Карета остановилась с резким стуком — будто кто-то хлопнул тяжёлой дверью прямо у Мадлен над ухом. Она прижала ладонь к груди, чтобы унять дрожь, и выглянула в окно: перед ней высилась стена из камня и золота — Версаль.
Мадлен проснулась от скрипа половиц этажом ниже. В каморке под крышей было темно и холодно, а тишина казалась не пустой, а напряжённой — будто кто-то стоял за дверью и ждал, когда она пошевелится.
Мадлен стояла у тяжёлой дубовой двери библиотеки и пыталась унять дрожь в пальцах. Ещё вчера ей казалось, что самое страшное — это услышать шёпот за стеной. Сегодня она сама собиралась нарушить главное
«Тишина в Версале — это не покой. Это приказ. Мадлен приехала во дворец, чтобы быть незаметной. Но однажды она услышала шёпот за дверью — и с этого момента её судьба перестала ей принадлежать.
Оранжерея пахла землёй и влажной зеленью — и этим пахла безопасность. Но Мадлен знала: нельзя прятаться там, где тебя ждут. Юноша был прав — если хочешь правды, ищи там, где её хоронят.
Мадлен нашла временное укрытие — но цена за него слишком высока: де Монтре уже на кухне, и он не уйдёт, пока не найдёт её. А в записке — имя, которое может стать ключом ко всему: сестра Мари из приюта Святой Агнессы.
Мадлен нашла убежище — но и здесь тень де Монтре настигает её. А правда, которую открыла сестра Мари, бьёт сильнее любого удара: имя мадам де Лаваль в последних словах конюха меняет всё.
