Маленький зайчонок и тихая колыбельная
На краю большого леса, под старой сосной, стоял уютный домик. В нём жили мама-зайчиха и её маленький сын — зайчонок Тишка.
Днём Тишка любил прыгать по мягкой траве, искать клевер с четырьмя листочками и катать круглые шишки с горки. А вечером мама умывала его тёплой водой, укладывала в кроватку и накрывала одеялом в голубых звёздочках.
Обычно Тишка засыпал быстро. Он закрывал глаза, слушал, как мама мурлычет колыбельную, и скоро видел во сне морковные поля и облачные корабли.
Но однажды вечером сон не приходил.
Тишка лежал в кроватке, шевелил носом и смотрел на полоску лунного света на стене.
— Мама, — позвал он. — Я не могу уснуть.
Мама-зайчиха присела рядом.
— Что же мешает тебе уснуть, мой хороший?
— Не знаю. В домике так тихо, что я всё слышу. Слышно, как часы: тик-так, тик-так. Как ветка у окна: тук-тук. Как мой животик: ур-р-р.
Мама улыбнулась и погладила его по ушам.
— Иногда тишина бывает не пустой. В ней прячутся маленькие звуки. Давай послушаем их вместе.
Тишка приподнялся на локтях.
— А если у меня всё равно не получится?
— Тогда мы не будем торопиться, — сказала мама. — Сон сам найдёт дорогу.
Она взяла Тишку на ручки и понесла к окну. За стеклом лежал ночной лес. На тёмных ветках блестели капельки росы, а над верхушками деревьев висела круглая луна.
— Здравствуй, луна, — шепнул Тишка.
Луна словно улыбнулась ему светлым краешком.
— Видишь? — сказала мама. — Ночь уже начала свою песню.
Тишка прислушался.
Сначала он услышал только часы:
— Тик-так, тик-так.
Потом ветерок тронул сосновые ветки:
— Шу-у-у… шу-у-у…
А за домиком тихонько запел ручей:
— Буль-буль, буль-буль…
— Это и есть ночная песня? — спросил Тишка.
— Пока только первый куплет, — ответила мама. — У каждой ночи есть своя колыбельная. Она складывается из звуков вокруг.
Тишка задумался.
— А кто поёт остальные куплеты?
— Лесные соседи, — сказала мама. — Если хочешь, можем выйти на крылечко и послушать. Совсем ненадолго. Я буду рядом.
Мама накинула на Тишку тёплый платок, а сама надела мягкие тапочки. Они тихонько вышли из домика. Дверь закрылась без стука, и ночной воздух обнял зайчонка прохладой.
Во дворе было спокойно. Травинки покачивались, будто кланялись луне. На ступеньке крыльца спал свернувшийся клубочком кот Рыжик. Одно ухо у него торчало вверх.
— Тише, — шепнула мама. — Рыжик уже слушает свою колыбельную.
Из-под крыльца доносилось:
— Мур-р-р… мур-р-р…
Тишка прислушался.
— Это Рыжик мурлычет?
— Совсем тихонько, — сказала мама. — Он мурлычет не для нас, а для своих снов.
— Мур-р-р, — попробовал Тишка.
Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на зайчонка и снова закрыл его.
— Кажется, ему понравилось, — шепнул Тишка.
Они прошли по садовой дорожке к яблоне. На самой нижней ветке висело яблоко. Оно уже поспело и было красным, как маленький фонарик.
Под яблоней стоял домик ёжика Фомки. Днём Фомка был занят важными делами: носил листочки, собирал грибы и проверял, хорошо ли укрыта его норка. А ночью он любил перед сном складывать на полке найденные пуговицы.
За круглым окошком домика мелькнул огонёк.
— Фомка ещё не спит? — спросил Тишка.
— Наверное, как раз готовится ко сну, — ответила мама.
Тишка постучал по двери одним пальчиком.
Тук-тук.
Дверь приоткрылась. На пороге показался ёжик в маленьком колпачке.
— Добрый вечер, — прошептал он. — Вы тоже пришли пожелать ночи спокойной?
— Я ищу колыбельную, — признался Тишка. — Мама сказала, что её поёт весь лес.
Фомка улыбнулся.
— Тогда послушай мою. Я пою её, когда укладываю в кроватку пуговицу, которую нашёл на тропинке.
— Пуговицы тоже ложатся спать? — удивился Тишка.
— Конечно. Им весь день приходится лежать в карманах и держать одежду, — серьёзно ответил Фомка. — Ночью им нужен отдых.
Ёжик достал из кармана маленькую синюю пуговицу, положил на полочку и прикрыл её мягкой салфеткой.
— Спи, пуговка, не скучай,
До рассвета отдыхай.
Он пропел очень тихо, почти шёпотом.
Тишка послушал и повторил:
— Спи, пуговка, не скучай…
— Вот, — сказал Фомка. — Теперь в колыбельной есть ещё один куплет.
Ёжик пожелал им спокойной ночи и закрыл дверь. В окошке погас огонёк.
Мама и Тишка пошли дальше — не спеша, шаг за шагом.
Под кустом смородины шуршали листья.
— Там кто-то прячется? — спросил зайчонок.
— Может быть, ветер, — сказала мама. — А может, ночной жучок. Давай послушаем, прежде чем решать.
Они остановились. Листья снова зашуршали:
— Ш-ш-ш… ш-ш-ш…
А потом из куста выглянул маленький жук в блестящем зелёном панцире. Он полз по листочку и тихонько постукивал лапками.
— Доброй ночи, жучок, — сказал Тишка.
Жучок не ответил словами, но замер, а затем снова зашагал по листу.
— Кажется, он тоже поёт, — сказал Тишка.
— У каждого своя песня, — ответила мама. — Одни поют голосом, другие — шагами, а третьи просто дышат.
Тишка втянул носом прохладный воздух. Пахло травой, яблоками и землёй после вечерней росы.
— А как звучит дыхание? — спросил он.
Мама медленно вдохнула и выдохнула:
— Тихо-тихо. Вот так: вдох… и выдох.
Тишка попробовал тоже. Вдохнул. Потом выдохнул.
На второй раз плечи у него стали мягче. На третий — уши перестали торчать прямо вверх.
Они дошли до старого пня. На нём сидела лягушка Кваша. Она закрывала глаза, а потом открывала, будто проверяла, на месте ли луна.
— Кваша, — позвал Тишка шёпотом. — Ты тоже поёшь колыбельную?
— Ква-ква, — отозвалась лягушка. — Но сегодня я пою очень коротко. В пруду уже спят мои головастики.
Кваша наклонилась над водой. В пруду, под широким листом кувшинки, лежали крошечные головастики. Они устроились нос к хвостику и почти не шевелились.
— Спите, малыши, до утра,
Ночь тихонько к вам пришла, —
прошептала Кваша.
Вода дрогнула и снова стала гладкой. На ней отражалась луна — большая и серебряная.
Тишка наклонился к пруду.
— Там ещё одна луна, — прошептал он.
— Это её отражение, — сказала мама.
— А отражение тоже спит?
— Думаю, оно отдыхает на воде.
Тишка помахал отражению лапкой. Луна на воде дрогнула в ответ.
Они пошли дальше, к ручью. Там вода бежала между камешками и тихонько переливалась. В одном месте ручей спускался с маленькой горки. Он шептал:
— Буль-буль… шлёп… буль-буль…
На берегу лежал бобёр Бум. Рядом с ним стояла аккуратная стопка тонких веточек. Днём Бум строил плотину, а перед сном всегда пересчитывал ветки, чтобы ни одна не потерялась.
— Раз, два, три… — считал бобёр. — Все на месте.
Он заметил маму-зайчиху и Тишку.
— Добрый вечер, — сказал Бум. — Вы не встречали мою самую гладкую щепочку?
— Нет, — ответила мама.
— Ничего, — не расстроился бобёр. — Может быть, она уже устроилась спать в моём домике. Щепочки любят тёплые места.
Он улёгся на берегу, положил голову на лапы и стал слушать ручей.
— Когда вода поёт, мне легче закрыть глаза, — сказал Бум.
— А какая у ручья колыбельная? — спросил Тишка.
Бобёр задумался.
— Наверное, такая: «Буль-буль, не спеши. Камень тихо обойди. Буль-буль, не спеши. Все до дома добежи».
Тишка прислушался к воде. Она не торопилась. Обтекала камни, огибала корешки и спокойно бежала дальше.
— Ручей знает дорогу, — сказал зайчонок.
— Да, — ответила мама. — И ему не нужно торопиться.
Они вернулись на дорожку. Над ними вспорхнула сова. Она бесшумно перелетела с одной ветки на другую и устроилась в дупле.
— Ух-у, — сказала сова.
Тишка остановился.
— Это кто?
— Сова Уна, — ответила мама. — Она желает лесу спокойной ночи.
Сова выглянула из дупла.
— Ух-у, — повторила она. — Уже пора отдыхать.
— Но я ещё не нашёл последнюю часть песни, — сказал Тишка.
— Может быть, она уже нашла тебя, — сказала сова и прикрыла глаза.
Тишка посмотрел на маму.
— Как песня может меня найти?
Мама погладила его по спине.
— Иногда для этого нужно просто немного постоять спокойно.
Они замерли. Ночь не спешила. Ветер шевелил сосны. Где-то далеко перекликнулась птица. Ручей тихонько бежал за кустами. Под крыльцом, совсем издалека, доносилось мурлыканье Рыжика.
А ещё Тишка слышал мамино дыхание. Ровное и тёплое.
Он услышал и собственное дыхание:
— Вдох… и выдох.
— Вот она, — шепнул Тишка. — Последняя часть колыбельной — моё дыхание.
— Да, — сказала мама. — Оно тоже поёт.
В это время из-за облачка показалась самая маленькая звёздочка. Она дрожала и мерцала, словно не могла решить, загораться ей или нет.
— Здравствуй, звёздочка, — прошептал Тишка.
Звёздочка блеснула чуть ярче.
— Почему ты дрожишь? — спросил он.
— Я только-только проснулась, — будто бы ответила она. — А на небе так много огоньков, что я боюсь затеряться.
— Ты не затеряешься, — сказал Тишка. — Я тебя вижу.
Звёздочка перестала дрожать.
— И я тебя вижу, — добавила мама. — Ты светишь очень нежно.
Тишка подумал и запел для звёздочки песенку, которую услышал сегодня. Он пел тихо, чтобы не разбудить лес:
— Ветер дремлет у сосны,
Рыжик видит сладкий сон.
Ручеёк бежит во сне,
Звёздочка горит в вышине.
Он немного помолчал и добавил:
— Спи, звёздочка, не скучай.
До рассвета отдыхай.
Звёздочка засияла ровным мягким светом. Ей больше не нужно было мерцать быстро-быстро. Теперь она просто светила — спокойно и уверенно.
Тишка зевнул.
Сначала зевок был маленький, словно крошечный цветок раскрыл лепестки.
— У-а-а, — сказал Тишка.
Потом зевнул ещё раз, шире.
— Кажется, песня добралась до меня, — сонно проговорил он.
— Похоже на то, — сказала мама.
— Теперь можно домой?
— Конечно. Самое время.
По дороге обратно они не разговаривали. Тишка шагал рядом с мамой, держась за её лапу. Травинки тихонько покачивались. Яблоня молчала. В пруду спали головастики. Фомкина синяя пуговица отдыхала под салфеткой. Рыжик мурлыкал под крыльцом.
Дома мама помогла Тишке снять платок, умыла ему лапки и уложила его в кроватку. Одеяло со звёздочками мягко легло на плечи.
— Мам, — позвал Тишка.
— Я здесь.
— А вдруг я забуду песню?
— Тогда просто послушай ночь, — сказала мама. — Она её помнит.
Тишка закрыл глаза. За окном ветер шептал соснам:
— Шу-у-у… шу-у-у…
Часы тихо отсчитывали время:
— Тик-так… тик-так…
Где-то под крыльцом мурлыкал Рыжик:
— Мур-р-р… мур-р-р…
А ручей пел свою неспешную песню:
— Буль-буль… не спеши…
Тишка вспомнил Фомкину пуговицу, лягушку Квашу и маленькую звёздочку. Все они уже отдыхали. И сам зайчонок тоже понемногу становился тише.
Мама запела колыбельную:
— Спи, зайчонок, засыпай,
Тёплым сном укрытый.
Ночь качает сосны в лад,
Месяц светит тихо.
Тишка услышал песню, но отвечать уже не стал. Он дышал ровно и спокойно.
Вдох… и выдох.
Луна заглянула в окно и оставила на стене серебряную дорожку. Маленькая звёздочка светила над лесом. Ночь обнимала домик мягким покрывалом.
И пока ручей бежал по своим делам, а ветер качал сосновые ветки, зайчонок Тишка спал и видел добрый сон: будто он плывёт на облаке по тихому небесному морю, а вокруг сияют маленькие звёздочки и поют свою негромкую колыбельную.
Спи, Тишка.
Спи, лес.
Спи, речка.
До самого утра.
