Мой друг! неславный я поэт,Хоть христианин православный.Душа бессмертна, слова нет,Моим стихам удел неравный –И песни Музы своенравной,Забавы резвых, юных лет,Погибнут смертию забавной,И нас не тронет здешний свет!
В тревоге пестрой и бесплоднойБольшого света и двораЯ сохранила взгляд холодный,Простое сердце, ум свободныйИ правды пламень благородныйИ как дитя была добра;Смеялась над толпою вздорной,Судила здраво
Долго сих листов заветныхНе касался я пером;Виноват, в столе моемУж давно без строк приветныхЗалежался твой альбом.В именины, очень кстати,Пожелать тебе я радМного всякой благодати,Много сладостных отрад
Гонимый рока самовластьемОт пышной далеко Москвы,Я буду вспоминать с участьемТо место, где цветете вы.Столичный шум меня тревожит;Всегда в нем грустно я живу –И ваша память только можетОдна напомнить мне Москву.
Была пора: наш праздник молодойСиял, шумел и розами венчался,И с песнями бокалов звон мешался,И тесною сидели мы толпой.Тогда, душой беспечные невежды,Мы жили все и легче и смелей,Мы пили все за здравие надеждыИ юности и всех ее затей.
Был и я среди донцов,Гнал и я османов шайку;В память битвы и шатровЯ домой привез нагайку. На походе, на войнеСохранил я балалайку –С нею рядом, на стенеЯ повешу и нагайку.
Бывало в сладком ослепленьеЯ верил избр.анным душам,Я мнил – их тайное рожденьеУгодно (властным) небесам,На них указывало мненье –Едва приближился я к ним. 1823
Ты видел деву на скалеВ одежде белой над волнами,Когда, бушуя в бурной мгле,Играло море с берегами.Когда луч молний озарялЕе всечасно блеском алым,И ветер бился и леталС ее летучим покрывалом?
Будь подобен полной чаше,Молодых счастливый дом –Непонятно счастье ваше,Но молчите ж обо всем. Что за диво, что за кашаДля рассудка моего –Чорт возьми! но, воля ваша,Не скажу я ничего. То то праздник мне да Маше,Другу сердца моего;
Три у Будрыса сына, как и он, три литвина.Он пришел толковать с молодцами.«Дети! седла чините, лошадей проводите,Да точите мечи с бердышами. Справедлива весть эта: на три стороны светаТри замышлены в Вильне похода.