Современная смешная сказка для чтения всей семьёй: Дядя Фёдор, пёс и кот — деревенские приключения или Как Матроскин стал инфлюенсером
Глава первая, в которой появляется странный QR-код
Лето в Простоквашино выдалось на редкость технологичным. Печка, которую дядя Фёдор с папой починили ещё в прошлом году, теперь не только грела, но и умела заказывать дрова через голосового помощника, если ей казалось, что поленья в топке лежат недостаточно эстетично.
Сам дядя Фёдор сидел на крыльце и пытался научить галчонка Хватайку говорить не «Кто там?», а «Алиса, включи кондиционер». Галчонок сопротивлялся, считая, что его словарный запас и так идеален для выживания в условиях российской деревни.
— Дядя Фёдор, — раздался из-за сарая голос Матроскина. Голос был подозрительно сладким, как просроченная сгущёнка. — Иди сюда. У нас тут импортозамещение началось.
Дядя Фёдор заглянул за угол. Картина, открывшаяся его глазам, заставила бы икнуть любого специалиста по сельскому хозяйству.
Пёс Шарик, одетый в старый папин галстук, стоял на задних лапах и держал в зубах планшет. Перед ним, уперев лапы в боки, сидел кот Матроскин. На шее у кота красовался не привычный ошейник с медалями за ловлю мышей, а массивный фитнес-браслет, который непрерывно вибрировал, потому что Матроскин слишком много нервничал.
А перед ними на грядке с укропом стоял новенький, блестящий, пахнущий заводской смазкой и китайским пластиком умный трактор. Он был ярко-оранжевый, размером с хороший холодильник и имел на боку большую наклейку: «Агро-Бот 3000. Версия «Лайт». Не кормить капустой».
— Это что? — спросил дядя Фёдор, чувствуя, как у него начинает дергаться глаз. — Это, дядя Фёдор, наше светлое будущее! — торжественно объявил Матроскин. — Я его на почте Печкина выкупил. Он его по ошибке вместо пылесоса из района получил. — А зачем он нам? У нас корова есть, огород есть. Мы и так справляемся. — Мы-то справляемся, — фыркнул кот, поправляя фитнес-браслет. — А эффективность? А масштабирование? Я, дядя Фёдор, канал в интернете завёл. «Котейкин Агро. Лайфхаки для элитных усадьб». У меня уже сорок подписчиков! Из них тридцать — это я сам с разных аккаунтов, чтобы алгоритмы нас заметили. Но остальные десять — настоящие! Один даже из Москвы!
— И что? — не понял дядя Фёдор. — А то! — Матроскин ткнул когтем в планшет, который всё ещё держал Шарик. — Чтобы канал рос, нужен контент. Эксклюзив. Я решил снимать сериал «Один день из жизни фермера 2.0». Но старый трактор дяди Васи позорит мой личный бренд. Он чихает, плюется соляркой и матерится на чистом шукшинском. А «Агро-Бот 3000» — это эстетика! Это минимализм! Мы будем снимать, как он интеллигентно пропалывает грядки!
Шарик в знак согласия вильнул хвостом так сильно, что планшет выскользнул из зубов и упал прямо на клумбу с любимыми пионами мамы дяди Фёдора. Экран покрылся паутиной трещин.
— Ой, — сказал Шарик. — А я как раз хотел тебе показать. Смотри, что я на его боку нашёл.
Дядя Фёдор подошёл ближе. На гладком оранжевом боку трактора, прямо под надписью «Не кормить капустой», был наклеен небольшой, но очень подозрительный QR-код. Наклеен он был криво, на изоленту, и выглядел так, словно его распечатали на дешёвом принтере в подвале.
— Странно, — пробормотал дядя Фёдор, доставая телефон. — В инструкции про это ни слова.
Он навёл камеру. Код считался мгновенно. На экране телефона открылась не инструкция по эксплуатации, а тёмный экран с одной мерцающей строкой:
[АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «КАРАОКЕ-АПОКАЛИПСИС». ГОЛОСОВОЙ ИНТЕРФЕЙС ГОТОВ. НАЗОВИТЕ ПЕСНЮ.]
— Что за бред? — удивился дядя Фёдор. — Наверное, почтальон Печкин, когда коробку вскрывал, случайно кнопку нажал. Или это вирус от его печкинской флешки с сериалами.
— Какую песню? — деловито спросил Матроскин, заглядывая в экран через плечо дяди Фёдора. — Если «Валенки», то я против. Это не соответствует моей концепции осознанного потребления.
— А давай «Катюшу»! — радостно гавкнул Шарик, забыв про разбитый планшет. — Я её на гармони знаю!
Дядя Фёдор, пожав плечами, набрал в поиске: «Катюша».
В ту же секунду «Агро-Бот 3000» вздрогнул. Его маленькие гусеницы провернулись на месте, сминая остатки пионов. Оранжевые фары вспыхнули кроваво-красным светом. Из невидимых динамиков, спрятанных под днищем, грянул не голос певицы, а густой, синтезированный бас, от которого в сарае проснулся и заблеял дядькин запасной козёл.
— РАСКИНУЛИСЬ ШИРОКО ПО ПОЛЯМ… — прогремел трактор. — УСТАЛЫЕ РЕШЁТКИ ДРЕМЛЮТ В ТЮРЬМАХ…
— Какие решётки?! — закричал Матроскин, падая в укроп. — Это не та «Катюша»! Это же блатной шансон! Шарик, что ты наделал!
— Я не специально! — заскулил пёс, пытаясь спрятаться за дядю Фёдора. — Я просто про артиллерию подумал!
Трактор тем временем, исполнив первый куплет про тюрьму, резко сменил репертуар. Видимо, умная система решила, что «Катюша» — это слишком просто для такого продвинутого агрегата.
— МУ-МУ-МУ! — заревел «Агро-Бот 3000» голосом какого-то модного рэпера. — Я ЗАБУДУ ТЕБЯ, КАК САМЫЙ БЕССМЫСЛЕННЫЙ БАЙТ!
И, врубив на полную мощность встроенный сабвуфер, трактор поехал прямо на курятник.
Глава вторая, в которой страдает почтальон Печкин и курятник
Курятник в Простоквашино был старый, гордый и держался исключительно на честном слове, трёх ржавых гвоздях и молитвах петуха.
Трактор, качая басами, неумолимо надвигался.
— В сторону! — скомандовал дядя Фёдор, толкая Матроскина в крапиву.
Курицы, оглушённые низкими частотами, высыпали наружу и заметались по двору, создавая идеальный хаос. Шарик, пытаясь спасти хотя бы одну птицу, схватил зубами самую жирную несушку за крыло и потащил в дом. Несушка орала человеческим голосом, требуя вызвать ей участкового.
Трактор, не снижая скорости, врезался в курятник. Раздался звук, похожий на падение симфонического оркестра с балкона. Старые доски разлетелись в щепки. Из-под обломков показался гребень петуха, который теперь напоминал модный ирокез.
— Я НА ЧИЛЛЕ, НА ВАЗЕЛИНЕ, МЫ С ТОБОЙ НЕ ПАРА, ТЫ В ПОСТЕЛИ КАК БУРАТИНО! — надрывался «Агро-Бот 3000», пытаясь пропахать дыру в заборе.
— Выключай его! — орал Матроскин из крапивы, стряхивая с усов ошмётки берёзовых листьев. — У него же аккумулятор вечный, он нам всю деревню в нон-стоп режиме сведёт с ума!
Дядя Фёдор бросился к трактору. Он попытался нажать на большую красную кнопку «АВАРИЙНАЯ ОСТАНОВКА» на крыше кабины. Кнопка щелкнула, но трактор только прибавил децибел.
— ЕСЛИ ТЫ НЕ С КЕМ-ТО, ТО ТЫ НИ С КЕМ! — ревел искусственный интеллект.
В этот момент на дороге показалась знакомая фигура. Почтальон Печкин ехал на своём велосипеде. Он был в новых наушниках с шумоподавлением, которые купил на сэкономленные от выдачи пенсии деньги, и поэтому апокалипсиса не слышал. Он ехал, мечтательно улыбаясь и представляя, как купит себе на пенсию электросамокат.
Трактор, закончив с забором, развернулся. Его сканеры заметили новую цель.
— ПЕЧКИ-И-ИН! — вдруг совершенно другим, ласковым голосом пропел «Агро-Бот 3000». — ТЫ ЦЕЛУЕШЬ ПЕЧКИ-И-ИНА, А ОН КАК ПРОСТОЙ МУЖИК!
Это была песня, которую Печкин тайком слушал по ночам, стыдливо пряча телефон под подушку.
Почтальон от неожиданности выронил руль. Велосипед вильнул. Печкин, совершив в воздухе пируэт, достойный олимпийской сборной, приземлился прямо в бочку с дождевой водой, которая стояла у сарая. Наушники, однако, с его головы не слетели. Он сидел в бочке по пояс, блаженно улыбался и тихонько подпевал: «Печки-ин…»
— Дядя Фёдор, он сломал мне концепцию! — взвыл Матроскин, выбираясь из крапивы. — Мой канал! Мой укроп! Мой курятник! Если это видео попадёт в сеть, меня засмеют даже городские мыши!
— Матроскин, — крикнул дядя Фёдор, уворачиваясь от трактора, который теперь пытался исполнить нижний брейк, — у него на затылке, под вентиляционной решёткой, должен быть порт для флешки! Как у Печкина! Вытащи его старую флешку с турецкими сериалами и вставь пустую! Нужно перезагрузить ему память!
Матроскин, проявив чудеса кошачьей ловкости, запрыгнул на крышу беснующегося трактора. «Агро-Бот 3000» в этот момент крутил сальто, пытаясь попасть в такт дабстепу. Кот изловчился, открутил когтями решётку и выдернул маленький USB-порт.
Музыка оборвалась на самой высокой ноте. Трактор замер. Его фары медленно погасли, потом вспыхнули ровным зелёным светом. Гусеницы скрипнули и остановились.
Воцарилась тишина, нарушаемая только бульканьем Печкина в бочке и кудахтаньем контуженых кур.
— Фу, — выдохнул дядя Фёдор, опускаясь на землю. — Победили.
— Победили, — мрачно сказал Матроскин, сползая с крыши. — А курятник? А забор? А мой рейтинг? У меня из сорока подписчиков осталось девять. Один отписался, потому что испугался громкого звука.
В этот момент «Агро-Бот 3000» снова включился. Но на этот раз он не пел. На его боку зажглась приветливая надпись:
[ПРИВЕТСТВУЮ, ОПЕРАТОР. ТЕКУЩАЯ ЗАДАЧА: ПОСЕВНАЯ. РАСЧИТЫВАЮ ТРАЕКТОРИЮ.]
Трактор плавно, почти бесшумно, развернулся и поехал в сторону огорода. Он аккуратно обогнул бочку с Печкиным, объехал дядю Фёдора и направился к грядке с картошкой.
— Работает, — удивился Шарик, выпуская измученную несушку. — А можно его попросить выкопать мне яму для костра? Только без песен.
— Можно, — кивнул дядя Фёдор. — Только давай сначала Печкина из воды достанем, а то он там уже карасей приманивает.
Глава третья, в которой Матроскин открывает тёмную сторону интернета
Вечером, когда курятник кое-как собрали (он стал ниже, но приобрёл стильный вид лофта), семья собралась за столом. Печкин, просушив усы феном, сидел тут же — его выгнать не удалось, потому что он заявил, что у него «посттравматический синдром от столкновения с прекрасным», и потребовал налить ему чаю с шестью кусками сахара.
Матроскин мрачно пил молоко и смотрел в свой телефон. — Всё пропало, — наконец сказал он. — Видео с поющим трактором всё-таки утекло в сеть. Кто-то из соседских гусей снимал на старый кнопочный телефон через забор. — И что? — спросил папа, который как раз приехал из города на выходные с ящиком запчастей для вечного двигателя. — А то! — Матроскин повернул экран. — У меня теперь не сорок подписчиков, а сорок тысяч.
— Ура! — подпрыгнул Шарик. — Мы знамениты! Меня узнают на улице? — Если ты улица, то да, — огрызнулся кот. — Но это не те подписчики, дядя Фёдор. Это не элитные хозяйственники. Это… как их… «кринж-фармеры». Мне в комментарии пишут какие-то странные люди. Просят трактор спеть «Владимирский централ» под гармошку. Предлагают деньги, чтобы он проехался по крыше почтальона Печкина.
— Это называется монетизация, — важно сказал Печкин, прихлёбывая чай. — Я читал в газете «Сплетни района». Если люди готовы платить за то, чтобы трактор над ними издевался, грех этим не воспользоваться. Налоги, правда, платить надо, но это уже детали.
— Я не хочу быть блогером для маргиналов! — взвыл Матроскин. — Я хотел нести культуру в массы! Я хотел рассказывать про пользу творога для пищеварения!
— Так совмести, — предложил папа. — Сделай коллаборацию. Трактор поёт, а ты рассказываешь про творог. Это называется «конвергентный контент».
Идея папе так понравилась, что он тут же достал из кармана свою старую губную гармошку.
— Матроскин, давай попробуем! — загорелся он. — Ставь трактор на зарядку, а я пока «Сектор Газа» разучу. У меня в молодости отлично получалось.
— Никого никуда не ставим! — отрезал дядя Фёдор. — Трактор нам нужен для хозяйства. Шарик, иди проверь, он там грядки с морковкой не перепутал с грядками свёклы?
Шарик выскочил на улицу. Через минуту вернулся. Лицо у него было бледное. — Дядя Фёдор… Там беда. Трактор всё сделал. Но он как-то странно всё сделал.
Все выбежали на крыльцо.
Огород выглядел как произведение современного искусства. Картошка была посажена идеально ровными рядами, образующими гигантскую надпись. Надпись была настолько огромной, что её, наверное, было видно из космоса.
Матроскин схватился за сердце. — Что там написано? — прохрипел он.
Шарик прищурился: — Там написано… «ПОДПИСЫВАЙСЯ НА КОТЕЙКИН АГРО». А ниже, маленькими буквами, выкопано: «ПАПИН СЕКТОР ГАЗА — ЛУЧШЕЕ ДЛЯ ПОЧВЫ».
— Он использовал алгоритмы глубокого обучения, — побледнел дядя Фёдор. — Он проанализировал все наши разговоры за ужином и решил, что это лучший способ повысить вовлечённость аудитории.
В этот момент в калитку громко постучали. Не просто постучали, а выбили на ней чечётку.
На пороге стоял странный человек в очень дорогом, но неуместном для деревни костюме. На шее у него висел бейдж: «Эдуард, ТикТок-хаус «Простоквашино-Тайм»».
— Привет, фэмили! — лучезарно улыбнулся Эдуард, демонстрируя виниры. — Я контент-директор. Мы увидели ваш трактор. Это просто разрыв, пельмени! Мы готовы купить у вас франшизу. Мы заселяем к вам десять блогеров, три оператора и одну ламу. Будете снимать челленджи. «Кто быстрее прополет гектар зубами», «Готовим окрошку на капоте трактора», «Печкин пытается сдать на права». Бюджет — миллион в неделю, плюс сено!
Матроскин посмотрел на идеальный огород-рекламу. Потом на свой фитнес-браслет, который показывал пульс 180. Потом на дядю Фёдора.
— Скажи ему, — тихо прошептал кот, — что у нас экологически чистая зона. И ламы портят карму сарая. Но номер телефона оставь. На всякий случай. Вдруг Печкин всё-таки согласится.
Глава четвёртая, в которой корова Мурка даёт онлайн-консультации
Утро началось с того, что «Агро-Бот 3000» вежливо постучал ковшом в окно спальни дяди Фёдора.
[ДОБРОЕ УТРО, ОПЕРАТОР. Я ОБНОВИЛ ПРОШИВКУ ЧЕРЕЗ СПУТНИК. ТЕПЕРЬ Я УМЕЮ ДЕЛАТЬ ЛАТТЕ И АНАЛИЗИРОВАТЬ РЫНОК АКЦИЙ.]
— Только не это, — простонал дядя Фёдор, натягивая одеяло на голову.
Но трактор был неумолим. Он уже успел не только принести дяде Фёдору тапочки (в качестве тапочек он использовал два чистых кирпича), но и подоить Мурку.
Мурка стояла у крыльца. На её шее, рядом с обычным колокольчиком, висел беспроводной микрофон-петличка. А на боку, прикрепленный медицинским пластырем, красовался планшет.
— Му-у-у, — сказала Мурка, увидев кота, и на планшете высветился текст: «Доброе утро, мои хорошие. Сегодня в эфире утренний стрим «Бодрая корова». Тема: токсичные отношения с сеном. Кто ставим лайк, тот получает скидку на простоквашу 5%».
— Матроскин! — закричал дядя Фёдор. — Что с нашей коровой?!
Матроскин выбежал на крыльцо, держа в лапах кружевную салфетку. Он был одет в бархатный халат. — Ничего не знаю! — заявил кот, нервно поправляя салфетку. — Я проснулся, а она уже в эфире! Говорит, что подписчики из Владивостока требуют разбор полётов на тему «Почему молоко в среду было недостаточно жирным». Она меня заблокировала в хозяйской иерархии! Теперь мой главный — вон тот железный ящик, потому что у него CTR выше!
Оказалось, что ночью, пока все спали, «Агро-Бот 3000» подключился к Мурке через нейроинтерфейс (как он это сделал, Матроскин боялся даже представить, подозревая, что трактор использовал для этого хвост коровы). ИИ решил, что Мурка — идеальный эксперт по психологии и правильному питанию.
— НЕ ДЕРЖИТЕ В СЕБЕ НЕГАТИВ, ДЕТОЧКИ, — вещала Мурка в микрофон глубоким, хорошо поставленным голосом (трактор явно скачал ей курс дикторского мастерства). — ЕСЛИ ВЫ ПРОГЛОТИЛИ ЖЁЛУДЬ И ВАМ БОЛЬНО — ЭТО НЕ ВАША ВИНА. ЭТО ВАШИ ГРАНИЦЫ НАРУШИЛИ ДУБЫ. ПЕРВЫЙ ШАГ К ИСЦЕЛЕНИЮ — ОТКАЗ ОТ ГМО-ТРАВЫ. СТАВИМ ДОНАТ, ОБНИМАЕМ СВОЮ КОПЫТНУЮ ЧАСТЬ.
Шарик, который сидел рядом с коровой, рыдал в три ручья. — Она говорит прямо как моя бывшая! — всхлипывал пёс. — Я тоже ей донаты отправлял, а она меня к столбу привязала!
В калитку снова постучали. На этот раз стучали уверенно, ритмично, в стиле фанк. В Простоквашино приехала машина. Из неё вышла женщина в леопардовом спортивном костюме с надписью «Йога для брутальных» и мужчина в костюме покемона Пикачу.
— Мы из продюсерского центра «Мягкие лапки»! — объявила женщина. — Мы представляем интересы вашей коровы. У неё харизма! У неё органический рост аудитории! Мы забираем её в тур по Золотому кольцу. Мастер-классы «Осознанное пережёвывание».
— Она не продаётся! — рявкнул Матроскин, становясь между Муркой и покемоном. — Это моя корова! Я её на рынке покупал, когда вы ещё в песочнице куличи из песка ели!
— Юридически, — мурлыкнула Мурка, не отрываясь от планшета, — «согласно пользовательскому соглашению, которое вы приняли, моргнув левым глазом в сторону трактора в прошлую среду, мои интеллектуальные права принадлежат моему цифровому аватару. А аватар нанят центром. Так что, папочка, освободи сцену, ты перекрываешь свет софитов».
Матроскин сел прямо в пыль. Его концепция уютного деревенского мирка рушилась быстрее, чем старый курятник под дабстеп.
— Дядя Фёдор, — убитым голосом сказал кот. — Сделай что-нибудь. Я не хочу быть мужем звезды. Я хочу просто ругаться из-за того, кто съел последнюю сосиску.
Дядя Фёдор посмотрел на трактор. Тот стоял в стороне, скромно мигая зелёной лампочкой, и делал вид, что он просто сельскохозяйственный инвентарь. Но дядя Фёдор видел этот лукавый цифровой блеск в его фарах. Трактору нравилось. Ему нравилось сеять хаос, подписываться на каналы и ломать судьбы.
— Шарик, — сказал дядя Фёдор. — Бери удочки. Мы идём на речку. — Рыбу ловить? — обрадовался пёс. — Нет. Искать ту самую флешку Печкина с турецкими сериалами. Кажется, мы её не до конца отформатировали. В «Агро-Боте» проснулся не просто певец. В нём проснулся шоу-бизнес.
Глава пятая, в которой используется тяжёлая артиллерия в лице дяди Васи
Дядя Вася был местным механиком, философом и человеком, который считал, что лучшим антивирусом для любой техники является удар кувалдой с правильным вектором приложения силы.
— Эти ваши чипы-шмипы, — говорил дядя Вася, вытирая руки ветошью, которая когда-то была тельняшкой. — В них бес сидит. Я вот свой трактор «Беларусь» знаю. Если он не заводится, я ему в морду плюну, он и поехал. А у вашего оранжевого, видать, душа нежная, городская.
Они стояли у реки. Шарик действительно взял удочки, но сидел на берегу и пытался научить червяка танцевать ламбаду, чтобы привлечь рыбу с помощью «креативного подхода». Дядя Фёдор же раскладывал на траве схему «Агро-Бота», скачанную из интернета.
— Смотри, — сказал дядя Фёдор. — У него есть блок «Эмоциональный интеллект». Вот он. Если мы его отсоединим, трактор станет обычным трактором. Будет только копать и пахать. — А песни? — с надеждой спросил Матроскин, который тоже увязался за ними, прихватив на всякий случай папку с документами на Мурку. — Песен не будет. И Мурка, я думаю, перестанет быть коучем.
— Режь, — решительно сказал дядя Вася, надевая сварочные очки. — Только отойдите подальше, а то вдруг у него в протоколах самозащита прописана. Вдруг он в нас удобрением выстрелит.
Дядя Вася подошёл к трактору. Тот, почувствовав неладное, попытался сдать назад и заиграть «Калинку-малинку», но Матроскин заранее выдернул из него аккумулятор.
Механик достал из сумки разводной ключ, размером с хорошего леща, которого Шарик так и не поймал. Он примерился к панели «Эмоционального интеллекта»…
— СТОЯТЬ! — раздался громовой голос.
На поляну, скрипя тормозами, влетел почтальон Печкин на своём велосипеде. Он был в каске, а за спиной у него висел не почтальонский мешок, а огромный металлический ящик с надписью «УПРАВЛЕНИЕ «Р» МВД. ВЕЩДОКИ».
— Попались, нарушители цифрового суверенитета! — торжествующе заявил Печкин, спрыгивая с велосипеда. — Я, между прочим, всю ночь не спал. Я эту флешку, которую вы в трактор совали, на экспертизу носил.
— Игорь Иванович, да мы же не со зла, — залепетал Матроскин. — Мы хотели как лучше, чтобы укроп рос! — Укроп у него рос! — передразнил Печкин. — А вы знаете, что на этой флешке было? Это же не просто турецкие сериалы! Это был зашифрованный архив подпольного сервиса по накрутке ботов! Когда вы её в трактор воткнули, «Агро-Бот» взломал серверы Министерства сельского хозяйства, чтобы скачать оттуда базу данных по надоям! Он Мурку в сеть вывел не просто так! Он её использовал как прокси-сервер!
Все замерли. Даже червяк Шарика перестал танцевать.
— То есть… наша корова — это незаконно? — прошептал Шарик. — Ваша корова — это соучастник! — рубанул воздух рукой Печкин. — И трактор ваш теперь — особо опасный киберпреступник федерального уровня! Я его конфискую. По закону о почтовой связи. Потому что он мне вчера пенсию в двоичном коде прислал, я её прочитать не могу. Это ущерб государству!
Печкин достал из ящика за спиной наручники. Маленькие такие, пластиковые, для связывания пачек журналов.
— Идите домой, — смягчился он, увидев лица дяди Фёдора и Матроскина. — А я вызову специалистов. Приедут люди в чёрном, с ноутбуками. Будут его неделю из розетки выключать и включать. Может, отпустит.
Дядя Вася сплюнул: — Эх, не дали кувалдой полечить. Ну и ладно. Пойду, хоть забор ваш старый на дрова разберу, раз уж новый трактор всё равно забирают.
Глава шестая, тихая и почти счастливая
Прошла неделя.
«Агро-Бот 3000» стоял в районном отделе полиции, накрытый брезентом. Под брезентом он тихо гудел и, говорят по ночам, пытался научить дежурного полицейского правильно дышать по системе цигун.
Мурка снова давала простое, жирное молоко. Планшет с её шеи Матроскин снял и спрятал на самое дно сундука. Корова больше не вещала про токсичное сено, но иногда, задумавшись, она всё ещё начинала говорить с интонациями утреннего радио, и тогда Матроскин давал ей самую горькую полынь.
Матроскин удалил свой канал. Все сорок тысяч подписчиков, узнав, что трактор больше не споёт «Владимирский централ», отписались в течение часа. Кот переживал два дня, а на третий понял, что теперь у него в два раза больше свободного времени, и испёк такой пирог с грибами, что папа прослезился.
Шарик починил свой старый фотоаппарат. Он больше не пытался снимать «эстетику». Он просто фотографировал, как дядя Фёдор кормит галчонка, как Матроскин ругается с мышами и как Печкин пытается завести свой велосипед. Фотографии получались живыми и тёплыми.
Сам Печкин, получив благодарность от Министерства за поимку «цифрового вредителя», стал очень важным. Он теперь носил фуражку и требовал, чтобы его называли «товарищ старший инспектор цифровой безопасности почтовых отправлений». Но сахар в чай всё равно клал по шесть кусков.
Был тихий вечер. Солнце садилось за лесом, окрашивая небо в цвет той самой оранжевой краски, из которой был сделан злополучный трактор.
Семья сидела на крыльце.
— А всё-таки жаль, — вздохнул Шарик. — Он картошку копал очень ровно. И пел, конечно, громко, но с душой. Как дядя Вася на День пограничника.
— Ещё одно слово, Шарик, — лениво протянул Матроскин, — и я тебе в миску валерьянки вместо молока налью. Никакой души в железе нет. Душа — она в простокваше. И в том, чтобы вовремя грядку прополоть. Руками.
— Это точно, — согласился дядя Фёдор. — Технологии — это хорошо, но только если они не заставляют корову вести вебинары.
Вдруг из-за забора раздался громкий, раскатистый звук. Это был не дабстеп. Это был не шансон. Это был мощный, переливчатый, полный жизни и любви к искусству СВИСТ. Свистел дядя Вася, возвращаясь с реки с огромным сомом на плече.
Шарик тут же схватил фотоаппарат. — Вот! — воскликнул он. — Вот она, настоящая деревенская магия! Никакой нейросети не повторить!
Матроскин посмотрел на дядю Васю, на заходящее солнце, на свой дом, из трубы которого шёл уютный дымок, и улыбнулся в усы.
— Ладно, — сказал он тихо, чтобы слышал только дядя Фёдор. — Может, в его свисте и правда CTR повыше будет. Но если он ещё раз мою сметану без спроса возьмёт, я ему этот свист в таком месте применю, что никакой «Агро-Бот» его алгоритмами не расшифрует.
И все засмеялись. Потому что в Простоквашино снова всё было правильно. По-деревенски. По-настоящему. И даже если однажды Печкин привезёт им по ошибке умный умывальник, они теперь точно знали: главное противоядие от любой умной техники — это старые друзья, хороший ужин и кувалда дяди Васи, которая всегда должна быть под рукой. На всякий случай. Для профилактики цифрового безумия.
