. Это серьезное обвинение.

— Я не обвиняю конкретного человека.

— Но никому не доверяешь. Это мешает расследованию.

— Если бы я доверяла всем подряд, Кросс мог бы быть жив.

Он откинулся на спинку кресла.

— Кросс был свидетелем, не информатором. И ни одной записи о встрече с тобой нет.

— Потому что он попросил не оформлять ее официально.

— А ты согласилась?

— Да.

— Значит, теперь тебе придется объяснять прокурору, почему ты тайно встречалась с человеком, который мог передать данные о преступной организации.

— Сначала пусть прокурор узнает, что эти данные существуют.

Холт долго изучал ее лицо. Потом выдвинул ящик и достал тонкую папку.

— Ты знаешь, что в старом деле твоего отца есть незарегистрированные материалы?

Мара не ответила.

— Я видел их, — продолжил Холт. — Детектив Келлер расследовал кражу груза из порта. Он считал, что за ней стоит тогда еще мелкая банда Сарно. За неделю до гибели он доложил начальству, что получил предупреждение. Потом его машина сорвалась с дороги.

— Официально авария.

— Да.

— А вы верите в официальную версию?

— Я верю в доказательства. Их не было.

— А сейчас?

Холт закрыл папку.

— Сейчас у нас есть мертвый бухгалтер и ключ, который может вести куда угодно. Не превращай расследование в личную войну.

— Поздно.

— Именно этого я и боюсь.


Латунный ключ подошел к ячейке в старом хранилище на вокзале.

Внутри лежал конверт и фотография, сделанная, судя по виду, лет двадцать назад. На ней трое мужчин стояли у грузового терминала. Один был моложе, но Мара узнала его сразу: Виктор Сарно. Рядом — ее отец. Третьим был сенатор Томас Бэллард, тогда еще городской прокурор.

Прайс присвистнул.

— Вот это уже интереснее, чем ключ.

Мара перевернула фотографию. На обороте почерком отца было написано: «Не авария. Спросить у Вейла».

В конверте лежал лист бумаги с несколькими именами и короткая записка: «Если со мной что-то случится, ищите не деньги. Ищите решения, которые принимают за закрытыми дверями».

— Кто такой Вейл? — спросил Прайс.

— Не знаю. Но имя встречалось в старом деле отца. Джулиан Вейл, бывший помощник окружного прокурора. После расследования ушел из службы, а потом стал адвокатом.

— Тот самый адвокат, который представлял компанию Сарно в деле о пожаре на причале?

— Да.

— Может, он теперь их человек.

— Может. Или человек, который знает, почему мой отец умер.

Прайс сложил фотографию обратно в конверт.

— Отнесем Холту.

— Сначала проверим Вейла.

— Ты говоришь так, будто Холт уже не в списке подозреваемых.

Мара посмотрела на него.

— А ты говоришь так, будто он там был.

— Я говорю как человек, который не хочет, чтобы ты одна полезла к человеку, связанному с убийством твоего отца.

— Тогда не отпускай меня одну.


Офис Джулиана Вейла находился на последнем этаже здания, которое некогда было гостиницей. Сам Вейл оказался худым, аккуратно одетым человеком с голосом преподавателя и глазами человека, который слишком часто видел, чем заканчиваются чужие надежды.

Он не удивился, увидев фотографию.

— Думал, она давно уничтожена, — сказал он.

— Вы знали моего отца? — спросила Мара.

— Знал. Он был честным человеком. Это не всегда спасает.

— Кто был третьим на фотографии?

— Томас Бэллард. Тогда он работал прокурором. Сейчас — сенатор.

— А Сарно?

— Тогда его компания еще считалась обычным подрядчиком.

— Мой отец расследовал кражу груза.

— И обнаружил, что груз не был главной проблемой.

Вейл подошел к окну.

— В девяностые портом управляли люди, которым закон мешал только иногда. Сарно строил связи. Он понял, что легче не прятать преступление, а окружить его бумагами, которые делают вид, будто все законно. Ваш отец нашел след, связывающий Сарно с несколькими чиновниками. Он хотел передать информацию федеральным агентам. Потом погиб.

— Вы знали, что его убьют?

— Нет. Я узнал после. Сарно тогда еще не был тем, кем стал сейчас. Он не отдавал приказы напрямую, но понимал, что молчание иногда поддерживают страхом.

— Кто убил отца?

— Не знаю.

— А кто знает?

Вейл обернулся.

— Тот, кто хранил записи с закрытых совещаний.

— Какие записи?

— Решения о том, кого увольняют, кого покупают, кого запугивают. Сарно называл это «советами». В его окружении были люди, которые собирались, обсуждали проблемы и исчезали по одному. Иногда проблема исчезала вместе с человеком.

— И у Кросса были эти записи?

— Он не был достаточно глуп, чтобы хранить их у себя.

— Тогда почему он оставил ключ?

Вейл посмотрел на фотографию.

— Возможно, хотел, чтобы вы продолжили дело отца. Возможно, хотел, чтобы вас убрали.

Вейл назвал адрес старой бухгалтерской конторы, где, по его словам, Кросс хранил копии документов. Перед уходом он остановил Мару.

— Если вы пойдете против Сарно, не ждите честной игры. Он не станет честно выигрывать. Он не станет честно проигрывать. И он не остановится, если увидит, что вы близко.

— А вы остановились.

— Я выжил.

— Это одно и то же?

Вейл промолчал.


В тот же день на Мару напали в подземном гараже.

Она услышала шаги слишком поздно. Кто-то ударил ее в плечо, и она врезалась в бетонную колонну. Телефон выскользнул из руки. Нападавший схватил ее за воротник, но Мара ударила его локтем в лицо и вырвалась. В темноте блеснуло лезвие.

Она отступила, стараясь держать между ними машину. Мужчина двигался спокойно, словно не спешил. Никаких криков, никаких угроз. Только шаг за шагом.

В этот момент сверху раздался грохот. Прайс влетел на лестничную площадку и ударил нападавшего сбоку. Они оба упали. Мара успела поднять телефон и нажать тревожную кнопку. Наемник вырвался и убежал через выезд, прежде чем подъехали полицейские.

Прайс сидел на полу, держась за рассеченную бровь.

— Ты в порядке?

— Да.

— Врешь.

— Немного.

— Теперь мы идем к Холту.

— Теперь мы идем к врачу.

— Ты всегда так споришь после того, как тебя пытаются убить?

— Обычно мне не с кем спорить.

Он рассмеялся, потом поморщился.

Врач зашил ему бровь и отправил Мару на обследование. Пока они ждали, Прайс вдруг спросил:

— Ты ведь думаешь, Холт предупреждает Сарно?

Мара не ответила сразу.

— Я думаю, кто-то сливает информацию. Холт знает больше, чем говорит. Но это не значит, что он виноват.

— А Вейл?

— Он знает больше, чем сказал. Но тоже не обязательно виноват.

— Тебе не кажется, что ты оставляешь слишком много людей в списке подозреваемых?

— Зато не вычеркиваю их только потому, что они мне нравятся.

Прайс на секунду отвел взгляд.

В этот момент телефон Мары завибрировал. Сообщение пришло с неизвестного номера. Внутри было фото пустой кухни ее квартиры и подпись: «У вас красивый дом. Жаль, если он пострадает».

Мара показала экран Прайсу.

Он побледнел.

— Твоя сестра?

— Она в Филадельфии. Ей ничего не угрожает.

— Откуда ты знаешь?

Мара набрала номер. Сестра ответила после второго гудка, раздраженная и сонная.

— Все нормально? — спросила Мара.

— Да. А что случилось?

— Ничего. Просто хотела услышать голос.

После разговора Мара почувствовала, как страх отступает и оставляет вместо себя холодную ясность.

— Теперь это не просто дело, — сказал Прайс.

— Это всегда было дело. Просто теперь они перестали притворяться.


Холт выслушал их в закрытой комнате.

— Никому не передавать сведения о местонахождении Келлер, — приказал он. — Прайс, ты останешься с ней. Все внутренние сообщения — через меня.

— А если источник утечки внутри управления? — спросила Мара.

— Тогда он узнает о проверке последним.

— Или первым.

Холт смотрел на нее устало, но без злости.

— Ты хочешь устроить ловушку?

— Я хочу понять, кто способен сообщить Сарно, что мы нашли контору Кросса.

— И что именно ты предлагаешь?

Мара изложила план. Прайс выслушал, не перебивая. Холт покачал головой.

— Риск слишком большой.

— Они уже напали на агента ФБР. И угрожают моей семье. Если мы будем ждать безупречных условий, расследование закончится, как старое дело моего отца.

— Тогда разреши мне сказать тебе то, чего ты не хочешь слышать: если это станет личным, они победят.

— А если мы будем делать вид, что это не личное, победят тоже.

Холт снял очки и протер их.

— Плана не существует, пока я его не одобрю.

— Значит, одобрите.

— А если не одобрю?

— Тогда я спрошу, почему вы боитесь.

Прайс посмотрел на нее так, будто она перешла черту. Холт же лишь положил очки на стол.

— Через час представишь письменный вариант.


Они отправили в систему приманку: сообщение, будто команда собирается в полночь обыскать контору Кросса. На самом деле группа выехала раньше и наблюдала за зданием с соседней улицы.

Через двадцать минут к конторе подъехал черный автомобиль. Из него вышли двое мужчин. Один остался у двери, второй вошел внутрь. Через пять минут они вышли с пустыми руками.

Прайс проверил номер машины.

— Зарегистрирована на компанию, связанную с Сарно.

— Утечка была, — сказала Мара.

— Это не значит, что человек, который ее допустил, внутри управления. Мы могли быть под наблюдением.

— Могли.

В этот момент зазвонил телефон Прайса. Он посмотрел на экран и ответил.

— Да?

Мара заметила, как изменилось его лицо.

— Что случилось? — спросила она после звонка.

— Холт приказал вернуться. У него появилась новая информация.

— Откуда?

— Не сказал.

— А ты поверил?

Прайс помедлил.

— Да.

— Тогда пора поговорить с Холтом.

Когда они вернулись в управление, кабинет Холта был пуст. На столе лежала папка, но компьютера и личных вещей не было.

Дежурный сказал, что Холт уехал домой около двадцати минут назад.

— Он не отвечает, — сказал Прайс.

— Возьми резервную машину. Поедем к нему.

— А если это ловушка?

— Тогда мы уже в ней.

Дом Холта стоял в тихом районе за пределами города. Дверь была открыта. Внутри пахло горелой бумагой.

Они нашли его в подвале — живого, но избитого, привязанного к стулу. На полу тлели обрывки документов. Прайс развязал его, пока Мара осматривала комнату.

— Кто? — спросила она.

— Люди Сарно. Они знали о приманке. Пришли за папкой. — Холт попытался выпрямиться и застонал. — Прайс, ты успел вызвать помощь?

— Уже едет.

— Не через диспетчерскую. Позвони специальному агенту Льюису.

— Почему?

Холт посмотрел на Мару.

— Потому что Льюис не в списке дежурных. А в списке дежурных есть человек, который работает на Сарно.

— Кто? — спросила Мара.

Холт покачал головой.

— Не знаю. Но несколько месяцев назад я обнаружил, что запросы по делу просматривались до того, как их отправляли. Я пытался выяснить, кто. Не успел.

— Почему вы не сказали мне?

— Потому что ты бы начала подозревать всех подряд.

— Я и так подозревала всех подряд.

— Я заметил.

Снаружи послышались сирены. Прайс выглянул в окно.

— Машин слишком много.

Мара подняла руку.

— Они не наши?

— Не уверен.

Холт потянулся к кобуре, но та оказалась пустой.

— Уходите, — сказал он. — Здесь есть задняя дверь.

— Мы не бросим вас, — ответил Прайс.

— Вы меня и не бросаете. Вы сохраняете дело. Впервые за много лет мне это придется сказать вслух.

В подвал ворвался первый полицейский. За ним появились сотрудники ФБР в форме. Льюис был среди них.

Холт сразу узнал его и выдохнул.

— Все чисто, — сказал Льюис. — Мы заблокировали район.

Через десять минут Холта отправили в больницу. Прежде чем его увезли, он поймал Мару за рукав.

— Сарно собирает совет сегодня ночью. В старом здании суда. Они будут решать, что делать с документами Кросса.

— Вы знаете, где документы?

— Нет. Но Вейл знает, где проходили те встречи, о которых писал твой отец. Найди его. И, Келлер…

— Да?

— Не пытайся отомстить за меня. Просто закончи работу.


Вейл ответил не сразу. Когда Мара назвала место, он замолчал так надолго, что она решила: связь оборвалась.

— Заброшенный архив суда, — наконец сказал он. — Под зданием есть старая комната для хранения дел. Сарно использовал ее для встреч с людьми, которым не хотел оставлять следы.

— Как туда попасть?

— Через западный вход. Но вы не найдете там ничего полезного.

— Почему?

— Потому что документы давно вывезли.

— Кто?

— Не знаю.

— Снова не знаете?

— Если бы я знал, давно сказал бы.

Мара закрыла глаза.

— Вейл, мой отец погиб после того, как передал кому-то информацию. Вы были рядом с ним. Вы могли сохранить материалы. Вы могли помочь следствию. Почему вы молчали?

— Потому что тогда мне сказали, что ваша мать останется одна, если я заговорю.

— Угрожали ей?

— Не напрямую. Но я понял.

— И вы выбрали себя.

— Да.

Он не стал оправдываться. Это было хуже любых оправданий.

— Сарно знает, что я ищу. Он убил Кросса и отправил людей за мной. Если вы хотите помочь — сейчас.

— Я помогу.

— Не для меня. Для отца.

— Для него уже поздно.

— Тогда для того, чтобы следующий свидетель не умер.

После короткой паузы Вейл согласился встретиться у старого здания суда.

Прайс ждал Мару у машины.

— Ты ему веришь?

— Нет.

— Но едешь с ним?

— Да.

— Отличный план.

— Другого нет.

— Есть. Дождаться группы, взять здание под наблюдение и войти вместе.

— Сарно будет там раньше. Если мы придем всей группой, он уйдет.

— А если мы не придем вовсе?

— Тогда документы исчезнут, как исчезали остальные.

— Иногда сдаться — не то же самое, что проиграть.

— Знаю.

— Но?

— Но я не могу всю жизнь отличать одно от другого.

Прайс открыл дверь машины.

— Тогда хотя бы не делай вид, что тебе все равно, останешься ли ты жива.


Старый суд давно закрыли. Внутри было холодно, пахло мокрой штукатуркой и пылью. Вейл ждал внизу, у двери архивного помещения.

— Один вход, — сказал он. — Один выход. Если они здесь, назад будет трудно.

— Кто «они»?

— Сарно всегда приходит с людьми, которые не задают вопросов.

Прайс проверил рацию.

— Группа на позиции. Как только увидим сигнал, войдем.

Вейл открыл дверь ключом.

В комнате стояли пустые стеллажи. На столе лежали три папки.

— Их оставили для нас? — спросила Мара.

— Или для кого-то еще.

Мара не коснулась папок.

— Ты говорил, что документы вывезли.

— Я говорил, что основные документы вывезли.

— Значит, ты знал, что эти есть.

Вейл опустил глаза.

— Я надеялся, что их не найдут.

— Кто оставил их здесь?

— Кросс. Он прислал мне сообщение, но я прочитал его только после того, как его убили.

Мара открыла верхнюю папку. Внутри лежали копии финансовых отчетов, список чиновников и даты встреч. На нескольких страницах упоминался ее отец.

Никаких подробностей о преступлениях — только короткие отметки, фамилии и суммы. Этого было достаточно, чтобы показать: люди Сарно годами покупали защиту, влияли на дела и уничтожали неудобные расследования.

На последнем листе значилось: «Детектив Келлер. Устранить источник. Решение принято».

Мара несколько секунд не могла вдохнуть.

— Ты это видел? — спросил Прайс.

— Нет, — ответил Вейл. — Клянусь.

— А если видел?

— Тогда я заслуживаю, чтобы вы мне не верили.

Сверху раздался глухой стук. Потом второй.

Прайс поднял оружие.

— Это группа?

В рации треснул голос Льюиса:

— У входа замечено движение. Мы не знаем, кто внутри. Не выходите.

Мара сунула папку в сумку.

— Нужно уходить.

— Поздно, — сказал Вейл.

Из коридора донеслись шаги. Один человек приближался медленно, не скрываясь.

В проеме появился Сарно. Он был старше, чем на фотографиях, но все так же безупречно одет. В одной руке держал перчатки, будто пришел не на встречу, а в оперный театр.

— Агент Келлер, — сказал он. — Наконец-то.

— Вы убили моего отца?

— Ваш отец погиб в аварии.

— Тогда почему в ваших записях есть решение его устранить?

Сарно посмотрел на бумагу.

— Старые записи. Слова, вырванные из контекста. Власть любит бумагу, но бумага ничего не понимает.

— А люди понимают?

— Люди понимают цену выбора.

Он шагнул внутрь. За его спиной стояли двое мужчин.

— Вы могли оставить все как было, — продолжил Сарно. — Ваш отец не оставил. Кросс не оставил. Теперь вы.

— Вы называете это порядком?

— Я называю это городом. Город держится на договоренностях. Кто-то их принимает, кто-то мешает. И тогда за него решают другие.

— Вы построили империю на страхе.

— Нет. На том, что люди делают вид, будто не боятся.

Мара держала руки открытыми, стараясь выиграть время.

— Вы пришли за папками?

— Я пришел предложить вам простой выход. Отдайте документы. Я расскажу, что Кросс был нестабилен, а Вейл решил свести старые счеты. Ваше управление подтвердит, что вы действовали самовольно. Ваша карьера закончится. Но вы останетесь живы.

— А мой отец?

— Ваш отец давно мертв.

— Вот и вся ваша правда?

Сарно улыбнулся.

— Правда — роскошь для тех, кто не принимает решений.

Вейл выступил вперед.

— Виктор, хватит.

Сарно взглянул на него почти с сожалением.

— Джулиан. Ты всю жизнь хотел стать честным человеком, но каждый раз выбирал безопасный способ. Не сегодня же начинать.

— Я уже начал.

— Слишком поздно.

Один из людей Сарно двинулся к папке в руках Мары. Прайс поднял оружие.

— Не двигаться!

Из коридора донесся крик.

На мгновение все замерли. Затем погас свет.

Началась стрельба. Короткая, хаотичная. Мара упала за стол. Вейл схватил Прайса за плечо, когда тот попытался выглянуть, и потянул его вниз.

— Ты не должен был приходить, — процедила Мара.

— Я всегда приходил в плохое место не вовремя.

Свет аварийной лампы загорелся красным. Один из людей Сарно лежал у двери, второй пытался добраться до выхода. Сам Сарно исчез.

Мара рванулась следом.

— Нет! — крикнул Прайс.

Она уже бежала по коридору. Сарно спускался по лестнице, держа в руке небольшой пистолет. Мара слышала за спиной шаги Прайса.

На первом этаже Сарно выбежал к боковому выходу, но дверь оказалась заперта. Он обернулся. За его спиной был длинный коридор, впереди — Мара.

— Не стреляйте, — сказал он.

— Положите оружие.

— Я могу дать вам имена.

— У вас уже была возможность.

— Имена сенаторов, судей, полицейских. Вы хотите правду? Она у меня.

— Положите оружие.

— Вы думаете, ваш отец был единственным честным человеком в городе? Ошибаетесь. Просто он не умел понять, когда нужно остановиться.

Мара сделала шаг вперед.

— Положите оружие.

Сарно поднял руку чуть выше. Прайс появился в конце коридора, но остановился, чтобы не оказаться на линии огня.

— Мара, — сказал он.

Она смотрела только на Сарно.

Тот улыбнулся:

— Вот видите? Вы тоже сейчас принимаете решение. Убить меня или дать мне договорить. Ваша игра не отличается от моей.

На секунду Мара увидела перед собой не старого преступника, а человека, который привык считать любое чужое решение доказательством собственной правоты.

Она не стала спорить.

— Положите оружие, — повторила она.

Сарно выстрелил.

Мара успела пригнуться. Пуля ударилась о стену. Прайс выстрелил в ответ и выбил оружие из руки Сарно. Тот вскрикнул и упал на колени.

Мара подошла, прижала его к полу и надела наручники.

— Виктор Сарно, вы арестованы.

Он посмотрел на нее снизу вверх.

— Думаете, это конец?

— Нет, — сказала Мара. — Это протокол.


В здании суда задержали девятерых человек. Среди них оказался сотрудник управления, который сливал сведения Сарно. Он не был главным организатором и не получил огромного состояния. Ему платили за мелкие услуги: передать адрес, задержать приказ, предупредить о встрече. Он согласился, потому что думал, что способен остановиться.

Прайс сказал, что так начинаются почти все плохие истории.

Папки Кросса вместе с фотографией отца передали прокурорам. Их проверяли месяцами, сверяли показания, собирали новые доказательства. Некоторые люди из списка отказались от должностей и поспешили выехать из страны. Другие начали публично заявлять, что не помнят ни Сарно, ни его компаний.

Томас Бэллард выступил с речью о доверии к правосудию. Через неделю он подал в отставку. Еще через месяц следствие предъявило ему обвинения в злоупотреблении полномочиями и воспрепятствовании расследованию.

Джулиан Вейл признал, что скрывал важные материалы и лгал следователям. Он согласился дать показания, но его адвокат заранее предупредил: сотрудничество не отменит ответственности.

— Думаешь, он правда изменился? — спросил Прайс, когда они вышли из суда.

— Не знаю.

— Он помог нам.

— Да.

— А раньше молчал.

— Тоже да.

Прайс пожал плечами.

— Ненавижу дела, где люди одновременно виноваты и полезны.

— Это не такие уж редкие дела.

Дождь прекратился. На ступенях суда отражались полосы бледного зимнего солнца.

Мара задержалась у двери. В кармане лежала старая фотография: отец, Сарно и Бэллард у терминала. Ей казалось, что теперь, наконец, она получила ответ, которого искала всю жизнь. Но внутри не стало легче. Ответ не возвращал прошлое на место и не объяснял, почему одни люди выжили, а другие — нет.

Прайс заметил, что она остановилась.

— Хочешь минуту?

— Нет. Просто думаю.

— О чем?

— О том, что Сарно был прав только в одном. Люди действительно постоянно выбирают.

— И?

— Он решил, что страх оправдывает все остальное.

— А мы?

Мара посмотрела на здание суда, где за толстыми стенами уже начинали спорить юристы и прокуроры.

— Мы решим, что делать дальше.


Через полгода начался суд над Сарно.

Он сидел за столом защиты в темном костюме и выглядел почти так же спокойно, как в тот день, когда Мара арестовала его. Его адвокаты называли папки подделкой, свидетелей — мстителями, а расследование — личной войной агента Келлер. Они говорили, что Вейл ненадежен, Прайс необъективен, Холт слишком долго скрывал свои подозрения.

Впервые за много лет имени отца Мары произнесли в открытом суде десятки раз.

Мара давала показания два дня. На третий день Сарно встретился с ней взглядом через зал.

Он ничего не сказал. Ему и не нужно было. Его улыбка напоминала: дело не заканчивается арестом, победа не гарантирует справедливости, а система всегда пытается переварить тех, кто вмешивается в ее работу.

Мара отвела глаза первой.

Не потому, что испугалась. Просто больше не собиралась играть по его правилам.

В конце заседания судья назначил новую дату слушаний. Адвокаты поспешили к выходу, репортеры окружили прокуроров. Прайс подошел к Маре и протянул ей бумажный стаканчик с кофе.

— Без сахара, — сказал он. — Помню, ты не любишь сладкое.

— Сегодня можно было взять с сахаром.

— Я не хотел рисковать.

Она сделала глоток. Кофе был горьким и горячим.

— Что теперь? — спросил он.

Мара посмотрела на людей, выходивших из зала: свидетелей, журналистов, полицейских, чиновников, которые еще недавно стояли рядом с Сарно на благотворительных фотографиях.

— Теперь будем ждать, — сказала она. — А потом снова работать.

— Игра без правил?

— Нет. Игра, в которой мы не собираемся притворяться, будто правил не существует.

Они вышли на улицу. Над городом занимался ясный день. Портовые краны чертили небо тонкими линиями, а за ними лежали доки, где когда-то начиналась история, которую Мара считала личной.

Теперь она знала: история не принадлежала ей одной. Ее отец был не единственным, кто пытался остановить Империю. Кросс оставил ключ. Вейл наконец заговорил. Холт рискнул карьерой. Прайс не отступил.

А Сарно, впервые за много лет, должен был отвечать за свои решения.

Мара не знала, чем закончится суд. Не знала, сколько людей еще попытаются сохранить свои кресла и сделки. Не знала, сможет ли Балтимор когда-нибудь избавиться от всех нитей, которыми Империя опутала город.

Но она знала, что делать утром.

И этого оказалось достаточно, чтобы сделать следующий шаг.

Комментарии: 0