Сказка о Пикачу и пиратском корабле приключений. Отправляйтесь с Пикачу в захватывающее морское интересное испытание на пиратском корабле «Летучий Гром». Читайте сказку о храбрости и дружбе
Маленький Пикачу из тихой деревушки мечтает о морских приключениях. Судьба приводит его на борт пиратского корабля «Летучий Гром», где он обретает новых друзей, учится управлять электричеством под свист солёного ветра и помогает раскрыть тайну древнего артефакта, который способен как спасать миры, так и разрушать их. Это история о храбрости, дружбе и поиске собственного пути за горизонтом.
«Истинная сила не в молнии, что бьёт из хвоста, а в добром сердце, что бьётся в груди».
Глава 1. Гроза над Яблочной Бухтой
Солнце над Яблочной Бухтой висело низкое, распухшее, похожее на переспелый розовый грейпфрут. Его лучи красили деревянные домики посёлка в медовые и оранжевые тона. Посёлок примостился на краю огромного, обрывающегося в море утёса, и с его единственной мостовой всегда было видно бескрайнее, дышащее прохладой водное пространство.
Пикачу сидел на самом краю скалы, свесив короткие жёлтые лапки. Его длинные чёрные уши с жёлтыми кончиками трепетали от порывов тёплого бриза. Красные мешочки на щеках слабо потрескивали — это Пикачу нервничал, сам того не замечая. Маленькие пальчики перебирали тонкую соломинку, а взгляд больших чёрно-карих глаз был прикован к линии горизонта, где море целовалось с небом.
«Пика…» — вздохнул он, и ветер подхватил этот вздох, унося его вниз, к пенящимся волнам.
Каждый день Пикачу провожал рыбацкие шхуны и смотрел им вслед до тех пор, пока их паруса не превращались в крошечные белые точки. А потом эти точки возвращались, становясь кораблями, гружёнными серебристой рыбой и рассказами. Ах, какие это были рассказы! О гигантских Ваилорах, проплывающих под килем, о летучих рыбах, запрыгивающих на палубу, чтобы перекусить крошками, о далёких архипелагах, где растут пальмы с листьями, похожими на веера, и где живут покемоны, которых не сыскать в здешних краях.
Но Пикачу никогда не брали с собой. «Слишком маленький», — говорили рыбаки-Мачоки, похлопывая могучими руками. «Слишком ценный покемон для опасного моря», — качал головой старый тренер в порту, который когда-то давно путешествовал по всему региону.
Пикачу не считал себя слишком маленьким или ценным. Электрические разряды в его щеках накопили уже достаточно мощи, чтобы осветить полдеревни, если бы он захотел. Но он хотел не освещать деревню, а увидеть мир. Увидеть те самые летучие острова, о которых шептались чайки-Вингуллы, сидя на сваях причала. Однажды одна из них сказала, что далеко-далеко есть водоворот, который ведёт в подводный дворец, который построил сам Лугия. С тех пор Пикачу потерял покой.
Этим вечером море было неспокойным. Несмотря на закатную позолоту, у горизонта скапливалась фиолетовая, почти чёрная масса туч. Она росла, пухла, выпячивала бока, как рассерженный Снорлакс. Влажный воздух стал колючим, насыщенным электричеством. Пикачу это чувствовал особенно остро — мешочки на его щеках начали зудеть и наполняться энергией, словно их накачивали изнутри невидимым насосом.
За спиной послышался топот. Маленькая девочка с двумя косичками, дочь смотрителя порта, бежала по тропинке, размахивая руками.
— Пикачу! Пикачу, ты здесь? Бабушка сказала, надвигается Буревестник! Нужно прятаться! Шторм будет страшный!
Пикачу обернулся и, весело чирикнув, покачал головой. Он не боялся грозы. Наоборот, гроза была его стихией. Это единственное время, когда он чувствовал себя по-настоящему связанным с небом.
Девочка подбежала, запыхавшись, и присела рядом.
— Ты упрямый, как старый осёл-Мадбрей, — проворчала она, но в голосе слышалась нежность. — Опять на море смотришь?
— Пика-пи, — подтвердил Пикачу и махнул лапкой в сторону горизонта.
В этот момент из фиолетовой тучи вырвалась ветвистая молния и вонзилась в океан где-то очень далеко. Секунду спустя донёсся глухой раскат грома, от которого завибрировала скала. Девочка взвизгнула и прижалась к тёплому жёлтому боку Пикачу. А он весь подобрался, шерсть на загривке встала дыбом, а в красных щеках заплясали крошечные золотистые искры. Там, на линии вспышки, на долю секунды ему почудился силуэт. Силуэт огромного корабля, идущего прямо в сердце шторма.
Он зажмурил глаза, а когда открыл — ничего уже не было. Только косые полосы приближающегося ливня.
— Бежим! — закричала девочка, схватив его за лапку.
И они побежали. Вниз по каменистой тропе, мимо кустов с Ситусами-Берри, ягоды которых лопались от перезрелости, мимо спящего под навесом Макика, чья шерсть пахла сухой травой. Деревня готовилась к непогоде. Мужики-Мачопы и пара приезжих Мачайков торопливо заколачивали ставни, женщины-Пиделёфы уносили в дома горшки с цветами. Воздух стал плотным, вязким от напряжения.
Они добежали до маленького домика под черепичной крышей, где жил Пикачу со своей хозяйкой — доброй женщиной, которая держала лавку сладостей. Пикачу скользнул в приоткрытую дверь. В доме вкусно пахло мёдом и печёными яблоками. Хозяйка тут же накинула на него сухое полотенце и принялась растирать мех.
— Ну что же ты, глупыш, опять до последнего? — ласково приговаривала она, вытирая его уши. — В такую грозу даже корабли в порт заходят.
Пикачу не сопротивлялся. Но в голове у него вертелась одна-единственная мысль: «А что, если какой-то корабль не успел в порт? Что, если прямо сейчас моряки сражаются с волнами?»
За окном разверзлись хляби небесные. Дождь обрушился сплошной стеной, хлеща по стёклам так, что казалось, будто они вот-вот треснут. Гром грохотал, почти не умолкая, а молнии полосовали небо, выхватывая из мрака перекошенные от ужаса очертания деревьев.
И вдруг, в один из моментов кромешной тьмы, когда даже молнии на секунду стихли, раздался звук. Протяжный, низкий, вибрирующий, он проникал, казалось, в самые кости. Это был не гром. Это был гудок. Корабельный гудок. Судно подавало сигнал бедствия.
Пикачу подскочил на месте. Хозяйка, побледнев, прижала руки к груди.
— Неужто на рифы налетели? — прошептала она. — Святой Аркеус, спаси и сохрани…
Это было последней каплей. Пикачу больше не мог сидеть в тепле и безопасности. Там, в ревущем мраке, кто-то отчаянно нуждался в помощи. Он вывернулся из рук хозяйки, одним прыжком оказался на подоконнике, толкнул лапкой оконную задвижку, которую ему было велено никогда не трогать, и плечом вышиб створки наружу. В помещение тут же ворвался ураганный ветер с ледяными брызгами.
— Пикачу! Стой! Вернись! — закричала хозяйка, но её голос потонул в грохоте стихии.
Жёлтая молния, только уже живая, тёплая, пушистая, с алым румянцем на щеках, выпрыгнула под ливень и растворилась во мраке. Пикачу бежал, прыгал, перекатывался, движимый единственным желанием — добраться до порта.
Глава 2. «Летучий Гром» и его капитан
Порт Яблочной Бухты освещался всего несколькими чудом уцелевшими фонарями. Масляные лампы раскачивались на ветру, отбрасывая на мокрые доски причала бешеные танцующие тени. Волны с рёвом разбивались о сваи, вздымая фонтаны белой пены, смешанной с водорослями и щепками. В гавани творился хаос. Сторожевые покемоны-Поливёрлы в панике поливали друг друга водой, пытаясь хоть как-то скоординировать действия людей, которые метались с канатами и баграми.
Пикачу, промокший до последней пушинки, но полный решимости, выскочил на причал. Его лапки скользили по мокрым доскам, ветер норовил сбить с ног, но он упрямо продвигался к краю пирса.
И тут он снова увидел его. Из пелены дождя вынырнул нос корабля. Это был не обычный рыбацкий баркас. Судно было огромным, чёрным, с алыми парусами, которые сейчас были спешно убраны, но один из них, сорванный ветром, трепыхался как раненная птица. Корпус сверкал в сполохах молний, обнажая замысловатую резьбу и, что самое удивительное, следы от пушечных ядер и глубокие царапины от когтей неведомых морских покемонов. На носу, гордо вздымаясь над бушующими волнами, красовалась деревянная фигура — Пикачу, вырезанный из тёмного дуба, с разинутой в немом крике пастью и вырезанными зигзагами молний вместо хвоста.
Корабль шёл опасно близко к скалистому берегу. Его несло прямо на «Челюсти Гьярадоса» — гряду острых подводных камней, о которые разбилось не одно судно. Моряки на борту, подсвеченные тусклыми фонарями, отчаянно крутили штурвал, пытаясь отвернуть. Но ветер и течение были сильнее.
И тогда Пикачу сделал то, о чём раньше даже не подозревал. Древний инстинкт, помноженный на отчаянное желание помочь, вырвался наружу. Он встал на задние лапки, широко расставил передние, зажмурил глаза и сосредоточил всю энергию небесной грозы, что до сих пор зудела в мешочках. Красные круги на его щеках вспыхнули ослепительным янтарным светом. Он не просто генерировал электричество — он стал проводником. Мостиком между небом и землей.
— ПИКА-А-А-А!!! — его голос прозвучал пронзительно и чисто, перекрывая шум урагана.
И в то же мгновение с неба сорвался гигантский электрический столб. Он был не слабее настоящей молнии. Но, в отличие от хаотичной небесной стихии, эта молния была управляемой. Пикачу вложил в неё всю свою волю. Жёлто-белая дуга осветила всю бухту, выхватив из мрака каждую щепку на воде, каждый камень. И ударила. Не в корабль, нет. Она ударила в скалы.
Громыхнуло так, что на пару секунд все оглохли. А когда эхо раскатилось и стихло, люди на причале и моряки на корабле увидели чудо. Часть «Челюстей Гьярадоса», о которую должен был неминуемо разбиться корабль, просто исчезла. Её раскрошило в мелкую гальку электрическим разрядом чудовищной силы.
Нос корабля, освобождённый от смертельной опасности, качнулся, нащупал глубокую воду, и, повинуясь судорожному повороту штурвала, плавно ушёл в сторону, скользнув в более спокойные воды у пирса.
Пикачу пошатнулся. Разряд забрал у него все силы. Он успел увидеть, как с борта корабля спускают верёвочную лестницу. Какая-то фигура в широкополой шляпе и длинном плаще, несмотря на качку, ловко сбежала по ней вниз и спрыгнула на причал прямо перед обессиленным жёлтым покемоном.
— Аркеус меня раздери! — раздался звучный, с хрипотцой, женский голос. — Это что же за чудо природы такое?
Пикачу поднял голову. Перед ним стояла женщина-пират. Её плащ был подбит алым шёлком, на поясе висела кривая сабля, а из-под полей кожаной шляпы выбивались пряди тёмно-синих, почти чёрных волос. Глаза у неё были цвета грозового неба. За её спиной, на корабле, суетились матросы — и это были люди и покемоны. Он заметил могучего Мачока, ловко вязавшего узлы на канатах, и маленького зелёного Шрумиша, который деловито катил куда-то пушечное ядро.
Женщина присела на корточки, не обращая внимания на лужи и дождь.
— Ты это сделал? — спросила она, указывая в сторону обрушившейся скалы. — Своей маленькой молнией?
— Пика… — устало и тихо ответил Пикачу.
Капитан (а это была именно она) внезапно рассмеялась — громко, заливисто, будто и не было никакого шторма.
— Маленький, жёлтый, а туда же — скалы крушить! Молния в мехе, а не покемон! — Она осторожно, совершенно не по-пиратски, подхватила Пикачу на руки. Он оказался удивительно лёгким и тёплым, а его мех пах озоном, свежестью только что прошедшей грозы.
— Эй, на борту! — крикнула она, поднимаясь. — Принимайте гостя! Этот герой пойдёт с нами. Мы перед ним в неоплатном долгу!
Так, сам того ещё не понимая, Пикачу впервые ступил на палубу корабля, который носил гордое имя «Летучий Гром».
Глава 3. Жизнь под алыми парусами
Утром шторм утих. Море, словно устыдившись ночного буйства, лежало гладкое, как синее зеркало. Солнце золотило мокрую палубу «Летучего Грома» и высушивало висящие на вантах снасти. Пахло солью, смолёными канатами и свежеиспечённым хлебом — кок-Пансимьян уже вовсю хлопотал на камбузе.
Пикачу проснулся в маленьком уютном уголке, отгороженном от капитанской каюты бархатной шторой. Ему соорудили лежанку из старого шерстяного плаща и мешочка с сушёными водорослями, и спалось на ней удивительно сладко. Он потянулся, зевнул, показав острые молочные зубки, и огляделся.
Из иллюминатора лился мягкий утренний свет. Палуба над головой поскрипывала от осторожных шагов вахтенных. Совсем рядом слышался плеск воды за бортом. Это было совсем не похоже на тихий домик в Яблочной Бухте.
— Проснулся, герой? — раздался знакомый голос.
Капитан сидела за дубовым столом, на котором была разложена огромная, пожелтевшая от времени карта. Её звали Амара, и она оказалась капитаном пиратской шхуны, которая промышляла не грабежом, а поиском древних сокровищ и артефактов затонувших цивилизаций. Команда у неё подобралась пёстрая: несколько людей из разных регионов, пара Мачоков, которых они называли Первый и Второй, юркий Дризл с вечно грустными глазами, отвечавший за навигацию, и здоровенный, но невероятно добрый Снорлакс, выполнявший роль одновременно главного канонира и подъёмного крана.
Поначалу Пикачу чувствовал себя чужим. Он пытался помогать. Увидев, как Первый Мачок несёт на плече гигантское бревно для починки сломанной мачты, Пикачу подбежал и, уперевшись лапками, попытался подтолкнуть его снизу. Мачок даже не заметил усилий, лишь добродушно хмыкнул: «Мачо-мачо…» Дризл, глядя на это, только брызнул водой из носа, что у него служило признаком смеха. Пикачу смутился и расстроился.
Но всё изменилось на третий день плавания. «Летучий Гром» вошёл в полосу полного штиля. Паруса обвисли, как тряпки. Жара стояла изнуряющая. Команда изнывала от безделья и духоты. Настроение у всех было хуже некуда. Амара хмуро смотрела в подзорную трубу, но на горизонте не было ни облачка, ни дуновения ветерка.
— Если так пойдёт и дальше, мы не доберёмся до архипелага Огненных Крыльев и за месяц, — проворчала она. — Нужен шторм. Где же взять шторм в этой дурацкой тишине?
И тут Пикачу осенило. Электричество — это не только разрушение. Это энергия. Он подбежал к главной мачте, вокруг которой змеёй вились толстые медные провода — Амара рассказывала, что эта система громоотвода и распределения энергии питает некоторые механизмы корабля. Однажды во время грозы молния ударила в эту мачту, зарядив хитрый артефакт в трюме, и корабль получил дополнительный ход.
Пикачу дотронулся лапкой до медного контакта. Сосредоточился. Он не хотел бить на полную мощь, как тогда у скал. Он представил себе тонкий, ровный ручеёк энергии, не разрушительный, а питающий. Красные мешочки засветились мягким, пульсирующим светом. Тонкая золотистая искра перетекла с его щеки на медь и побежала вверх по проводам.
Ничего не произошло.
Пикачу не сдавался. Он прикрыл глаза и представил, как его энергия достигает трюма, как она будит спящий механизм. Он отдавал не мощь, а движение. «Пика… пика… пикачу», — тихонько приговаривал он, словно уговаривая заупрямившийся мотор.
И вдруг корабль дрогнул. Сначала мелкой, едва уловимой дрожью, а потом по корпусу прошла уверенная вибрация. В трюме что-то загудело, зажужжало. Амара, стоявшая на капитанском мостике, удивлённо вскинула брови. Паруса по-прежнему висели безжизненно, но корабль начал набирать ход. Медленно, очень медленно, но он плыл вперёд, оставляя за кормой ровный пенный след.
— Вот это да! — воскликнул Дризл, в чьи обязанности входило смотреть за курсом. — Мы движемся! Без ветра!
Вся команда обернулась к Пикачу. Маленький жёлтый покемон стоял у мачты, уперев лапки в бока. Кончики его ушей слегка дымились, а на мордочке сияла довольная улыбка. «Пика-пи!» — заявил он, что, видимо, означало: «И это я могу!»
С того дня Пикачу стал незаменимым членом экипажа. Его не просто перестали считать бесполезным — за ним закрепилась должность «главного энергетика». Когда нужно было зарядить разрядившиеся навигационные артефакты — звали Пикачу. Когда в камбузе у Пансимьяна гасла печка — бежали за Пикачу. Когда Снорлакс засыпал на люке, ведущем в оружейную, и требовалось его разбудить несильным, но чувствительным импульсом — добровольцем вызывался всё тот же Пикачу. И Снорлакс, получив лёгкий разряд, подскакивал с недоумённым рёвом, а команда покатывалась со смеху.
Вечерами, когда солнце садилось за горизонт, окрашивая воду в пурпур и золото, Амара часто садилась рядом с Пикачу на носу корабля, прямо под деревянной фигурой его каменного собрата.
— Знаешь, жёлтый, — говорила она, глядя на закат, — я ведь тебя не просто так на борт взяла. У меня нюх на таланты. Но тут случай особый. В старых легендах, которые мы ищем, часто упоминается «Искра». Покемон, способный не просто атаковать электричеством, а управлять погодой, энергией мира. Думаю я, что тебе эти легенды на роду написаны.
