Он сидел в забегаловке на бульваре Сансет, где подавали кофе, по вкусу напоминающий разогретую смолу, и ждал звонка. Внутренний карман пиджака оттягивал сотовый телефон — тяжелый, как кирпич, «Моторола» с выдвижной антенной. Солнце Лос-Анджелеса пробивалось сквозь немытые окна, рисуя на столешнице жирные блики. Он помешивал ложечкой остывшую жижу и думал о том, что за последние три дня умудрился дважды прострелить собственное бедро и один раз уронить ключи от машины в мусоропровод. А ведь это была спокойная неделя.
Винсент Вега рассматривал свое отражение в темном стекле. Длинные темные волосы, собранные в хвост, бледное лицо, на котором застыло выражение вечного недоумения. Он походил на человека, который только что проснулся в номере мотеля, не помня ни как туда попал, ни зачем вообще приехал в этот город. В каком-то смысле так оно и было. Он служил Марселласу Уоллесу уже шестой месяц и за это время ухитрился превратить каждую элементарную операцию в фарс с элементами кровавого гиньоля.
— Твою мать, — пробормотал он, когда телефон наконец зазвонил.
Громкий трезвон заставил подпрыгнуть официантку. Винсент дернулся, цепляя рукавом чашку, и коричневая жидкость залила брюки. Он выругался сквозь зубы, выхватил трубку и прижал к уху.
— Да?
— Ты где? — Голос Джулса звучал так, словно он пережевывал битое стекло.
— Завтракаю.
— В три часа дня?
Винсент посмотрел на часы. Действительно, половина третьего. Он потер переносицу:
— Поздно встал.
— Марселлас хочет тебя видеть. Срочно.
В трубке повисла пауза. Винсент знал, что означает «срочно» в лексиконе их босса. Это означало, что кто-то крупно напортачил, и теперь требуется его уникальный талант — талант портачить еще сильнее.
— Буду через двадцать минут.
Он бросил на стол смятую банкноту и вышел на раскаленную улицу. Его «Шевроле Шевелл» 1964 года стоял у тротуара, блестя красным металликом. Рядом с водительской дверью валялся свежий штраф за парковку. Винсент пнул его носком ботинка и сел за руль.
Двигатель завелся с третьей попытки. Он вырулил в поток машин, чуть не смяв бок «Кадиллаку», пронесся на желтый и резко затормозил, пропуская пешехода. Пистолет, лежавший на пассажирском сиденье, свалился на пол. Винсент нагнулся за ним, вильнул, и гудок сзади прозвучал как иерихонская труба.
Когда он добрался до клуба Марселласа, то был уже взмокший и злой. Охранник, накачанный детина с бычьей шеей, молча кивнул, пропуская его внутрь. В полумраке зала пахло сигарами и дорогим лосьоном после бритья. Марселлас сидел за угловым столиком и говорил по телефону. Его лысая голова блестела, как начищенный ботинок.
Винсент приблизился и замер в почтительном ожидании. Джулс стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на напарника с выражением, которое обычно приберегают для просмотра кинолент о природных катастрофах.
— Садись, — сказал Марселлас, закончив разговор. — Разговор есть.
Винсент опустился на стул, стараясь не встречаться взглядом с боссом. Тот откинулся назад и затянулся сигарой.
— Ты работаешь на меня полгода. За это время ты: провалил простое наблюдение в мотеле, потому что уснул в машине; перепутал адрес и вломился в квартиру полицейского; утопил два ствола в Голливудском водохранилище; а на прошлой неделе, — тут Марселлас подался вперед, — выстрелил в голову парню, которого нужно было просто припугнуть. Прямо в голову, Винсент. В салоне моего автомобиля. Ты представляешь, сколько времени мы отмывали обивку?
Винсент сглотнул:
— Тот парень дернулся…
— Они всегда дергаются, мать твою! — Марселлас хлопнул ладонью по столу. — На то ты и профессионал, чтобы контролировать ситуацию.
Джулс издал сдавленный звук, похожий на смешок. Винсент бросил на него быстрый взгляд, полный укоризны.
— Но я даю тебе последний шанс, — продолжил Марселлас. — Есть одна работа. Простая, как два пальца. Нужно забрать кейс. Мои люди вели переговоры с одним типом, он согласился отдать товар. Встреча сегодня в восемь вечера, в складском районе. Приедешь, заберешь, привезешь мне. Никакой самодеятельности.
— Кейс, — повторил Винсент. — Просто забрать кейс.
— Просто забрать кейс. Джулс поедет с тобой.
— Зачем тогда я? — вырвалось у Винсента.
Марселлас прищурился. Тишина в комнате стала плотной, как патока. Джулс покачал головой, давая понять, что вопрос был из разряда риторических и крайне неудачных.
— Потому что я так сказал, — отрезал босс. — И надень что-нибудь приличное. Ты выглядишь как бродяга, который неделю спал в канаве.
Винсент опустил взгляд на свой костюм. Черный пиджак, белая рубашка, узкий галстук. Вроде бы нормально. Ну, если не считать кофейного пятна на брюках и отсутствия одной запонки.
— Адрес скинут на пейджер, — добавил Марселлас. — И Винсент… пожалуйста, не облажайся.
Выйдя из клуба, напарники остановились у машины Джулса — вылизанном до блеска «Краун Виктория». Тот повернулся к Винсенту и сложил руки на груди.
— Значит так. Ты делаешь ровно то, что я говорю. Не импровизируешь. Не пытаешься проявить инициативу. И ради всего святого, проверь предохранитель.
Винсент поморщился. История с предохранителем, из-за которой он месяц назад прострелил барную стойку, пытаясь разрядить пистолет, стала местной легендой.
— Я проверю.
— Поклянись.
— Клянусь, — буркнул он.
Они вернулись в квартиру Винсента, чтобы скоротать время до вечера. Квартира была холостяцкой берлогой с минимумом мебели и максимумом беспорядка. На журнальном столике валялись комиксы, пустые пачки из-под чипсов и руководство по эксплуатации пылесоса, который, судя по слою пыли на нем, ни разу не использовался.
Джулс брезгливо оглядел помещение:
— Ты вообще убираешься?
— Раз в месяц, — соврал Винсент. — Хочешь пива?
Он направился на кухню, открыл холодильник и обнаружил, что пива нет. Зато была банка тунца, просроченная на два месяца, и одинокое яйцо. Винсент захлопнул дверцу и вернулся в гостиную. Джулс уже сидел на диване, листая какой-то потрепанный журнал.
— Слушай, — начал Винсент, — а что в этом кейсе?
— Тебе-то какая разница? Наша задача — забрать и привезти.
— Просто интересно.
— Интересно ему, — проворчал Джулс. — В прошлый раз, когда тебе было интересно, ты решил проверить, заряжен ли дробовик, глядя в ствол.
— Я думал, там осечка…
— Ладно, закрыли тему, — оборвал его напарник. — Давай лучше проговорим план.
План, как его изложил Джулс, был до гениального прост. Они подъезжают к складу ровно в восемь. Винсент остается за рулем, двигатель не глушит. Джулс заходит внутрь, забирает кейс, выходит обратно. Если что-то идет не так, Винсент сигналит, стреляет в воздух или просто газует к чертовой матери — в зависимости от обстоятельств.
— А если начнется пальба? — спросил Винсент.
— Не начнется. Это дружественная сделка.
— Дружественные сделки иногда превращаются в недружественные.
— Тогда ты прикрываешь меня. Но, пожалуйста, целиком в ту сторону, где нет меня.
Ближе к семи они выехали. Винсент сидел за рулем, Джулс — рядом, положив ноги на приборную панель. Солнце клонилось к закату, окрашивая небоскребы Лос-Анджелеса в оттенки апельсинового и пурпурного.
— Знаешь, — произнес Винсент, объезжая пробку по встречной, — мне иногда кажется, что я создан для чего-то другого.
— Для чего?
— Ну… не знаю. Может, открыл бы бар где-нибудь в Амстердаме.
— Ты был в Амстердаме?
— Нет. Но звучит красиво.
Джулс хмыкнул. Разговор угас. Складской район встретил их гулкой пустотой, ржавыми контейнерами и запахом стоячей воды. Винсент припарковался у обшарпанного здания с выбитыми стеклами. В сумерках оно напоминало гигантский череп, пустыми глазницами взирающий на пришельцев.
— Двигатель не глуши, — напомнил Джулс, выбираясь из машины. — И будь на связи.
Он поправил пиджак, проверил кобуру и направился к складу. Винсент остался в машине, нервно постукивая пальцами по рулю. Тишина давила на уши. Прошла минута, другая, третья.
На четвертой минуте что-то пошло не так. Сначала раздался крик — приглушенный расстоянием, но явно тревожный. Потом — звук выстрела. Глухой, как удар молотка по дереву. Винсент подскочил на сиденье, сердце заколотилось о ребра.
Он действовал рефлекторно. Выхватил пистолет, рывком открыл дверь и бросился к складу. Спусковой крючок был холодным под пальцем. Где-то в подсознании мелькнула мысль: «Проверь предохранитель». Но было поздно.
Он ворвался внутрь, споткнулся о порог, пробежал несколько шагов и замер. В тусклом свете аварийных ламп он увидел Джулса — тот стоял целый и невредимый, сжимая в руке черный кейс. А перед ним стояли двое — сильно небритые типы в рабочих комбинезонах. Один держал в руке монтировку, другой — разбитую бутылку. Выстрел, как выяснилось, произвел Джулс — в потолок, для острастки.
— Все под контролем, — начал было Джулс, оборачиваясь на звук шагов.
И тут Винсент нажал на спуск.
Грохот выстрела разорвал тишину склада. Пуля, выпущенная из его пистолета, пролетела в каких-то дюймах от уха Джулса и вонзилась в стену за его спиной. Все замерли. Даже те двое с монтировкой и бутылкой застыли с открытыми ртами.
Винсент стоял с вытянутой рукой и дымящимся стволом. На его лице застыло выражение искреннего изумления — словно пистолет выстрелил сам по себе, вопреки законам физики и здравого смысла.
— Какого хрена?! — заорал Джулс. — Ты в меня чуть не попал!
— Предохранитель… — пробормотал Винсент.
— Винсент, мать твою, там надо было просто сидеть в машине!
Ситуация, и без того нелепая, стремительно катилась в тартарары. Типы с монтировкой, видимо, решили, что сейчас начнется перестрелка, в которой они — самые уязвимые цели, и рванули к черному ходу. Один зацепился за ящик, растянулся на полу и завопил дурным голосом. Второй, не оглядываясь, выбил плечом дверь и исчез в ночи.
Джулс, продолжая сыпать проклятиями, рванул за ними, но поскользнулся на какой-то маслянистой луже, взмахнул руками и грохнулся на бетонный пол. Кейс отлетел в сторону, щелкнув замками, и приоткрылся.
Винсент, все еще держа пистолет на изготовку, сделал шаг вперед, потом еще один. Его взгляд упал на приоткрытый кейс. Внутри, залитое мягким золотистым светом, лежало… что-то. Он не мог разобрать, что именно, но этот свет гипнотизировал, заставлял замереть.
— Закрой! — рявкнул Джулс, поднимаясь с пола. — Не смотри!
Но Винсент уже смотрел. На его лице появилось выражение глубокой, почти религиозной задумчивости.
— Это же…
— Закрой кейс, идиот!
Он защелкнул замки и поднял кейс. Тишина вернулась. Где-то вдали завыла полицейская сирена.
— Уходим, — бросил Джулс, отряхивая пиджак. — Быстро.
Они выскочили из склада, плюхнулись в машину, и Винсент дал по газам так, что покрышки завизжали на асфальте. «Краун Виктория» рванула прочь, оставляя позади склад, монтировку и полное фиаско.
Ехали молча. Джулс сидел на пассажирском, прижимая кейс к груди и глядя прямо перед собой. Его лицо было каменным. Винсент вел машину, вцепившись в руль побелевшими пальцами, и старался не встречаться взглядом с напарником.
— Я ведь сказал тебе: сиди в машине. Три раза сказал.
— Я думал, тебе нужна помощь.
— Мне нужна была помощь не получить пулю в затылок от собственного напарника.
— Я же не попал.
— Чудом!
Винсент промолчал. Встречный свет фар пробегал по салону, выхватывая из темноты то приборную панель, то краешек кейса, то напряженное лицо Джулса.
— Скажи честно, — нарушил тишину Винсент, — у меня талант?
— Какой, к черту, талант?
— Талант все портить.
Джулс повернул голову и посмотрел на него долгим взглядом. Потом усмехнулся — коротко, сухо, без тени веселья.
— Слушай, Винсент. Я работаю в этом бизнесе десять лет. Я видел много всякого дерьма. Но такого бездарного киллера, как ты, я не встречал никогда. И знаешь что? Это даже не смешно. Это… впечатляет. Ты как ходячая катастрофа. Там, где нормальный человек просто сделает дело, ты устроишь цирк с фейерверками и расстрелом потолка.
— Я не специально.
— В том-то и дело. Ты вообще ничего не делаешь специально. Ты просто есть. Такой, какой есть.
Остаток пути они провели в молчании. Когда подъехали к клубу, Джулс первым вылез из машины:
— Кейс отнесу я. А ты иди домой. И молись, чтобы Марселлас не узнал подробностей.
Винсент кивнул. Проводил взглядом напарника, скрывшегося за дверью клуба, и уронил голову на руль. Гудок взревел, и он дернулся, ударившись лбом о приборную панель.
Домой он возвращался окольными путями. Проехал мимо голливудской Аллеи славы, свернул на бульвар Уилшир, потом еще куда-то, не особо следя за маршрутом. Остановился у ночного кафе, взял кофе в бумажном стаканчике и сел на капот машины, глядя на огни ночного города.
Он думал о том, что говорил Джулс. Бездарный киллер. Ходячая катастрофа. И ведь не поспоришь — все факты против него. За полгода работы на Марселласа он ухитрился допустить столько ошибок, сколько иной профессионал не совершит за всю карьеру. Он путал адреса, ронял оружие, забывал глушить двигатель, стрелял вхолостую и в людей, в которых стрелять не следовало. Он терял ключи, телефоны, запонки, патроны, направление, мысль и самообладание.
И все же… вот он сидит, живой и почти невредимый, и где-то в клубе Марселласа лежит кейс, который они все-таки забрали. Пусть нелепо, пусть с приключениями, но забрали. Может, в этом и есть его суперспособность — вселять в окружающих такую оторопь, что они сами выдают ему победу? Может, Винсент Вега — не худший киллер, а нечто иное? Квантовый фактор хаоса. Человек-катастрофа. Агент энтропии.
Он усмехнулся и сделал глоток кофе. Тот был отвратительным — горький, пережженный, с привкусом пластмассы. Но почему-то именно сейчас этот вкус казался самым правильным на свете.
Телефон зазвонил снова. На этот раз Винсент ответил сразу:
— Да?
— Завтра в полдень у Марселласа. Планируем новое дело, — голос Джулса звучал устало, но уже без злости. — И Винсент… надень чистую рубашку. И проверь предохранитель.
— Обещаю.
Он отключился, допил кофе и швырнул стаканчик в урну. Не попал. Стаканчик ударился о бортик, отскочил и покатился по тротуару. Винсент вздохнул, поднял его и отнес в урну вручную. Потом сел в машину и плавно вырулил на дорогу.
Где-то на заднем сиденье, под ворохом старых газет, лежал забытый пистолет. Предохранитель был снят. В бардачке валялась начатая упаковка таблеток от изжоги. В багажнике — коробка с патронами 45-го калибра и сломанный зонтик. А на пассажирском сиденье, невидимый в темноте, притаился его вечный спутник — абсурд.
Винсент Вега ехал по ночному Лос-Анджелесу и насвистывал мелодию, которую слышал когда-то в старом кино. Он не помнил названия фильма, не помнил актеров, не помнил сюжета. Но мелодия почему-то засела в голове — ритмичная, беспечная, слегка развязная. Идеально подходящая человеку, который только что чуть не подстрелил напарника, сорвал операцию и при этом ухитрился остаться в живых.
Рассвет застал его на смотровой площадке над городом. Он вышел из машины и облокотился на перила. Внизу, в молочной дымке утра, просыпался Лос-Анджелес. Где-то там, в переплетении улиц и судеб, его ждала новая работа, новые ошибки и новые чудеса. Потому что с Винсентом Вегой иначе и не бывало. Там, где проходили другие, оставляя ровный след, он оставлял воронку. Там, где требовалась точность, он приносил суету. Там, где ждали профессионала, возникал клоун с пистолетом.
И все же он был здесь. Стоял, дышал утренним воздухом и щурился на восходящее солнце. Живой. Удивительно, неправдоподобно, до смешного живой.
— Я все-таки открою бар, — сказал он вслух. — Когда-нибудь. Может, в Амстердаме.
Ветер унес его слова в пустоту. Город внизу шумел, гудел, жил своей жизнью. А Винсент Вега сел обратно в машину и уехал завтракать — в ту же забегаловку на Сансет, где кофе отдавал смолой, а жизнь казалась бесконечным, абсурдным, но почему-то чертовски увлекательным аттракционом.
