Я видел раз ее в веселом вихре бала;Казалось, мне она понравиться желала;Очей приветливость, движений быстрота,Природный блеск ланит и груди полнота –Всё, всё наполнило б мне ум очарованьем,Когда б совсем

Простосердечный сын свободы,Для чувств он жизни не щадил;И верные черты природыОн часто списывать любил. Он верил темным предсказаньям,И талисманам, и любви,И неестественным желаньямОн отдал в жертву дни свои.

Дурак и старая кокетка – всё равно:Румяны, горсть белил – всё знание его!.. 1829

Поверю ль я, чтоб вы хотелиПокинуть общество Москвы,Когда от самой колыбелиЕе кумиром были вы?Что даст вам скучный брег Невы:Ужель там больше веселятся,Ужели балов больше там?

Вот такой стих I Чума явилась в наш предел;Хоть страхом сердце стеснено,Из миллиона мертвых телМне будет дорого одно.Его земле не отдадут,И крест его не осенит;И пламень, где его сожгут,Навек мне сердце охладит.

Мы пьем из чаши бытияС закрытыми очами,Златые омочив краяСвоими же слезами; Когда же перед смертью с глазЗавязка упадает,И все, что обольщало нас,С завязкой исчезает;

На склоне гор, близ вод, прохожий, зрел ли тыБеседку тайную, где грустные мечтыСидят задумавшись? Над ними свод акаций:Там некогда стоял алтарь и муз и граций,И куст прелестных роз, взлелеянных весной.

Светает – вьется дикой пеленойВокруг лесистых гор туман ночной;Еще у ног Кавказа тишина;Молчит табун, река журчит одна.Вот на скале новорожденный лучЗарделся вдруг, прорезавшись меж туч,И розовый по речке

Ночевала тучка золотаяНа груди утеса-великана;Утром в путь она умчалась рано,По лазури весело играя; Но остался влажный след в морщинеСтарого утеса. ОдинокоОн стоит, задумался глубоко,И тихонько плачет он в пустыне.

Отворите мне темницу,Дайте мне сиянье дня,Черноглазую девицу,Черногривого коня.Я красавицу младуюПрежде сладко поцелую,На коня потом вскочу,В степь, как ветер, улечу. Но окно тюрьмы высоко,Дверь тяжелая с замком;