Александр Пушкин

Какие крохотны коровки!Есть, право, менее булавочной головки.Крылов. Мое собранье насекомыхОткрыто для моих знакомых:Ну, что за пестрая семья!За ними где ни рылся я!

Недавно, обольщен прелестным сновиденьем,В венце сияющем, царем я зрел себя;Мечталось, я любил тебя –И сердце билось наслажденьем.Я страсть у ног твоих в восторгах изъяснял.Мечты! ах! отчего вы счастья не продлили?

Я Лилу слушал у клавира;Ее прелестный, томный гласВолшебной грустью нежит нас,Как ночью веянье Зефира.Упали слезы из очей,И я сказал певице милой:«Волшебен голос твой унылый,Но слово милыя моейВолшебней нежных песен Лилы».

Словесность русская больнаЛежит в истерике онаИ бредит языком мечтаний,И хладный между тем зоилЕй Каченовский застудилТеченье месячных изданий. 1825

Вчера за чашей пуншевоюС гусаром я сидел,И молча с мрачною душоюНа дальний путь глядел. «Скажи, что смотришь на дорогу? –Мой храбрый вопросил. –Еще по ней ты, слава богу,Друзей не проводил». К груди поникнув головою,Я скоро прошептал:«Гусар!

Сегодня я по утру домаИ жду тебя, любезный мой.Приди ко мне на рюмку рома,Приди – тряхнем мы стариной.Наш друг Тардиф, любимец Кома,Поварни полный генерал,Достойный дружбы и похвалХанжи, поэта, балагура

Сводня грустно за столомКарты разлагает.Смотрят барышни кругом,Сводня им гадает:«Три девятки, туз червейИ король бубновый –Спор, досада от речейИ при том обновы…

Изыде сеятель сеяти семена своя. Свободы сеятель пустынный,Я вышел рано, до звезды;Рукою чистой и безвиннойВ порабощенные браздыБросал живительное семя –Но потерял я только время,Благие мысли и труды…

Сват Иван, как пить мы станем,Непременно уж помянемТрех Матрен, Луку с Петром,Да Пахомовну потом.Мы живали с ними дружно,Уж как хочешь – будь что будь –Этих надо помянуть,Помянуть нам этих нужно.

Счастливый юноша, ты всем меня пленил:Душою гордою и пылкой и незлобной,И первой младости красой женоподобной. 1825