Когда Потемкину в потемкахЯ на Пречистенке найду,То пусть с Булгариным в потомкахМеня поставят наряду. 1814-1836
Когда порой воспоминаньеГрызет мне сердце в тишине,И отдаленное страданьеКак тень опять бежит ко мне;Когда людей вблизи видяВ пустыню скрыться я хочу,Их слабый ум возненавидя, –Тогда забывшись я лечуНе
Когда за городом, задумчив, я брожуИ на публичное кладбище захожу,Решетки, столбики, нарядные гробницы,Под коими гниют все мертвецы столицы,В болоте кое как стесненные рядком,Как гости жадные за нищенским
Когда владыка ассирийскийНароды казнию казнил,И Олоферн весь край азийскийЕго деснице покорил, –Высок смиреньем терпеливымИ крепок верой в бога сил,Перед сатрапом горделивымИзраил выи не склонил;
Когда в объятия моиТвой стройный стан я заключаю,И речи нежные любвиТебе с восторгом расточаю,Безмолвна, от стесненных рукОсвобождая стан свой гибкой,Ты отвечаешь, милый друг,Мне недоверчивой улыбкой;
Когда б писать ты начал с дуру,Тогда б наверно ты пролезСквозь нашу тесную цензуру,Как внидишь в царствие небес. 1820
Когда б не смутное влеченьеЧего то жаждущей души,Я здесь остался б – наслажденьеВкушать в неведомой тиши:Забыл бы всех желаний трепет,Мечтою б целый мир назвал –И всё бы слушал этот лепет,Всё б эти ножки целовал…
Кобылица молодая,Честь кавказского тавра,Что ты мчишься, удалая?И тебе пришла пора;Не косись пугливым оком,Ног на воздух не мечи,В поле гладком и широкомСвоенравно не скачи.Погоди;
Пускай, не знаясь с Аполлоном,Поэт, придворный философ,Вельможе знатному с поклономПодносит оду в двести строф;Но я, любезный Горчаков,Не просыпаюсь с петухами,И напыщенными стихами,Набором громозвучных
Встречаюсь я с осьмнадцатой весной.В последний раз, быть может, я с тобой,Задумчиво внимая шум дубравный,Над озером иду рука с рукой.Где вы, лета беспечности недавней?С надеждами во цвете юных лет,Мой милый друг, мы входим в новый свет;