Пикачу-Гром и Бумажный змей Сновидений На скале живёт Бумажный змей, который ловит сны покемонов и запутывает их. Громкий Пикачу Гром пытается сбить его молнией, но змей неуязвим. Старая Черепаха Сновидица советует: змей боится не силы, а тихого шёпота снов. Гром засыпает, видит свой сон и шепчет его змею. Змей путается в нитях и падает.
«Самый громкий голос не тот, что сотрясает скалы, а тот, что проникает в сон и говорит: «Проснись, это всего лишь нитки».»
Глава 1. Гром, который умел только греметь
В Долине Гремящих Водопадов жил Пикачу, которого все боялись и любили одновременно. Боялись — потому что он говорил очень громко. Любили — потому что он никому не желал зла. Просто у него был такой голос: когда он кричал «привет», у соседей вылетали стёкла. Когда шептал «спокойной ночи», казалось, что в доме завёлся маленький гром.
Звали его Гром.
Гром был огромным для Пикачу — выше всех сверстников на голову, с широкими плечами и хвостом, который молнией бил не вбок, а прямо вверх. Его щёки искрили даже когда он спал. От его чиха загорались костры. От его смеха тряслись деревья.
— Гром, пожалуйста, говори тише, — просила мама.
— ХОРОШО, МАМА! — отвечал он, и с полки падала ваза.
Он не умел иначе. Внутри у него всё гудело, как трансформатор. Единственный способ не разнести дом — это молчать. Но Гром не умел молчать.
У него был друг — маленький Иви по имени Тишинка. Тишинка говорила так тихо, что её никто не слышал, кроме Грома. Он наклонялся, подставлял ухо и слушал. Для остальных она была немой. Для Грома — самой говорливой.
— Гром, — прошептала однажды Тишинка, — над нашей долиной появился Бумажный змей. Он летает на скале и ловит сны.
— ЧТО ЗНАЧИТ «ЛОВИТ СНЫ»? — прогрохотал Гром.
— Он запутывает их. Покемоны перестают видеть хорошие сны. Им снятся только кошмары, да и те спутанные, как старые верёвки. Моя мама уже три ночи подряд видит один и тот же сон: она бежит по полю, а за ней — гигантский клубок ниток.
— ЭТО НЕПОРЯДОК! Я ПОЙДУ И ПРОГОНЮ ЗМЕЯ!
— Его нельзя прогнать громом. Он бумажный. Молния прожжёт его, но он тут же склеится обратно. Он неуязвим для грозы. Его боится… тишина.
— А Я НЕ УМЕЮ БЫТЬ ТИХИМ.
— Тогда научись, — улыбнулась Тишинка. — Или найди того, кто умеет.
Гром задумался. Потом решил: он пойдёт к скале один. Он не умел шептать, но умел бить. Может, в этот раз сработает?
Он пошёл.
Глава 2. Скала, где нитки правят снами
Скала Змея была похожа на огромный зуб, торчащий из земли. На её вершине, привязанный к старому колышку, летал Бумажный змей. Он был не похож на обычных змеев. Его бумага была пергаментной, желтоватой, исписанной древними знаками. Хвост его состоял из сотен разноцветных ниток, и каждая нитка тянулась к земле, в долину, к спящим покемонам.
— Ты пришёл, — проскрипел змей голосом, похожим на шелест страниц. — Громкий Пикачу. Думаешь, твоя молния мне поможет?
— Я ПРИШЁЛ ОСВОБОДИТЬ СНЫ! — закричал Гром.
Он ударил молнией. Золотая дуга врезалась в змея. Тот прогорел в двух местах, но тут же — ш-ш-ш — бумажные края склеились, и змей снова стал целым.
— Глупый, — засмеялся змей. — Я сделан из снов. Сны не горят, они переписываются. Каждая твоя молния делает меня только сильнее.
Гром ударил ещё раз. Змей увеличился. Ещё раз — змей выпустил новые нитки, которые потянулись к домам покемонов.
— Прекрати! — закричал Гром. Но понял, что криком только вредит.
Он сел на камень. Впервые в жизни он не знал, что делать. Громкость не работала. Сила не работала. Оставалась только тишина. А он не умел.
— Не умеешь? — раздался голос снизу.
Из расщелины скалы выползла старая Черепаха. Её панцирь был исписан такими же знаками, как бумага змея. Глаза её светились тусклым серебром.
— Я — Сновидица, — сказала черепаха. — Я храню сны, которые змей ещё не запутал. Хочешь победить его?
— ДА. ТО ЕСТЬ… Да, — уже тише сказал Гром.
— Змей боится не крика. Он боится снов. Не чужих — своих собственных. У него тоже есть сон, но он его забыл. Если ты увидишь сон змея и прошепчешь его ему, он запутается в собственных нитях и упадёт.
— А как мне увидеть его сон?
— Засни. Но не простым сном. Ты должен заснуть так глубоко, чтобы твоё сознание проникло в бумагу змея. Для этого нужно не греметь, а… мурлыкать.
— Мурлыкать?
— Как кот. Тихо, ровно, на одной ноте. Это усыпит змея на секунду. За эту секунду ты войдёшь в его сон. Но помни: если ты там закричишь, змей проснётся и затянет тебя в нити навсегда.
Гром закрыл глаза. Он попытался мурлыкать. Получился рык.
— Тише, — сказала черепаха. — Представь, что ты — ветер. Не ураган, а лёгкий бриз.
Гром представил. Он уменьшил свой голос до шёпота. Из его груди вырвался не рык, а низкое, почти неслышное «м-м-м». Змей дрогнул. Его нити замедлились.
— Ещё, — шепнула черепаха.
Гром продолжил. Он мурлыкал колыбельную, которую пела ему мама много лет назад. Он мурлыкал её так тихо, как никогда в жизни. Его щёки перестали искрить — они просто слабо светились, как ночники.
Змей замер. Его глаза (две чёрные точки на бумаге) закрылись.
— Входи! — крикнула черепаха. Гром провалился в сон.
Глава 3. Сон змея и последняя нить
Внутри сна было странно. Гром стоял на бесконечном белом поле, а вокруг летали обрывки бумаги с буквами. Каждая буква была живой и жужжала. В центре поля лежал огромный клубок ниток, а в глубине клубка — маленький бумажный змей. Не тот, что на скале, а маленький, размером с ладонь. Он плакал.
— Кто ты? — спросил Гром шёпотом (впервые в жизни он говорил шёпотом, и это было легко).
— Я — змей, — ответил маленький комочек. — Когда-то я был чьим-то сном. Меня нарисовал мальчик, а потом выбросил. Я обиделся и стал ловить чужие сны, чтобы они не бросали свои. Но я запутался. Теперь я сам не знаю, где моя нить, а где чужая.
— А какая твоя нить?
— Самая короткая. Я помню её цвет: жёлтый, как солнце. Но я её потерял.
Гром посмотрел вокруг. Клубок был огромный. Но он заметил: одна нить не вплетена в клубок, а висит сбоку. Жёлтая. Тонкая. Она вела к маленькому змею.
— Вот она, — сказал Гром. — Твоя нить. Ты привязан к ней, а не к клубку.
— Я боюсь её потянуть, — прошептал змей. — Если я её потяну, клубок распустится, и все сны освободятся. Но я тоже улечу. Я перестану существовать.
— Нет, — сказал Гром. — Ты не перестанешь. Ты станешь просто сном. Сном мальчика, который тебя нарисовал. Он уже взрослый, но он помнит тебя. Ты снишься ему иногда — маленький, смешной, с жёлтой ниткой.
— Правда?
— Правда. Я громкий Пикачу, я не умею врать.
Змей закрыл глаза и дёрнул жёлтую нить.
Клубок взорвался разноцветными огнями. Нитки разлетелись — каждая устремилась к своему спящему покемону в долине. Сны вернулись.
А маленький змей поднялся в воздух, превратился в золотую искру и улетел в небо. Гром проснулся.
Глава 4. Тишина, которая оказалась громче
Он сидел на скале. Бумажный змей исчез. Только старый колышек торчал из земли. Внизу, в долине, покемоны просыпались и радостно кричали — им снова снились хорошие сны.
— Ты сделал это, — сказала Черепаха Сновидица. — Ты победил не громом, а тихим мурлыканьем.
— Я сам не понял, как, — признался Гром.
— Ты понял главное: иногда нужно замолчать, чтобы услышать другого. Даже змея. Даже врага.
Гром вернулся домой. Тишинка ждала его на пороге.
— Ну что? — прошептала она.
— ВСЁ ХОРОШО! — рявкнул Гром, потом спохватился, улыбнулся и добавил тихо: — Всё хорошо.
С тех пор Гром не перестал быть громким. Но он научился делать паузы. Он понял, что сила не в том, чтобы всегда греметь, а в том, чтобы знать: когда нужно гремящее приветствие, а когда — тихий шёпот, который спасает сны.
А Бумажный змей иногда появляется в небе — маленькой золотой точкой. Это он машет своей жёлтой ниткой. И всем покемонам снятся самые добрые сны.
Конец
