В то лето мир сошёл с ума, и никто не спрашивал у меня разрешения. Я стояла на краю, в самом центре невидимой войны, которая шла не за территорию, не за деньги, не за власть — а за меня. Это звучало бы невыносимо тщеславно, если бы не было так страшно. За мной охотилась женщина-вампир с огненными волосами, которая хотела отомстить за смерть своего возлюбленного, убив моего возлюбленного, а заодно и меня. Меня защищал оборотень — мой лучший друг, который любил меня и ненавидел моего будущего мужа. А мой будущий муж, вампир с золотыми глазами, боялся за меня так сильно, что это переходило все разумные границы. И где-то на заднем плане маячили Вольтури — древний вампирский суд, который следил за тем, чтобы я сдержала обещание и стала одной из них. Обычное лето для Беллы Свон.
Началось всё с возвращения Эдварда из Италии. Мы были вместе, и это было счастье — огромное, невероятное, почти неестественное, — но вокруг нас сгущались тучи. Чарли, мой отец, всё ещё злился на меня за побег и не доверял Эдварду. Джейкоб, узнав, что я собираюсь выйти замуж, замкнулся и ушёл в лес, к своей стае. Виктория, рыжая бестия, собирала армию новорождённых вампиров в Сиэтле, и слухи об этом доходили до нас через Элис, которая видела обрывки будущего, как разорванную на куски карту. А ещё была школа, выпускной, домашние задания — всё то, что казалось таким далёким и ненужным, но всё ещё требовало моего присутствия.
Джейкоб вернулся через несколько недель. Он стоял на пороге моего дома, и его лицо было мрачным. «Нам нужно поговорить», — сказал он. Я вышла на крыльцо, и он рассказал мне о том, что происходит в лесах: стая оборотней патрулирует границы, выслеживает чужаков, готовится к бою. «Она идёт, Белла. Виктория. Она создала армию и скоро нападёт». Я спросила, почему он говорит мне это, ведь он ненавидит Калленов. «Я ненавижу их, — ответил он. — Но тебя я люблю. И я буду защищать тебя, даже если ты выберешь его». И в этом был весь Джейкоб: преданный, упрямый, бескомпромиссный. Я обняла его, и он замер, словно борясь с желанием обнять в ответ и с отвращением к самому себе за это желание. Потом он мягко отстранился и ушёл в ночь, оставив меня на крыльце с чувством вины, которое уже стало привычным.
Каллены готовились к войне. Они тренировались на поляне в лесу, и я иногда приходила туда с Эдвардом, чтобы смотреть. Это было завораживающее зрелище: смертоносные, прекрасные, они двигались с такой скоростью и грацией, что глаз не успевал следить. Элис порхала между деревьями, как тень. Джаспер, бывший военный, командовал процессом, оттачивая их боевые навыки. Эммет сражался с Карлайлом, и их удары сотрясали землю. Я сидела на поваленном дереве и думала о том, что однажды стану такой же. Эта мысль пугала и одновременно дарила странное успокоение. Я перестану быть обузой. Я смогу защищать себя сама.
Но до тех пор я оставалась человеком. И самым человеческим из всех моих переживаний был этот запутанный клубок между мной, Эдвардом и Джейком. Я любила Эдварда — это было неоспоримо, как гравитация. Но я нуждалась в Джейке. Он был моим солнцем в те месяцы, когда я думала, что умру от горя. И теперь, когда оба были рядом, я разрывалась между чувством долга и чувством благодарности, между вечной любовью и простой человеческой дружбой.
Эдвард ревновал — не так, как раньше, не зло, но с той тихой, мучительной тоской, которая просачивалась сквозь его обычную сдержанность. Он знал, что я выбрала его, но он также знал, что Джейкоб — часть моей души, и это причиняло ему боль. «Я понимаю, — говорил он, когда мы сидели на нашей поляне, и его пальцы переплетались с моими. — Он заслуживает твоей любви. Я этого не заслужил». Я спорила, но он лишь качал головой. Виноватый вампир — это зрелище, от которого у меня разрывалось сердце.
Однажды, когда напряжение достигло пика, случилось то, чего я боялась и на что втайне надеялась: они встретились. Эдвард и Джейкоб, лицом к лицу, на поляне перед домом Калленов. Джейк пришёл с вестью от стаи — они согласны на временное перемирие ради защиты Форкса от общей угрозы. Но разговор быстро перешёл на личности. Я стояла между ними, чувствуя себя тряпичной куклой, которую тянут в разные стороны. «Ты не оставляешь ей выбора, — бросил Джейк Эдварду. — Ты давишь на неё своим бессмертием, своей красотой, своей семьёй. Что у неё останется, когда она станет одной из вас?»
Эдвард ответил спокойно, но я чувствовала, как внутри него клокочет: «Я даю ей выбор. Всегда давал. Но её выбор — это я, и с этим тебе придётся смириться». Джейкоб зарычал — буквально, я услышала, как низкий горловой звук вырвался из его груди, — и на мгновение мне показалось, что сейчас начнётся драка. Но потом он резко развернулся и ушёл, бросив через плечо: «Я буду сражаться за неё, пока она сама меня не прогонит». И я знала, что это правда.
Армия Виктории приближалась, и время утекало, как песок сквозь пальцы. Элис видела всё более ясные картины: битва на горном плато, покрытом снегом, десятки новорождённых вампиров, несущихся на нас, и моё участие в этой битве. Да, я тоже должна была быть там — не как воин, а как приманка. Мы с Эдвардом спорили об этом до хрипоты. Он хотел спрятать меня, увезти, запереть в самом безопасном месте, какое только можно представить. Я настаивала на том, что если я буду прятаться, Виктория найдёт способ добраться до меня через моих близких — через Чарли, через маму, через друзей. «Моя жизнь не важнее их жизней», — говорила я. И в конце концов он уступил.
Битва случилась на рассвете, высоко в горах, где воздух был разрежен и холоден, а снег ослепительно сверкал под первыми лучами солнца. Я лежала в укрытии, закутанная в одеяла, и смотрела, как две армии сходятся. С одной стороны — Каллены и их союзники-оборотни, огромные волки с глазами, горящими ненавистью. С другой — орда новорождённых, ведомых Викторией и её сообщником, Райли. Это было похоже на кошмар: визг, рычание, хруст костей, разрываемая плоть. Я не могла отвести взгляд, хотя меня тошнило. Я искала в этой каше одного-единственного человека — Эдварда. Он был там, в гуще схватки, сражаясь бок о бок с Эмметом и Джаспером. И в какой-то момент, когда я увидела, как Виктория отделяется от толпы и бежит в мою сторону, я поняла, что сейчас всё решится.
Эдвард перехватил её в последний момент. Они схватились, и я никогда не видела его таким: лицо искажено, зубы обнажены, движения быстры и жестоки. Это был не тот Эдвард, который играл мне на фортепиано и читал стихи. Это был убийца. Но он сражался за меня. И когда он нанёс последний удар, я закрыла глаза, но услышала звук — рвущийся металл, хруст, тишину. Виктория была мертва. Её тело, разорванное на куски, загорелось в пламени, которое развели оборотни. Рыжая бестия перестала существовать.
После битвы наступило затишье. Раненых — а их было немного, к счастью, — унесли в дом, и Карлайл принялся за работу. Оборотни ушли в лес, но прежде Джейкоб остановился и посмотрел на меня. Он был в своей человеческой форме, и его плечо было разорвано когтями новорождённого. «Ты в порядке», — сказал он, и это был не вопрос, а утверждение. Я кивнула. «И я в порядке, — добавил он и улыбнулся своей старой улыбкой. — Иди к нему. Он ждёт». И ушёл в лес, оставив меня стоять на снегу.
Эдвард нашёл меня через минуту. Он был покрыт кровью — не своей, но от этого зрелище не становилось легче. Он молча обнял меня, и я почувствовала, как его тело дрожит. «Всё кончено», — прошептала я. «Да», — ответил он. Но я знала, что он думает о другом. О том, что однажды, когда меня не станет, ему придётся снова пройти через это. Или о том, что, когда я стану вампиром, мне тоже придётся пройти через это — убивать, видеть смерть, нести её в себе. И я знала, что он боится этого сильнее, чем любой битвы.
В тот вечер мы сидели в моей спальне. Чарли дежурил, и дом был пуст. За окнами шёл тихий снег — первый в этом году. Эдвард держал меня за руку, и его пальцы были холодны, как всегда. Я думала о том, что через несколько месяцев я окончу школу, выйду замуж и стану одной из них. Это пугало. Но больше меня пугала мысль, что я могу потерять всё это. Его. Семью Калленов. Даже Джейкоба. И я сказала это вслух.
«Ты никогда не потеряешь меня, — ответил Эдвард. — Если только сама не захочешь». Я покачала головой. «Нет. Но я хочу, чтобы ты знал: я не просто выбираю бессмертие. Я выбираю тебя. И всё, что с этим связано. Хорошее и плохое». Он долго смотрел на меня, и я видела, как в его золотых глазах борются страх и любовь. Потом он наклонился и поцеловал меня — нежно, бережно, так, как умел только он. «Ты удивительная», — прошептал он. И я улыбнулась.
Сага продолжалась. Впереди была свадьба, превращение, новая жизнь — и, может быть, новая битва. Но сегодня, в эту снежную ночь, я была просто Беллой Свон, девушкой, которая любит вампира и верит, что у них есть будущее. И этого было достаточно. По крайней мере, пока.
