Перевёрнутое Королевство Марио Сказка о потерянных характерах Хотите увидеть Марио в роли злодея, а Боузера — в роли спасителя? Приготовьтесь читать самую неожиданную историю из Грибного королевства, где все привычные роли поменялись местами. Это сказка о том, как легко потерять себя и как важно оставаться собой. Будет интересно читать о приключениях, где друзья становятся врагами, а враги — верными союзниками.
В Грибном королевстве стояла тихая, солнечная погода — та самая, когда даже самые занятые Тоады выходили на лужайку попить чаю с мятой. Марио сидел на ступенях замка и чистил свой любимый молот, напевая весёлую песенку. Луиджи рядом с ним пытался собрать головоломку, но всё время путал детали. Принцесса Пич поливала розы в своём саду, а на горизонте, у чёрного замка, Боузер в очередной раз громко ругался на своих солдат за то, что они плохо начистили его панцирь.
Всё шло своим чередом, пока профессор Э. Гэдд не примчался на площадь с глазами размером с тарелки.
— Марио! Луиджи! Я нашёл это! — кричал он, размахивая пожелтевшим свитком. — Древние руины! Артефакт, о котором говорится в легендах! «Перевёртыш»! Говорят, он может менять саму сущность!
— Сущность? — переспросил Марио, поднимая бровь. — Это как грибы, только сильнее?
— Нет, это не про силу! — профессор топнул ногой. — Это про личность! Характер! Он переворачивает всё наизнанку!
Марио засмеялся, похлопал профессора по плечу и сказал:
— Звучит как глупая сказка. Но ладно, я люблю приключения. Лу, идём, посмотрим на эту игрушку.
Луиджи неуверенно закивал, спрятал головоломку в карман и поплёлся за братом. Пич тоже решила присоединиться — из любопытства.
Они добрались до руин к полудню. Это были остатки древнего храма, покрытые мхом и странными символами, которые светились тусклым голубым светом. В центре зала на каменном постаменте лежал небольшой кристалл, переливающийся всеми цветами радуги. Он пульсировал, словно живое сердце.
— Не трогай его, Марио! — предупредил Э. Гэдд. — Я не знаю, как он активируется!
Но Марио был слишком любопытным. Он протянул руку и дотронулся до кристалла кончиком пальца. В тот же миг кристалл взорвался ослепительной вспышкой, и волна разноцветной энергии прокатилась по всему королевству, задевая каждого жителя.
Марио пошатнулся и схватился за голову. Когда он поднял глаза, в них больше не было привычного тепла — только холодная, колючая насмешка.
— Ха-ха-ха! — засмеялся он чужим, скрипучим голосом. — Какая забавная игрушка! Значит, она меняет характеры? Чувствую, как во мне просыпается настоящее величие!
— Марио? — испуганно спросил Луиджи. — Ты… ты в порядке?
— В полном! — рявкнул Марио и толкнул брата так сильно, что тот отлетел к стене. — Я устал быть добрым и спасать всех. Теперь я буду править! И начну с того, что раздавлю этот жалкий замок!
Он выбежал из руин, прыгнул в трубу и исчез. А в это же время в замке Боузера произошло нечто невообразимое. Король Куп, который только что собирался запустить очередную огненную атаку на Грибной город, вдруг замер. Его глаза стали большими и влажными, а рот растянулся в глупой, добродушной улыбке.
— Ой, — сказал он тоненьким голоском. — А зачем мы кидаемся огнём? Это же так невежливо! Может, лучше испечём пирожки и отнесём их соседям?
Его солдаты Купа-Трупы выпучили глаза. Их повелитель, который пять минут назад орал благим матом, теперь нежно поглаживал своего младшего сына по голове и приговаривал: «Кто у нас хороший, кто у нас маленький храбрец?»
Луиджи, Пич и профессор выбрались из руин, пытаясь осознать случившееся. Луиджи чувствовал странный прилив энергии — он больше не боялся ничего. Наоборот, ему хотелось прыгнуть в первую попавшуюся трубу и устроить там драку.
— Я чувствую себя супергероем! — крикнул он, выхватывая молот. — Пошли накажем этого наглого Марио!
— Стой, Луиджи! — остановила его Пич. Она тоже изменилась — вместо мягкости и дипломатичности в ней появилась жёсткость и властность. — Мы должны действовать умно. Я приказываю тебе: веди нас к Боузеру. Он сейчас, наверное, единственный, кто сохранил хоть каплю разума.
Они отправились к замку Боузера и застали картину, которая повергла их в шок. Великий злодей в фартуке месил тесто на кухне, а вокруг него бегали маленькие Купы, радостно визжа. Увидев гостей, Боузер расплылся в улыбке:
— Ой, дорогие гости! Проходите, проходите! Я как раз пеку ватрушки с грибами. Вы не видели Марио? Я хотел пригласить его на чай.
— Боузер, — твёрдо сказала Пич, — твоя магия перевернула характеры, но я верю, что ты всё ещё можешь помочь. Марио стал злым, и он угрожает королевству. Ты единственный, кто может с ним сразиться.
— Сразиться? — ужаснулся Боузер. — Но это же так агрессивно! Может, просто поговорим с ним, предложим ему печенье?
— Нет! — рявкнул Луиджи. — Ты должен вспомнить, каким ты был! Злым! Сильным! Беспощадным!
Но Боузер только заплакал и уткнулся в тесто.
Тогда Луиджи понял: надеяться на Боузера в таком состоянии бесполезно. Придётся действовать самим. Он схватил карту, которую дал профессор, и сказал:
— Нужно найти сам артефакт. Может, если снова коснуться его, всё вернётся обратно. Я пойду один.
— Нет, — сказала Пич, скрестив руки на груди. — Я пойду с тобой. Я ещё никогда не была такой решительной, и мне это нравится. Используем это.
Они отправились обратно в руины, но по пути их остановила армия… которую возглавлял Марио. Но не обычный, а в чёрной броне, с красными, горящими глазами. Он сидел на огромном механическом тигре, который плевался огнём.
— А вот и мои бывшие друзья, — усмехнулся Марио. — Вы решили помешать моему господству? Как глупо. Я уничтожу вас и построю новый мир, где все будут бояться меня и моего молота!
— Марио, одумайся! — крикнул Луиджи. — Ты не такой! Ты всегда помогал всем, ты защищал слабых!
— Хватит этой сентиментальности! — Марио размахнулся молотом и ударил по земле. От удара пошла трещина, и Луиджи едва успел отпрыгнуть.
Началась битва. Луиджи, несмотря на свою новую смелость, понимал, что в одиночку ему не совладать с братом. Но тут из леса выбежал запыхавшийся Боузер в фартуке, с противнем в руках.
— Я принёс ватрушки! — закричал он, пытаясь загородить собой Луиджи. — Марио, пожалуйста, попробуй! Они с любовью!
Марио расхохотался и уже хотел ударить Боузера, но Луиджи в этот момент подметил в руинах слабый свет — это пульсировал снова появившийся кристалл, потому что его коснулась энергия от битвы.
— Пич! Беги к кристаллу! — крикнул Луиджи. — Дотронься до него!
Пич, используя свою новую жёсткость, прорвалась сквозь строй и коснулась кристалла. Волна прошла снова, но на этот раз она ударила по всем — и по Марио, и по Боузеру, и по самому Луиджи.
Свет погас. Марио застыл, его глаза моргнули и снова стали тёплыми, карими. Боузер вздрогнул, посмотрел на свой фартук и с ужасом отшвырнул его:
— Какого чёрта я тут делаю?! В фартуке?! Это что за позор?!
А Луиджи вдруг почувствовал, как дрожь вернулась в его колени. Он упал на траву и прошептал:
— О боже, я снова боюсь… Слава богу!
Марио подбежал к брату и обнял его.
— Лу, прости меня, я не знаю, что на меня нашло. Я чувствовал себя чудовищем.
— Ты и был чудовищем, — сказал Луиджи, смеясь. — Но мы всё исправили.
Боузер стоял в сторонке, переваривая произошедшее. Он оглядывал свои руки, которые несколько минут назад месили тесто, и его лицо кривилось от отвращения.
— Я больше никогда не прикоснусь к выпечке, — пробурчал он. — Ну, зато теперь я знаю, что могу быть… милым. Но не буду. Никогда.
Однако в его голосе не было прежней злобы. Он посмотрел на Марио и протянул ему руку.
— Знаешь, водопроводчик, ты мне даже стал почти симпатичным. В смысле, для врага. Может, мы заключим перемирие? Только без этих ватрушек.
Марио пожал его лапу и улыбнулся.
— Договорились. Но ватрушки у тебя получились, кстати, отличные.
Все рассмеялись, и даже Пич позволила себе слабую улыбку, постепенно возвращая свою мягкость.
Королевство снова стало прежним. Но урок, который получили все, был бесценным: характер — это не случайность, это ежедневный выбор. И даже злодей может стать добрым, если захочет, а герой — потерять себя, если поддастся гордыне.
Марио с тех пор стал чуть внимательнее к своим чувствам, а Боузер, хотя и вернулся к своим пакостям, иногда, когда никто не видел, пёк по ночам пирожки для своих солдат. И все жили в мире, в котором каждый имел право быть разным, но всегда мог вернуться к себе настоящему.
