Страшные истории

Лысая Гряда. Деревенский триллер. Журналист приезжает в глухую деревню расследовать исчезновения людей. Местные шепчутся о Лысой Гряде — месте, где по ночам земля дышит.

Краткое содержание Артем возвращается в заброшенное село на берегу пересохшего соленого озера, где тридцать лет назад бесследно исчезла его старшая сестра. Местные шепчут, что озеро не отпускает тех, кто однажды увидел в его отражении не себя.

Призрак тихого часа. Молодая няня Вера приезжает присмотреть за трехлетним Лёвой в старинную усадьбу, где пропала предыдущая няня с младенцем. По ночам мальчик играет с невидимым другом, а дом наполняется чужим детским плачем.

«Призрак сезона охоты» Пятеро друзей едут на охоту в глухой лес, где много лет назад исчез безумный смотритель. Вскоре они понимают, что заблудились. Лес дышит чужой волей.

Призрак крови на бетоне.Сначала это кажется глупыми байками, но ночью фигуры из бетона и ржавых труб оживают. Статуи скейтеров становятся пугающе реалистичными, а тени от рамп искажаются, пытаясь схватить героев.

Последний рейс «Авроры» Часть первая. Подъём Река выглядела спокойной в это утро. Свинцовая гладь, местами тронутая лёгкой рябью, отражала низкое октябрьское небо, и казалось, что вода и небо сомкнулись в бесконечной серой тоске.

Часть первая. Бетонные джунгли Туман над Москвой-рекой клубился молочной кисеей, когда четверо молодых людей выбрались из потрёпанного универсала на окраине Южного Бутова.

Пролог: Театр сгоревших душ Осенний дождь сочился сквозь щели в крыше кукольного театра на улице Мясницкой. Старое здание помнило ещё царскую Россию, помнило голодные двадцатые, помнило войну, когда в его подвале прятались дети.

Пролог Осень 1997 года выдалась на редкость тоскливой. Дожди зарядили с середины августа и не прекращались до самого ноября, превратив пригородные улицы в грязные реки, а сердца людей — в болото, затянутое ряской беспричинной тревоги.

Часть первая. Чердак забытых вещей Кукла Виоланта стояла у слухового окна и считала пылинки. Три тысячи четыреста семьдесят две. На тридцать третьей она сбилась, но это не имело значения — пыль всё равно