Сказка о Сахарном Драконе Карамеле Зубастике и девочке Амели-Сахарная Вата

Сказка о Сахарном Драконе Карамеле Зубастике и девочке Амели-Сахарная Вата. История о том, как страх перед концом сладких снов превращается в самое вкусное приключение, читать на ночь, онлайн

«Самый сладкий сон не тот, в котором много конфет, а тот, который не хочется заканчивать, даже когда просыпаешься».

Вступление: Там, где живёт розовый дракон

В маленьком домике на краю города Конфетных Фонарей (так его назвали дети, потому что фонари там были похожи на леденцы) жила девочка. Её звали Амели-Сахарная Вата, потому что в день её рождения ветер принёс с ярмарки целое облако сахарной ваты и опустил прямо на голову новорождённой. Мама тогда сказала: «Эта девочка будет самой сладкой в мире». И не ошиблась.

Амели была добрая, ласковая и очень любила сладкое. Но была у неё одна странная особенность: она боялась не монстров, не темноты, не грозы. Она боялась, что сладкие сны закончатся.

— А что, если мне приснится самый-самый вкусный сон, а я проснусь на самом интересном месте? — спрашивала она маму перед сном. — Что, если я никогда больше не увижу того розового слона, который угощал меня зефиром?

— Сны всегда заканчиваются, милая, — вздыхала мама. — Но на смену им приходят новые. Ещё лучше.

Амели не верила. Она лежала в кровати, водила пальцем по обоям и думала о том, как удержать сладкий сон подольше, зацепить его за хвост, спрятать в карман пижамы. И чем больше она думала, тем горче становились её предчувствия. Они сворачивались внутри маленькими, колючими комочками, похожими на нерастаявший сахар.

Именно эти комочки и привлекли его.

Её дракона.

Карамель Зубастик проснулся под кроватью Амели ровно в тот момент, когда девочка в сотый раз перевернулась с боку на бок. Он был маленьким — размером с пушистого котёнка, розовым, как жевательная резинка, с чешуёй, которая переливалась всеми оттенками карамели, и с огромными глазами цвета топлёного молока. На спине у него росли крошечные крылышки, похожие на лепестки ириса, а из ноздрей время от времени вылетали не клубы дыма, а маленькие сахарные искры.

— Ты слишком громко думаешь, — сказал дракон, высовывая мордочку из-под кровати. — У меня от твоих горьких предчувствий живот болит.

Амели не закричала. Она привыкла к чудесам — в конце концов, она спала на подушке, которая пахла ванилью, и умывалась из крана, из которого по утрам текла не вода, а жидкий мёд (но только по понедельникам).

— Ты кто? — спросила она.

— Карамель Зубастик, — представился дракон и чихнул. Из его чиха вылетела горсть разноцветных конфетти. — Я живу под кроватями детей, которые слишком много думают о плохом. Я ем их горькие предчувствия. Пережёвываю их и превращаю в сахарную вату. Это моя работа. Но ты, Амели, перестаралась. Твои предчувствия такие горькие, что у меня началась изжога.

— Прости, — виновато сказала Амели. — Я просто боюсь, что мои сладкие сны закончатся.

— Сладкие сны не кончаются, — вздохнул Карамель. — Они просто превращаются в воспоминания. А воспоминания — это те же сны, только их можно пересматривать в любое время. Но ты не веришь. Твоя неверие делает предчувствия горькими, а моя чешуя от горечи становится бледной. Смотри.

Он повернулся боком, и Амели увидела: розовая чешуя дракона местами стала серой, как несвежий зефир, а кое-где на ней выступили липкие, тёмные пятна.

— Ты заболел, — испугалась Амели.

— Немного, — кивнул Карамель. — Если я съем ещё одно твоё горькое предчувствие, то превращусь в Леденцовую Тень. А Леденцовые Тени не едят горечь. Они едят радость. И тогда вместо сладких снов детям будут сниться липкие, пустые кошмары. Так что, пожалуйста, переставай бояться.

— Я не могу, — заплакала Амели. — Я не умею. Научи меня.

Карамель посмотрел на неё своими тёплыми глазами, вздохнул и сказал:

— Есть одно место. Конфетная Луна. Там, где реки текут шоколадом, а ветер дует мятой. Там живёт Старый Леденец — он умеет лечить драконов и человеческие страхи. Но путь туда долгий и опасный. Ты готова?

— Готова, — сказала Амели, вытирая слёзы. — Я не хочу, чтобы ты превращался в Тень. Я хочу, чтобы ты всегда жил под моей кроватью и ел мою горечь.

— Тогда одевайся, — улыбнулся Карамель. — Только не в пижаме. На Конфетной Луне холодно. Там нужны шерстяные носки.

Глава 1. Леденцовая тропа и Мармеладный мост

Амели надела самые тёплые носки (розовые, с оленями), куртку, которая пахла корицей, и сунула в карман три карамельки — на всякий случай. Карамель Зубастик вылез из-под кровати, отряхнулся (чешуя зазвенела, как колокольчики) и вдруг… вырос. Нет, не сильно — до размеров небольшой собаки, но на его спине теперь можно было сидеть.

— Залезай, — сказал он. — Держись за чешую. Она не острая, но скользкая — будь осторожна.

Амели оседлала дракона, обхватила его за шею, и Карамель взмахнул крыльями. Сахарные искры посыпались из-под них дождём, комната поплыла вниз, потолок раздвинулся, как занавески, и они вылетели… в небо.

Но это было не обычное небо. Оно было леденцовым — прозрачным, переливающимся, с вкраплениями мятных и клубничных прожилок. Вместо звёзд светились маленькие драже, а луна… луна действительно была сделана из карамели. Огромный, золотистый шар, от которого тянулись не лучи, а длинные, тонкие нити — как тянучка.

— Держись крепче, — крикнул Карамель. — Сейчас мы сядем на Леденцовую Тропу.

Они приземлились на дорогу, которая была выложена из разноцветных леденцов, плотно прилегающих друг к другу. Тропа уходила вдаль, к подножию Конфетной Луны, которая висела прямо над горизонтом, огромная и манящая.

Но тропа была не пустой. На ней стоял Он.

Мармеладный Мост — так звали стража, который охранял вход на Конфетную Луну. Он был огромным, зелёным, желеобразным, с глазами из засахаренных вишен. Он не двигался, но дрожал — мелко, противно, как желе в тарелке.

— Стой, — сказал Мост голосом, похожим на чавканье. — Дальше нельзя. Только для тех, кто принёс жертву.

— Какую жертву? — спросила Амели, слезая с дракона.

— Самый сладкий свой страх, — ответил Мост. — Отдай мне то, чего ты боишься больше всего, и я пропущу тебя.

Амели задумалась. Она боялась, что сладкие сны закончатся. Но как отдать этот страх? Он же не конфета, не игрушка.

— Закрой глаза, — прошептал Карамель. — Представь свой страх. А теперь представь, что он… леденец. С кислым вкусом. И протяни его Мосту.

Амели закрыла глаза. Она представила страх — он был прозрачным, холодным, похожим на кусочек льда. Но потом она подумала о маминой улыбке, о тёплом какао, о том, что Карамель рядом. И лёд начал таять. И превращаться… в леденец. Кисло-сладкий, мятный, с горчинкой внутри.

Она протянула руку, и в ладони действительно оказался леденец на палочке. Красивый, переливающийся.

— Возьми, — сказала она Мосту.

Мост чавкнул, леденец исчез в его желеобразной утробе. Страж довольно вздрогнул и… расступился. Буквально. Его зелёное тело разъехалось в стороны, открывая проход к Мосту — настоящему мосту, перекинутому через шоколадную реку.

— Иди, — сказал Мост. — Твой страх теперь мой. Но помни: страх, отданный другому, становится легче.

Глава 2. Шоколадная река и Мятный ветер

Мост, по которому они пошли, был сделан из белого шоколада. Он хрустел под ногами, и каждый шаг оставлял след-углубление, который тут же затягивался — шоколад был живым и не любил, когда его травмировали.

Внизу текла река. Настоящая, густая, тёмная. Она пахла какао, и в ней плавали не рыбы, а большие зефирные подушки, на которых спали маленькие сахарные бегемотики.

— Не смотри вниз, — предупредил Карамель. — Шоколадная река затягивает. Если упадёшь — станешь шоколадной статуей. Потом тебя съедят бегемотики.

— Они едят статуи? — ужаснулась Амели.

— Нет, они их облизывают, — поправился дракон. — Это не так страшно, но щекотно.

Они почти дошли до середины моста, когда подул ветер. Мятный, холодный, пронизывающий до костей. Он поднимал сахарную пыль с тропы, кружил её в воздухе и складывал в причудливые узоры — ледяные цветы, хрустальные бабочки, сахарные снежинки.

— Это Мятный Ветер, — сказал Карамель, щурясь. — Он не любит тех, кто боится конца. Он сам — вечный конец. Он дует с Конфетной Луны и говорит всем: «Всё сладкое когда-нибудь заканчивается». Ты должна пройти сквозь него, не закрывая глаз.

Амели шагнула в ветер. Он ударил в лицо, залепил глаза, нос, рот. Он шептал:

— Сладкие сны кончаются. Конфеты кончаются. Любовь кончается. Всё кончается.

— Неправда! — крикнула Амели сквозь ветер. — Сладкие сны не кончаются! Они становятся воспоминаниями! А воспоминания можно пересматривать!

Ветер на секунду замер.

— Пересматривать? — переспросил он удивлённо.

— Да! — крикнула Амели. — Я помню сон про розового слона. Он не кончился. Он живёт во мне. И я могу рассказать его Карамелю. И тогда он станет сном для двоих. А это уже не конец, а… продолжение!

Ветер завыл, закрутился, но уже не злой — скорее, задумчивый. А потом он стих, и из его последнего порыва вылетела маленькая мятная конфета. Она упала прямо в ладонь Амели.

— Это тебе, — сказал Ветер уже тихо, почти ласково. — За то, что напомнила мне: не всё, что кончается, исчезает. Иногда оно просто меняет форму.

Амели сунула конфету в карман. Рядом с тремя карамельками теперь лежала мятная — холодная, но почему-то согревающая.

Глава 3. Конфетная Луна и Старый Леденец

Дальше тропа пошла вверх. Леденцы под ногами стали крупнее, ярче, и каждый издавал свой звук — одни звенели как колокольчики, другие пели, третьи тихонько вздыхали. Конфетная Луна приближалась. Теперь Амели видела, что она не просто карамельная — она была живая. Её поверхность пульсировала, как будто внутри билось огромное сердце.

— Не пугайся, — сказал Карамель. — Луна дышит. Она старая и мудрая. Она помнит все сладкие сны, которые когда-либо снились детям.

Они подошли к подножию. Там, на карамельном троне, сидел Старый Леденец. Он был похож на ледяного старца, но вместо льда — застывший сахар, вместо бороды — сахарная вата, вместо посоха — огромный леденец на палочке, который светился изнутри тёплым, золотым светом.

— Я ждал вас, — сказал Старый Леденец. — Карамель Зубастик, ты болен. Твоя чешуя серая, а искры из ноздрей почти погасли. А ты, Амели-Сахарная Вата, ты боишься конца. Но вы пришли вовремя. Лекарство здесь.

Он указал на самую вершину Луны, где горел маленький, пульсирующий огонёк.

— Это Сердце Конфетной Луны, — сказал Старый Леденец. — Оно дарит сладкие сны всем детям мира. Если ты, Амели, дотронешься до него, то поймёшь одну важную вещь. Но есть условие: ты должна подняться на вершину одна. Дракон останется здесь.

— Я боюсь, — прошептала Амели.

— Бояться — это нормально, — сказал Старый Леденец. — Страх не делает тебя слабой. Он делает тебя человеком, который готов идти дальше, несмотря ни на что.

Амели поцеловала Карамеля в макушку (чешуя была тёплой, несмотря на болезнь) и пошла вверх.

Глава 4. Сердце Луны и тайна вечных снов

Подъём был трудным. Карамельная поверхность Луны была скользкой, и Амели то и дело соскальзывала. Но она цеплялась пальцами за сахарные выступы, карабкалась, дышала мятным ветром, который теперь дул не в лицо, а в спину — помогая.

На полпути она увидела маленькую, прозрачную каплю. Та лежала на карамели и дрожала. Внутри капли было что-то… знакомое.

— Ты чья? — спросила Амели.

Капля заговорила голосом… её собственного сна. Тем самым сном про розового слона.

— Я — часть тебя, — сказала капля. — Та часть, которая боится отпускать. Ты помнишь меня так сильно, что не даёшь мне уйти. Но я не ухожу. Я просто жду, когда ты перестанешь бояться и позволишь мне жить в твоих воспоминаниях, а не запертой в капле.

Амели протянула руку, и капля лопнула. Из неё вылетела стая маленьких, розовых слонят — они побежали вверх по Луне, смеясь и разбрызгивая вокруг себя зефирные брызги.

— Бегите, — сказала Амели. — Расскажите всем детям, что сладкие сны не заканчиваются. Они просто… путешествуют.

Наконец она добралась до вершины. Сердце Луны пульсировало перед ней — огромный, золотой шар, мягкий и тёплый, как карамель, которую только что достали из печи.

— Дотронься, — прошептал голос Луны.

Амели протянула руку и коснулась.

И в тот же миг она увидела всё. Все сладкие сны, которые когда-либо снились детям. Они не исчезали. Они висели в воздухе, как миллионы мыльных пузырей, ожидая своего часа. Каждый сон ждал, когда ребёнок вырастет, состарится, и тогда… он придёт к нему снова. Но уже не как сон, а как воспоминание. Тёплое, мягкое, согревающее в самые холодные ночи.

— Ничего не кончается, — прошептала Амели. — Всё просто превращается во что-то другое.

— Да, — ответило Сердце. — Страх превращается в смелость. Печаль — в мудрость. А сладкий сон — в воспоминание, которое можно пересматривать каждый вечер перед сном.

Сердце Луны выпустило маленькую искру. Она влетела в грудь Амели, и девочка почувствовала, как горькие предчувствия внутри неё растаяли, как сахар в горячем чае.

— Теперь Карамель выздоровеет, — сказало Сердце. — Ты отдала ему не свою горечь, а своё понимание. А понимание — лучшее лекарство.

Глава 5. Новый рассвет и самый сладкий сон

Амели спустилась вниз. Карамель сидел на том же месте, но он изменился. Его серая чешуя снова стала розовой, яркой, переливающейся. Из ноздрей снова летели сахарные искры, а глаза светились топлёным счастьем.

— Ты сделала это, — сказал дракон, подбегая к ней и тыкаясь мокрым носом в ладонь. — Я чувствую. Моя изжога прошла. И твои предчувствия больше не горькие. Они сладкие. Очень сладкие.

— Я теперь знаю, — сказала Амели, обнимая его за шею. — Сны не кончаются. Даже когда мы просыпаемся. Они живут внутри нас. Мы просто должны научиться их беречь, а не бояться отпустить.

Старый Леденец поднялся с трона и протянул им по леденцу — огромному, разноцветному, с искорками внутри.

— Это вам на дорогу, — сказал он. — И запомните: самая большая сладость — не конфета и не сон. Самая большая сладость — это знать, что тот, кого ты любишь, всегда с тобой. Даже когда спишь. Даже когда просыпаешься. Даже когда вспоминаешь.

Карамель взмахнул крыльями, и они полетели обратно. Шоколадная река, Мармеладный Мост, Леденцовая тропа — всё промелькнуло внизу разноцветной лентой. Амели держалась за чешую дракона и чувствовала, как ветер дует в лицо, но теперь это был не холодный мятный ветер, а тёплый — с запахом ванили и детства.

Они приземлились в её комнате, когда за окном только начинало светать. Карамель уменьшился до размеров котёнка, свернулся клубком на коврике у кровати и зевнул.

— Устал? — спросила Амели.

— Немного, — сказал дракон. — Но теперь я знаю: даже усталость бывает сладкой, если знаешь, ради кого устал.

Амели забралась в кровать, натянула одеяло и закрыла глаза. В эту ночь ей приснился сон. Не про розового слона и не про зефирных бегемотиков. Ей приснилась она сама — взрослая, красивая, которая сидит на кухне и пьёт какао. И рядом с ней сидит маленькая девочка с рыжими кудрями, и она рассказывает ей:

— А когда я была маленькой, у меня под кроватью жил розовый дракон. Он ел мои горькие предчувствия и превращал их в сахарную вату.

— А что с ним стало? — спрашивает девочка.

— Он никуда не делся, — улыбается взрослая Амели. — Он просто превратился в воспоминание. А воспоминания, знаешь ли, самые сладкие сны. Потому что их можно пересматривать каждый вечер.

И во сне Амели-Сахарная Вата заплакала. Но это были сладкие слёзы — слёзы счастья.

Эпилог. Утро, которое не кончается

Амели проснулась от того, что солнце щекотало ей нос. Она открыла глаза и первым делом заглянула под кровать. Карамель сидел на том же месте, перебирая лапками какую-то горькую мысль, которая залетела от соседского мальчика.

— Доброе утро, — сказал дракон. — Твои предчувствия сладкие. Можно я их съем на завтрак?

— Можно, — улыбнулась Амели. — Но ты не заболеёшь?

— Нет, — ответил Карамель. — Теперь я знаю, как их переваривать. Надо не просто жевать, а вспоминать что-нибудь тёплое.

Амели вылезла из кровати, натянула носки (розовые, с оленями) и пошла на кухню. Мама пекла блины.

— Мама, — сказала Амели, — а ты помнишь свои детские сны?

— Помню, — улыбнулась мама. — Мне снилась бесконечная конфетная фабрика.

— Она не кончилась, — сказала Амели. — Она просто превратилась в наши блины. Потому что блины — это тоже сладкое воспоминание.

Мама удивилась, потом улыбнулась и поцеловала дочку в макушку.

А вечером, перед сном, Амели погладила дракона, который свернулся у неё под боком, и прошептала:

— Спокойной ночи, Карамель. Пусть тебе приснится что-нибудь сладкое.

— Спокойной ночи, — зевнул дракон. — Но мне ничего не нужно. Мой самый сладкий сон — это ты. Прямо сейчас. Не во сне, а наяву.

Амели улыбнулась и закрыла глаза. И в эту ночь ей ничего не снилось. Просто тёплая, сладкая, бесконечная тишина. Которая была лучше любого сна.

Потому что настоящая сладость — это когда ты просыпаешься и понимаешь, что всё, что ты любишь, никуда не делось. Оно здесь. Рядом.

Послесловие для маленького читателя

А теперь, малыш, закрой глаза. Ты боишься, что твой самый сладкий сон закончится? Не бойся. Он никуда не исчезнет. Он спрячется в твоей памяти, в твоём сердце, в тёплом пятнышке под ложечкой. И когда тебе станет грустно, ты сможешь его достать и пересмотреть — как самый лучший мультфильм, который никогда не надоедает.

А если под твоей кроватью живёт дракон — покорми его хорошей мыслью. Он это заслужил.

Спокойной ночи. И пусть тебе приснится что-нибудь очень-очень сладкое.

Конец.