В день, когда над Тёмной лощиной выпал первый снег, деревенские часы остановились на без четверти полночь. Они стояли на колокольне Святого Вита — старые, медные, с треснувшим циферблатом.
Когда бабушка умерла, мне достался не дом, а обязанность. Так она сказала в завещании: «Дом оставляю внуку Артёму. Пусть живёт, пока дом его принимает». Нотариус прочитал эту строчку дважды, потом посмотрел
Карл заметил его случайно — тощего парнишку лет пятнадцати, сидевшего на бордюре у пустыря в конце Гроув-стрит. Тот сидел, обхватив колени, и раскачивался взад-вперёд с той характерной, механической монотонностью
Свит бросил на кухонный стол баллончик с зелёной краской так, что тот со звоном прокатился по клеёнке и остановился прямо перед тарелкой Карла. — Доедай и пошли, — сказал он, не садясь.
Лес, который помнил имена В деревню Липовка я приехал в конце октября, когда первые заморозки уже затянули лужи тонким стеклом, а лес вокруг начинал казаться не осенним, а выцветшим.
Город у воды, Лос-Анджелес В тот вечер Лос-Анджелес выглядел так, будто устал от самого себя. Над городом висело бледное небо, залитое медным светом заката, а ветер с океана приносил запах соли, водорослей и горячего асфальта.
В северной части губернии, между болотами и каменными грядами, находился лес, который на картах обозначали как урочище Сухой Бор. Название это давно утратило смысл: деревья там росли густо, мох покрывал
Глава первая. Голос в телефонной будке Дождь начался внезапно, будто кто-то наверху опрокинул на город целое ведро воды. Дэндзи стоял под навесом у закрытого магазина и смотрел, как потоки стекают по стеклу витрины.
Лес, где всё имело цену На краю Великого Соснового леса, под старой елью с тремя толстыми стволами, жила медведица по имени Добрая Лапа. У неё было два медвежонка — братья Топтыжка и Лакомка.
Стук в дверь раздался в семь утра — настойчивый, без всякого уважения к тому, что Карл Джонсон вернулся домой всего неделю назад после пяти лет отсутствия и до сих пор толком не отоспался. — Сиджей!