Ветер с восточных холмов принёс запах гари. Тонкая струйка дыма вилась над лесом, похожая на серую нить, вплетённую в зелёное покрывало крон. Жители небольшого городка у опушки ещё спали, но белка, прыгавшая по веткам, резко остановилась и принюхалась. Что-то было не так с утренним воздухом. Она заметила, как из-за дальнего хребта, где росли вековые дубы, поднимается не обычный туман, а плотная, тяжёлая пелена, и в этой пелене мелькали странные, как будто электрические, синие искры.
Соник проснулся мгновенно. Он не любил тревожные запахи, а этот казался ему слишком уж знакомым, похожим на тот, что оставался после взрывов в лабораториях доктора Роботника. Синий ёж потянулся, размял лапы, сделал пару быстрых кругов по своей норе, чтобы прогнать сон. Сквозь небольшое круглое окошко, вырытое в корнях старой сосны, пробивался рассеянный утренний свет. В доме было тихо, только где-то за стеной, в кладовой, тихонько гудел старый холодильник, который Тейлз починил на прошлой неделе.
Соник вышел наружу и вдохнул полной грудью. Да, определённо, гарь. И не простая. В воздухе чувствовалась лёгкая, почти неуловимая вибрация, как будто где-то далеко работал огромный, исполинский механизм, заставлявший дрожать даже листву на деревьях. Ёж оглянулся на дом, где ещё спал его юный друг. Тейлз, двухвостый лисёнок, наверняка уже почувствовал бы неладное своими чувствительными ушами, но после вчерашних полётов и ремонта «Торнадо» он вымотался так, что даже гром не разбудил бы его.
Соник решил не паниковать раньше времени. Может, это просто горел старый сухостой, подожжённый молнией? Но синие искры… Они не давали покоя. Ёж потянулся, сделал пару кругов вокруг сосны, разгоняя кровь. Он мог бы сейчас рвануть к холмам, преодолеть расстояние за пару минут, но тогда пришлось бы оставить Тейлза одного, а этого Соник не любил. Маленький лис, хоть и был удивительно талантливым механиком и верным другом, всё же оставался ребёнком, и сердце ежа каждый раз сжималось при мысли, что с ним может что-то случиться.
Он тихонько заглянул в комнату Тейлза. Лисёнок спал, свернувшись калачиком на кровати, его два хвоста мерно поднимались и опускались в такт дыханию. На столе рядом с ним лежали чертежи, исписанные мелким, аккуратным почерком, и паяльник, от которого ещё пахло разогретым металлом. Соник улыбнулся, поправил сползшее одеяло и тихонько прикрыл дверь. Пусть поспит ещё немного.
Из кухни послышался осторожный шорох. Соник повернул голову и услышал знакомое покашливание. Это был старый барсук Слиппи, который часто захаживал к ним на завтрак. Он уже сидел за столом, держа в лапах большую глиняную кружку с чаем, от которого поднимался пар.
— Слышал, — коротко сказал барсук, не оборачиваясь.
— Дым, — ответил Соник, присаживаясь напротив. — И что-то ещё. Ты не знаешь, что это?
Слиппи сделал глоток, поморщился, будто чай обжёг язык, и поставил кружку на стол.
— Ночью видел огни. Там, за Гремящим хребтом. Будто звёзды падали, только вверх. И гром был, но без туч. Не к добру это, Соник. У нас таких чудес отродясь не бывало.
Ёж нахмурился. Гремящий хребет находился в добрых двадцати милях от их дома, в самом сердце Забытого леса. Местные жители обходили те места стороной: там, по слухам, жили странные существа, видевшие сны наяву, и росли деревья, которые шептали на незнакомом языке. Соник никогда не верил в сказки, но к лесу уважение испытывал: слишком уж много загадок таилось в его глубине.
— Ночью? — переспросил Соник. — Значит, горит уже давно. Почему не разбудил раньше?
— А что толку? — Слиппи пожал плечами. — Ты и сам знаешь, что просто так туда соваться не стоит. Но теперь, когда рассвело, может, и стоит взглянуть. Лес большой, если огонь пойдёт сюда…
Барсук не договорил, но Соник понял его без слов. Сухой сезон стоял уже вторую неделю, и любая искра могла превратиться в настоящий пожар, который угрожал бы не только лесу, но и городу, и всем, кто жил у опушки. Медлить было нельзя.
— Разбуди Тейлза, — попросил Соник, вставая. — Скажи, пусть проверит датчики. У него на крыше стоят какие-то штуковины, он говорил, они улавливают изменения в воздухе. Может, хоть что-то поймём.
Слиппи кивнул, снова взял кружку и принялся пить чай, не проявляя особого беспокойства. Соник знал, что этот барсук повидал многое и просто так его напугать сложно, но отсутствие спешки в его движениях не обманывало ежа: старик был встревожен.
Соник вышел на крыльцо, потянулся, и в тот же миг, когда его ноги коснулись земли, он рванул с места. Мир вокруг смазался, деревья превратились в размытые зелёные полосы, ветер свистел в ушах. Ежу нравилась скорость, нравилось чувство, когда тело становится лёгким, почти невесомым, а расстояние до цели уменьшается так быстро, что кажется, будто само пространство подчиняется твоей воле. Он пробежал мимо спящих домов, мимо старого моста через реку, мимо поляны, где вчера вместе с Тейлзом запускал модели самолётов. Всё это осталось позади, а впереди вырастал лес.
У опушки он остановился. Здесь дым чувствовался сильнее, но не настолько, чтобы говорить о близком пожаре. Запах был странный, горьковатый, с привкусом металла. Соник прислушался. В лесу было тихо. Слишком тихо. Не пели птицы, не стрекотали кузнечики, не шуршали листья под лёгким утренним ветерком. Лес будто замер в ожидании чего-то страшного.
Ёж сделал шаг вперёд, и под его ногой хрустнула сухая ветка. Звук разнёсся далеко, эхом отразившись от древесных стволов. Соник вздрогнул: обычно лес отвечал на такие звуки шорохом и птичьим гомоном, но сейчас в ответ пришла лишь тишина.
Он пошёл осторожно, внимательно глядя под ноги и по сторонам. Вековые дубы стояли плотной стеной, их корни, выпиравшие из земли, напоминали узловатые лапы неведомых существ. Трава была примятой, будто здесь недавно прошло большое стадо животных, но следов Соник не увидел. Только странные, выжженные пятна на земле, похожие на те, что остаются после удара молнии. Их было много, они тянулись цепочкой вглубь леса, и чем дальше, тем чаще встречались.
Соник коснулся одного из пятен рукой. Земля была тёплой, как будто её недавно грели изнутри. Ёж отдёрнул лапу. Это не походило на обычный пожар. Скорее на след какого-то мощного электрического разряда, бьющего из-под земли. И это настораживало.
Он двинулся дальше, следуя по цепочке пятен. Лес становился гуще, деревья выше, их кроны смыкались так плотно, что солнечный свет едва пробивался сквозь листву. В полумраке выжженные следы казались ещё более зловещими, они слабо светились голубым, будто в глубине земли всё ещё гуляли электрические токи.
Через некоторое время Соник вышел на небольшую поляну. Здесь деревья расступались, и над поляной висел плотный слой дыма, сквозь который не проходил свет. В центре поляны земля была разворочена, как будто гигантская ладонь вырвала огромный кусок грунта и отбросила его в сторону. В яме глубиной не меньше трёх метров копошилось что-то, похожее на тёмную, шевелящуюся массу. От неё исходило то самое синее свечение, которое Соник видел в лесу.
Ёж замер, притаившись за кустом. Ему приходилось встречаться с разными тварями, которых создавал доктор Роботник, но это существо не было похоже ни на одного из его роботов. Оно было… живым. И в то же время не совсем. Масса пульсировала, словно дышала, и от неё исходил низкий, едва слышный гул, от которого дрожали листья на деревьях.
Соник прищурился, пытаясь рассмотреть существо лучше. Оно было не одно. Из ямы торчали щупальца, похожие на корни, которые шевелились, обшаривая края ямы. Время от времени одно из них касалось дерева, и тогда по стволу пробегали голубые искры, а листья на мгновение вспыхивали призрачным светом и снова гасли.
Внезапно существо замерло. Щупальца перестали двигаться, синее свечение стало ярче, и из ямы донёсся низкий, протяжный звук, похожий на стон. Соник почувствовал, как земля под ногами завибрировала. Существо почуяло его.
И в этот момент из-за деревьев раздался крик. Высокий, отчаянный, полный ужаса. Соник рванулся на звук, забыв об осторожности. Кусты трещали, ветки хлестали по лицу, но ёж не обращал на это внимания. Крик повторился, теперь ближе, и Соник увидел её.
Маленькая ежиха, совсем ещё ребёнок, висела на корне дерева, зацепившись за него одной лапкой. Вторая лапка была вывернута под неестественным углом, а из глаз текли слёзы. Под ней, внизу, из земли поднимались тонкие, извивающиеся побеги с острыми шипами. Они тянулись к девочке, цеплялись за её платье, пытались стащить вниз.
— Держись! — крикнул Соник и бросился вперёд.
Он схватил ежиху свободной лапкой, одновременно отбивая хвостом наступающие побеги. Те извивались, как змеи, и при каждом прикосновении испускали разряды. Соник почувствовал, как сквозь тело проходят электрические импульсы, но не остановился. Ему уже приходилось сталкиваться с электричеством, и хотя это было неприятно, он знал, что может выдержать.
Он сдёрнул девочку с корня и прижал к себе. Её маленькое тельце дрожало, она всхлипывала, но уже не кричала. Соник отпрыгнул назад, подальше от ямы и от шипастых побегов, которые всё ещё тянулись к ним, но, лишённые жертвы, начали медленно втягиваться в землю.
— Тише, всё хорошо, — проговорил Соник, поглаживая ежиху по голове. — Ты в безопасности.
Он отбежал на несколько десятков метров и остановился под большим дубом. Девочка всё ещё дрожала, прижимаясь к нему всем телом. Она была в разорванном светло-голубом платьице, на ногах — ссадины и кровь, а на лапке, которая была вывернута, быстро набухал синяк.
— Как тебя зовут? — спросил Соник, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Оливия, — прошептала девочка. — Я… я просто гуляла у старого дуба, а потом земля… она вдруг стала мягкой, и я провалилась…
Она снова заплакала, уткнувшись в плечо Соника. Ёж оглянулся. Поляна осталась позади, но синее свечение всё ещё пробивалось сквозь деревья, и гул не утихал. Нужно было уходить, и как можно скорее.
Соник посадил Оливию на траву, внимательно осмотрел её лапку. Перелом, кажется, не был открытым, но без помощи медика точно не обойтись. И как она вообще оказалась так далеко от дома? До ближайшего поселения было не меньше часа ходьбы, а уж для ребёнка и того больше. Что-то тут не сходилось.
— Откуда ты? — спросил он, осторожно ощупывая повреждённую конечность.
— Мы живём за оврагом, — всхлипнула Оливия. — Мой папа — дровосек. Мы вчера приехали к тёте, она живёт у Гремящего хребта. Ночью я не могла уснуть, а потом увидела свет в окне. Красивый такой, голубой. Мне стало любопытно, и я пошла туда. А потом началось…
Она замолчала, снова уткнувшись в колени. Соник нахмурился. Значит, ночью девочка ушла из дома и заблудилась в лесу, следуя за голубым светом. И это свет привёл её к тому существу в яме. Выходит, тварь специально заманивала жертв? Или это случайность? Но в любом случае, теперь был уже день, и нужно было срочно выбираться.
Соник поднял Оливию на руки. Она была лёгкой, почти невесомой, и ёж почувствовал, как сильно бьётся её сердце — быстро-быстро, как у пойманной птички.
— Я отнесу тебя домой, — сказал он. — Только покажу, как идти.
Оливия не ответила, лишь крепко обхватила его шею руками. Соник сосредоточился, прислушиваясь. Гул, доносившийся со стороны поляны, начал меняться. Теперь в нём слышались новые нотки — высокие, резкие, похожие на скрежет металла по стеклу. Существо, кажется, проснулось окончательно.
Соник рванул с места. Он бежал, лавируя между деревьями, стараясь не столкнуться с корнями и не споткнуться о камни. Ветки хлестали по лицу, но он упорно продвигался вперёд, унося Оливию подальше от опасности. Вскоре позади раздался треск, как будто огромное дерево рухнуло, сломанное пополам. Соник не обернулся.
Лес, казалось, сопротивлялся. Ветви цеплялись за его иглы, корни неожиданно выпирали из-под земли, заставляя спотыкаться. Синее свечение преследовало их, отражаясь на стволах и листве. Соник слышал, как позади, совсем близко, затрещали кусты, и краем глаза увидел, как из земли вытягивается длинный побег с шипами, тянущийся к ним.
Ёж подпрыгнул, оттолкнувшись от ствола дерева, и побег схватил лишь пустоту. Затем он ускорился, выжимая из своего тела максимум. Оливия вскрикнула, прижалась к нему ещё крепче, но Соник не сбавлял темпа. Он знал, что только скорость спасёт их.
Наконец, впереди показался просвет. Опушка! Соник выскочил из леса, пробежал ещё метров сто и остановился, тяжело дыша. Оливия дрожала у него на руках, но уже не плакала. Она смотрела широко раскрытыми глазами на стену леса, оставшуюся позади.
Там, среди деревьев, всё ещё мерцало голубое свечение, но оно не выходило за границу опушки, словно невидимая преграда удерживала его. Соник поставил Оливию на ноги, но она не могла стоять — повреждённая лапка подогнулась, и девочка опустилась на траву.
— Всё, мы в безопасности, — сказал Соник, тяжело дыша. — Дальше оно не пойдёт.
Оливия подняла на него заплаканные глаза.
— Оно… оно хотело забрать меня? — прошептала она.
Соник не знал, что ответить. Он не понимал, что это было, но одно знал точно: существо охотилось. И если у него получилось заманить одну девочку, то получится и других. Нужно было предупредить жителей, а ещё лучше — выяснить, как уничтожить эту тварь.
— Пойдём, — сказал он, подхватывая Оливию снова на руки. — Отведу тебя к тёте, а потом разберёмся.
Дорога до дома тёти Оливии заняла чуть меньше получаса. Соник не бежал на полной скорости, чтобы не причинять девочке боль, но шёл достаточно быстро. Дом стоял у самого подножия Гремящего хребта, окружённый высокими соснами. Это было небольшое каменное строение с вьющимся плющом по стенам и уютным крыльцом, на котором стояли горшки с геранью.
Когда Соник появился на тропинке, ведущей к дому, дверь распахнулась, и на порог выскочила пожилая ежиха в фартуке. Её лицо было бледным, в глазах стоял страх.
— Оливия! — воскликнула она, бросаясь навстречу. — Где ты была? Твой отец с самого рассвета ищет тебя в лесу!
Соник передал девочку в заботливые руки тётки, которая тут же запричитала, разглядывая её ссадины и синяки. Оливия прижалась к ней, снова заплакав, теперь уже от облегчения.
— Спасибо вам, — произнесла ежиха, поднимая глаза на Соника. — Я… я не знаю, что бы мы делали. Её отец сейчас в лесу, наверное, бродит там один…
— Я найду его, — пообещал Соник. — И предупрежу об опасности. А пока заприте двери и не выходите наружу. В лесу появилось что-то очень опасное.
Тётка побледнела ещё сильнее, прижала Оливию к себе и быстро кивнула. Соник развернулся и снова направился к лесу. Но теперь он знал больше. Он знал, чего ожидать, и был готов.
Прежде чем снова войти в лес, он огляделся. Гул, доносившийся из глубины, стал глуше, как будто существо затаилось. Синее свечение больше не пробивалось сквозь деревья. Но Соник не обманывался: тварь была где-то рядом.
Он вспомнил слова Слиппи: огни видели ночью, как падающие звёзды, только вверх. Возможно, существо вышло из-под земли именно ночью, а днём затаилось. Или наоборот. В любом случае, нужно было найти отца Оливии до того, как тварь снова активизируется.
Соник вошёл в лес. На этот раз он двигался медленно, прислушиваясь к каждому звуку. В лесу стояла та же пугающая тишина. Даже ветер, казалось, боялся проникать вглубь.
Он шёл по следам, оставленным недавно: примятая трава, сломанные ветки, отпечатки сапог на мягкой земле. Отец Оливии, судя по следам, двигался в спешке, петляя между деревьями. Он звал дочь — Соник заметил на стволах свежие зарубки, которые тот, вероятно, делал, чтобы не заблудиться.
Следы привели к той самой поляне. Соник остановился на краю, выглядывая из-за дерева. Яма, из которой поднималось существо, теперь была пуста. Только чернели развороченные края, да в воздухе висел тот самый горьковатый запах. Отец Оливии стоял на коленях у края ямы, спиной к Сонику. Его плечи вздрагивали.
Соник вышел из укрытия.
— Эй! — окликнул он. — Ты отец Оливии?
Ежиха-отец вздрогнул, обернулся. У него было осунувшееся, измождённое лицо, покрытое грязью и следами слёз. Увидев Соника, он вскочил.
— Где моя дочь? Ты знаешь, где она? — бросился он к нему, хватая за плечи.
— Она в безопасности, — успокоил его Соник. — Я отнёс её к твоей тёте. У неё сломана лапка, но жить будет.
Мужчина обмяк, опустился на землю, закрыв лицо руками. Из его груди вырвался вздох облегчения, а потом и глухой стон — нервное напряжение, наконец, отпускало.
— Я думал, что потерял её… — прошептал он. — Я искал всю ночь… Этот проклятый лес…
— Нужно уходить, — прервал его Соник. — Здесь небезопасно. То существо, что вырыло эту яму, ещё здесь.
Дровосек поднял на него глаза, и в них мелькнул ужас.
— Так это правда? Я думал, мне показалось… Я видел его. Ещё до рассвета. Оно поднималось из земли…
