Мы с мамой купили дачу по осени. В доме почти нет мебели, только кухонный стол, две табуретки и печка. Мы приехали вылить воду из бочек, и в зале, посреди пустого пола, я увидела голову.
Когда-то она была обычной тропинкой через парк, но местные старики знали: по ней ходят не только живые. Весной можно увидеть тех, кого уже нет, а иногда — и самого себя, идущего в обратную сторону.
Осенью 1982 года мы с братом попали в больницу с желтухой. Меня положили на старую железную кровать в коридоре, у самой кладовки. По ночам я видел мальчика с чёрными пустыми глазницами, который смотрел на меня из темноты.
Две машинки — быстрая синяя и осторожная зелёная — решили устроить гонку. Но не по полу, где пыльно и скучно, а по дорожке из лунного света, которая тянулась от окна до кровати.
Когда все засыпали, игрушки на полке не спали. Конструктор мечтал, чтобы его снова собрали, машинка хотела проехать ещё хоть кружок, а погремушка тихонько позвякивала, будто проверяла, всё ли в порядке.
Маленькая Соня никак не могла уснуть. Она ворочалась, вздыхала, пересчитывала овечек, но сон всё не приходил. А тут ещё погремушка — та самая, с разноцветными шариками внутри — то и дело звенела, даже когда Соня её не трогала.
У Артёма была самая лучшая машинка в мире — красная, с жёлтыми полосками, с блестящими фарами и маленькими чёрными колёсами. Он возил её по ковру, строил для неё гаражи из кубиков и никогда не расставался с ней.
Миша любил конструктор. Он мог сидеть за столом часами, перебирая детали, соединяя их в машины, дома и самолёты. Но однажды он задумал собрать самую лучшую машинку — настоящую, с моторчиком, с колёсами, с рулём.
Маленький гном Тик-Так хранил время в лесной деревне. Его часы с золотыми шестерёнками тикали так громко, что слышно было даже в соседнем лесу. Он всё делал быстро-быстро, боясь опоздать, и не замечал, как пролетают дни.
Дракончик Луна родился с необычным даром: вместо огня из его пасти вылетали серебристые искры, похожие на звёзды. Он стеснялся этого и прятался в пещере, считая себя неправильным.