В отсеке для десанта военно-транспортного самолёта C-17 царила тишина — та особенная тишина, которая бывает перед прыжком в неизвестность.
Капитан Джон Прайс сидел у иллюминатора, вглядываясь в сплошную пелену облаков внизу. Его неизменная сигара, традиционно торчащая из уголка рта, на этот раз осталась в кармане разгрузки. Не время. Под облаками была не Чечня, не Ирак и даже не Урал.
— Подлёт к точке «Зет» — десять минут, — раздался в наушниках голос пилота сквозь шипение помех. — Сэр, я должен вас предупредить. Приборы с ума сходят. Магнитное поле… его там просто нет. Радио начнёт врать через пять минут. Дальше вы сами.
— Принято, — коротко бросил Прайс, убирая рацию внутренней связи.
Он обвёл взглядом своих людей, сидящих на откидных скамьях вдоль бортов. Симон «Призрак» Райли в своём неизменном баллистическом шлеме с изображением черепа возился с креплением подсумка, который никак не желал застёгиваться. Джон «Соуп» МакТавиш, впервые за долгое время выглядящий сосредоточенно-взрослым, проверял магазины для своего HK416. Кайл «Газ» Гаррик, самый молодой в отряде, сидел с закрытыми глазами, но было понятно — он не спит.
Алекс Келлер, он же Верный, приданный им от американского спецназа для этой миссии, протирал оптику свой винтовки M110. В отряде его недолюбливали за излишнюю скрупулёзность, но уважали за меткость. Замыкал шестёрку невысокий крепыш с нашивкой «Коммачо» на бронежилете — капрал первого батальона 75-го полка рейнджеров, лучший минёр и подрывник во всей оперативной группе, родом из Сан-Антонио, который в свои двадцать пять уже разминировал больше фугасов, чем большинство сапёров за всю карьеру.
— Последний брифинг, джентльмены, — Прайс говорил спокойно, ровно, как будто речь шла об очередном налёте на схрон контрабандистов, а не о том, что выворачивало наизнанку их представления о реальности. — Год назад в так называемой «Зоне отчуждения» Чернобыльской АЭС произошёл… второй взрыв.
— Второй взрыв? — Алекс поднял бровь. — Я думал, Чернобыль взорвался один раз и довольно давно.
— Ты плохо думал, Верный. — Гоуст даже не поднял головы, продолжая возиться с подсумком. Голос из-под маски с черепом звучал приглушённо, статично, словно из другого мира.
— Второй взрыв, — продолжил Прайс. — Меньше первого раза по мощности, но катастрофичнее по последствиям. Зона расширилась. А самое главное — после этого события физика в этом районе перестала подчиняться законам. Появились аномалии, мутанты и, чёрт возьми, артефакты, обладающие невероятной ценностью и… опасностью.
— Звучит как дерьмовый сценарий для блокбастера, — буркнул Коммачо.
— О, поверь мне, — усмехнулся Призрак. — Я своими глазами видел, как «кровосос» выпотрошил троих российских спецназовцев за пять секунд. Ни один блокбастер не передаст этот запах. И этот звук.
Загорелся красный свет. Сирена мягко взвыла, предупреждая о скорой высадке.
— Задача. — Прайс поднялся со скамьи, и отряд мгновенно встал в стойку, изготавливаясь к прыжку. — ОТГ-141 направляется в самую глубину Зоны, в район, который местные называют «Монолит». Там, по данным нашей агентуры, базируется человек, который имеет доступ к информации о происхождении этих аномалий. Бывший учёный, работавший на программу «Группа-187». Он знает, как это остановить. И он знает о неком «Объекте-141».
— Звучит как наше название, — заметил Соуп.
— Возможно. Но суть в другом: этот учёный — последний, кто может предотвратить расширение Зоны на Киев и, как следствие, на всю Восточную Европу. Или, по крайней мере, объяснить, как с этим жить дальше. — Прайс перевёл взгляд на открывающуюся рампу. Внизу, сквозь разрывы облаков, уже проглядывала выжженная земля с причудливыми воронками и неестественно искривлёнными деревьями. — Мы берём его живым. Это приоритет. Огонь на поражение открывать в крайнем случае. Вопросы?
— Сколько нас эвакуирует при успехе? — поинтересовался Верный.
— Никто. — Призрак закончил возиться с подсумком и поднял свою штурмовую винтовку. — Добираться будем сами.
— Прекрасно, — выдохнул Верный. — Просто прекрасно.
Земля встретила их жёстко. Очень жёстко. Несмотря на все попытки пилота выровнять машину, выброска происходила в условиях полного отказа навигации. Где-то на высоте четыреста метров их, шестерых спецназовцев, выкинуло из грузового отсека, и они камнем полетели вниз, прежде чем сработали парашютные системы. После приземления Гоуст приземлился почти идеально, перекатившись на правый бок и мгновенно выхватывая ствол. Соуп влетел в какие-то кусты.
— Все целы? — раздался в наушнике приглушённый голос Прайса.
— Зелёный, — ответил Гоуст, осматривая горизонт через прицел.
— Зелёный, — проворчал Соуп, выбираясь из колючего кустарника и отплёвываясь от каких-то липких семян.
— Зелёный, — почти шёпотом подтвердил Газ.
— Цел, чёрт возьми, — хмыкнул Верный, отряхивая разгрузку от песка.
— А я, кажется, сломал палец на ноге, — пожаловался Коммачо. — Но это не точно. Зелёный.
Они собрались в круг, быстро пересчитались и двинулись в сторону ближайшего укрытия — разрушенного здания, похожего на старую ферму. Вокруг не было ни души. Ни птиц, ни насекомых. В абсолютной тишине гулко стучали ботинки по потрескавшемуся асфальту, который когда-то был дорогой.
— Гоуст, у тебя единственного есть опыт пребывания в этой дыре, — произнёс Прайс, прижимаясь спиной к ржавому остову трактора. — Веди.
— Принял. — Призрак, не снимая маски, подал знак рукой. Отряд растянулся в шеренгу и углубился в Зону.
Остальные члены ОТГ-141, лишённые опыта Гоуста, следовали за ним в слепом доверии, которого у них не было ни к одному другому человеку. Потому что если кто-то и мог выжить в аду, то только тот, кто уже побывал там и вернулся.
Следующие двое суток превратились для оперативников в настоящий ад на земле. Буквально.
— Контакт! — крикнул Верный, когда из зарослей на них выскочила тварь, которую они никогда раньше не видели. Огромное, с лошадиную тушу, существо с щупальцами вместо пасти и неестественно длинными конечностями.
«Кровосос, — мелькнуло в голове у Гоуста».
Он выстрелил первым — длинная очередь из HK416 прошила воздух. Пули прошли насквозь, оставляя в теле монстра чернеющие дыры, из которых сочилась какая-то зелёная слизь. Но он продолжал бежать. Со скоростью, которую не мог развить ни один человек.
— Твою мать! — Коммачо принялся поливать тварь из своего пулемёта M249. Грохот выстрелов разорвал тишину. Кровосос дёрнулся, дважды перевернулся через голову и, наконец, упал, замерцав странным голубоватым светом.
— Это было… странно, — проговорил Соуп, переводя дух.
— Добро пожаловать в Зону, — коротко бросил Гоуст, перезаряжая винтовку.
Кроме кровососов, мутировавших кабанов и собак, которые бросались на отряд с безрассудной отвагой, им приходилось буквально пробираться через аномалии. Невидимые глазу «мясорубки» разрывали воздух, оставляя за собой лишь кровавое облако и куски обмундирования.
— Гоуст, смотри! — Газ замер, указывая на лёгкое марево, переливающееся всеми цветами радуги в полуметре от него.
— Чёртова «комета». — Призрак резко дёрнул молодого оперативника за плечо. — Не смей приближаться. Она сжигает всё внутри. Медленно. Очень медленно. Потом ты просто становишься пылью.
К ночи, когда солнце, окрашенное в какой-то неестественный багровый цвет, скрылось за горизонтом, они нашли заброшенное бомбоубежище. Когда-то здесь, видимо, дислоцировались советские войска. Внутри пахло сыростью, гнилью и страхом. Гоуст быстро оборудовал пост наблюдения на входе, а остальные, насколько могли, устроились на ночлег.
Прайс вытащил свой спутниковый телефон, но на экране была только надпись «Нет сети».
— Бездна, а не Зона, — буркнул он, закуривая наконец свою сигару, которая чудом уцелела во всех передрягах.
— Почему ты ушёл оттуда? — спросил Соуп у Гоуста, когда они остались вдвоём в дальнем углу убежища. Все остальные спали, утомлённые бесконечными переходами и стычками с местной фауной.
Призрак не ответил. Он сидел, прислонившись спиной к холодной бетонной стене, и смотрел в одну точку. Маска скрывала его лицо, но Соуп видел его глаза — красные, воспалённые от бессонницы, полные какой-то нечеловеческой усталости.
— Я видел там кое-что, — наконец произнёс Гоуст.
— Что именно?
— Свою смерть.
Соуп хотел было усмехнуться, но вовремя прикусил язык. В Зоне, как он уже успел понять, ничего нельзя было принимать на веру, но и ничего нельзя было отметать как бред.
— Не в смысле «мне приснился кошмар». — Гоуст пошевелился, меняя позу. — Несколько лет назад, когда я был в составе группы «Браво» — мы тогда ещё не входили в ОТГ-141 — нас забросили сюда на совершенно секретное задание. Прикрыть какого-то учёного, который собирался найти центр Зоны. Команда погибла почти вся.
— А ты?
— А я… нашёл кое-что. Не место. Понимаешь? — Он посмотрел прямо в глаза Соупу. За маской черепа угадывалось живое, измученное лицо человека, который видел то, что не должен был видеть никто. — Я нашёл не место. Я нашёл ответ на вопрос, который ты никогда не задавал, но который мучает тебя каждую ночь. «Для чего всё это?». И ответ меня не обрадовал.
Призрак замолчал, и Соуп не стал переспрашивать.
На третьи сутки они вышли к цели. Над покореженными деревьями вдали возвышалось странное сооружение, похожее на огромную антенну. Вокруг него земля была выжжена, а воздух содрогался от невидимых глазу волн.
— Это «Монолит», — прошептал Гоуст в рацию. — То самое место. Наш человек, судя по данным, находится прямо под этой антенной.
— Какая аномальная активность? — спросил Прайс.
— Зашкаливает. Но я знаю путь. Идём за мной, строго по моим следам. — Призрак поднял руку, сжатую в кулак, — жест «внимание, двигаемся колонной».
Они пробирались через минное поле. Только вместо мин здесь были аномалии. Гоуст двигался медленно, безошибочно выбирая путь, иногда останавливаясь и выбрасывая вперёд какой-то странный болт на верёвке, как делали местные сталкеры.
— Гениально, — хмыкнул Коммачо. — Болты.
— Заткнись и просто иди, — оборвал его Верный.
Аномалии впереди пульсировали всеми цветами радуги, напоминая уродливые цветы из чистой энергии. С каждым шагом воздух становился плотнее, дышать было всё труднее.
— Вижу вход! — воскликнул Газ, указывая на люк в земле, прикрытый проржавевшей арматурой.
Гоуст жестом приказал остановиться. Сам он скользнул вперёд, бесшумно, как настоящий призрак. Через минуту он вернулся и коротко кивнул.
— Чисто. Спускаемся.
Под землёй они нашли то, что выглядело как хорошо оборудованная лаборатория. Освещение — ровное, белое, совсем не похожее на те мертвенные лучи, которые пробивались сквозь аномалии на поверхности, — лилось откуда-то из-под потолка. Пахло озоном и лекарствами.
— Не двигаться! — рявкнул Прайс, когда в проходе показалась человеческая фигура.
Это был старик. Худой, седой, в каком-то странном комбинезоне, расшитом непонятными символами. Но глаза у него были живые, осмысленные и совершенно спокойные.
— Я ждал вас, — сказал он по-английски с сильным русским акцентом. — Знал, что придёте. — Он перевёл взгляд с Прайса на Гоуста, и на его губах появилась лёгкая усмешка. — А тебя, Призрак, я помню. Не ожидал увидеть снова. Думал, ты сгинул где-то в этих чертогах.
— Сгинул, — коротко ответил Гоуст, сжимая оружие. — Но вытащили.
— Нашёл ответы? — спросил старик.
— Нашёл. Они мне не понравились.
— Мне тоже. — Учёный развёл руками, обводя пространство вокруг себя. — Поэтому я здесь. Пытаюсь их переписать.
В центре лаборатории находился огромный монолит — идеально гладкий, серый камень, парящий в воздухе без какой-либо видимой опоры. От него исходил тот самый голубоватый свет, который они видели излучаемым от умирающих мутантов. Просто в миллион раз более яркий и мощный.
— Объект-141, — тихо произнёс профессор, кивая в сторону камня. — Вся ваша оперативная группа названа в его честь, хотя вы, вероятно, не знали об этом. Камень — артефакт нечеловеческого происхождения. Возможно, внеземного. Или из другого измерения.
— Что он делает? — спросил Прайс, не сводя глаз с учёного.
— Всё. Управляет аномалиями. Создаёт Зону. Питает мутантов. — Старик подошёл к камню и, к ужасу оперативников, провёл рукой по его поверхности. — Он появился после второго взрыва. Или, возможно, второй взрыв произошёл из-за него. Я до сих пор не уверен. Но я знаю одно: его нельзя уничтожить. Только понять и, возможно, обуздать.
— И как ты собираешься это делать? — спросила Соуп.
— Я уже делаю. — Старик указал на стол, заваленный бумагами и какими-то схемами. — Годами пытаюсь расшифровать его природу. Но безуспешно. Мне нужна была помощь извне. Носители, которые могли бы передавать информацию на Большую землю. Такие, как вы.
— И что взамен? — спросил Верный, подозрительно косясь на камень.
— Взамен — спасение. — Учёный посмотрел на них усталыми, но горящими глазами. — Если я пойму, как работает этот объект, я смогу сдерживать расширение Зоны. Возможно, даже полностью её контролировать. Предотвратить катастрофу глобального масштаба. А может быть… может быть, использовать её силу во благо человечества.
Прайс молчал, обдумывая услышанное. Гоуст стоял, сжимая автомат, и смотрел на плавающий в воздухе камень. В его памяти почему-то всплыли слова старого сталкера, которого он встретил во время своего первого рейда в Зону.
«Он исполняет желания, этот камень. Вот только никто не доживает до того, чтобы понять, что желания его — ложь. Просто ложь, мимикрия, обман. Он даёт тебе то, что ты хочешь, а забирает то, что у тебя есть».
— Профессор, — сказал Прайс, — вы утверждаете, что можете контролировать нечто, что природа которого вам до сих пор не ясна?
— Утверждаю, — твёрдо ответил старик.
— Тогда у меня только один вопрос. — Прайс щёлкнул предохранителем на своём автомате, но оружие не поднял. — Зачем вам понадобилась оперативная группа спецназа? Зачем вам солдаты, если вы можете всё контролировать?
В лаборатории повисла тишина. Старик улыбнулся — и это была улыбка человека, который зашёл слишком далеко, чтобы повернуть назад, и который знал это.
— Потому что, капитан Прайс, — мягко сказал он, — иногда для того, чтобы контролировать зверя, нужен не учёный, а охотник.
Камни за его спиной вспыхнули ослепительным светом. И в следующее мгновение отряд ОТГ-141 понял, что их миссия по спасению мира только начинается. Потому что в Зоне, как и в любой другой войне, кажущаяся истина всегда оборачивается ложью, а бывшие союзники — врагами.
Им предстояло пройти через это ещё раз.
Просто в этот раз цена ошибки была намного выше.
