Пыль пустоши оседала на визоре потрёпанного шлема рейнджера так же привычно, как ядерный закат окрашивал небо в пронзительный оранжевый. Тени от остовов довоенных автомобилей, вросших в асфальт, становились всё длиннее, тянулись к востоку, словно пытаясь сбежать из этого проклятого места. Курьер придержал лямку потрёпанного рюкзака, поправил закреплённый на поясе карабин и окинул взглядом раскинувшуюся впереди котловину. Город лежал перед ним, как старая, изъеденная молью карта, обещающая сокровища, но таящая в каждом углу смертельную угрозу.
Он шёл сюда не ради славы и не ради власти. Путь начался с пули в голове, продолжился кровавой резнёй в Боулдер-Сити и витиеватыми интригами на Стрипе. История, которая привела его к этому моменту, была историей мести, переросшей в нечто большее — в осознание, что у этого города, этого оазиса посреди безжалостной пустыни Мохаве, есть душа. Больная, израненная, раздираемая на части амбициями бессмертных тиранов и голодных до денег племён, но душа. И сейчас, стоя на пороге решающей битвы, Курьер понимал, что именно ему предстоит решить, испустит ли Нью-Вегас последний вздох или сделает новый, судорожный вдох.
За его спиной тихо шуршали шаги. Касс, поправляя видавший виды карабин, сплюнула на песок табачную жижу. Её глаза, подведённые усталостью, смотрели на светящиеся в сумерках башни казино с холодной злобой.
— Снова этот Вегас, — пробормотала она, нарушая тишину. — Каждый раз, когда я думаю, что видела всё дно этого города, он умудряется пробить новое. Торговля людьми, наркота, политические игры. И всё это под софитами.
Бун, стоявший чуть поодаль с верной снайперской винтовкой, промолчал. Его молчание было красноречивее любых слов. Для него Вегас был не просто городом порока. Это был монумент предательству, место, где его жена была продана, а мечта разбилась о равнодушие Легиона и алчность жителей Фрисайда. Его взгляд, направленный на вышку «Лаки 38», где, по слухам, засел сам мистер Хаус, был тяжел, словно прицельный выстрел.
А Рекс, верный кибер-пёс, тихо заскулил, уткнувшись влажным носом в ладонь хозяина. Он чувствовал запах озона, который всегда предшествует большой грозе, и металлический привкус крови, которым, казалось, был пропитан воздух Вегаса на протяжении двух сотен лет.
Их путь лежал через Фрисайд. Район, отделяющий лоск Стрипа от полной анархии руин, встретил их привычной какофонией. Где-то в переулке раздавались пьяные крики, в здании бывшей школы Рубиновая, предводительница Ренегатов, муштровала пополнение. А у ворот Стрипа, как всегда, дежурили роботы-секьюритроны с непроницаемыми лицами-экранами. Их голоса, синтезированные и лишённые эмоций, монотонно требовали проверки паспортов и кредитоспособности.
— Паспорт, — проскрежетал механический страж, преграждая путь Курьеру.
Раньше это было бы проблемой. Раньше ему приходилось унижаться перед этими железками, проходить проверку кредита, доказывать свою платёжеспособность, чтобы его пустили в этот храм развлечений. Но не сейчас. Курьер медленно поднял взгляд на вышку «Лаки 38». Где-то там, в своей стерильной капсуле, подключённый к бесчисленным мониторам, парил мозг человека, возомнившего себя богом этого карточного домика.
— Доступ: Приоритет Омега, — чётко произнёс Курьер, и его голос эхом разнёсся по пустой площади.
Глаз-объектив робота моргнул красным, считывая биометрические параметры и сверяя их с базой данных главного компьютера. Секунда. Другая. Напряжение повисло в воздухе. Касс сжала цевьё карабина. Бун чуть сместил прицел, беря на мушку голову робота. Но через мгновение робот опустил манипуляторы.
— Доступ подтверждён. Добро пожаловать, сэр. Мистер Хаус ожидает вас. Лифт к пентхаусу активирован.
Врата, сияющие золотом и подделкой под довоенную роскошь, разъехались в стороны, открывая проход на Стрип. Это была главная артерия Вегаса. И, глядя на неё, Курьер в тысячный раз поразился контрасту. Там, снаружи, люди грызлись за глоток чистой воды, умирали от укусов радскорпионов и тряслись от страха перед карательными отрядами Легиона. Здесь же, под светом чудом уцелевших голографических вывесок, в пьянящем воздухе, наполненном джазом и звоном крышек для бутылок, прогуливались разодетые в яркие довоенные тряпки гуляки. «Гоморра», «Топс», «Ультра-Люкс» — каждое здание было крепостью гедонизма, построенной на костях и крови.
Но его целью было не развлечение. Его целью был центральный небоскрёб, похожий на гигантский тотемный столб — «Лаки 38». Никто, кроме Виктора и нескольких курьеров с платиновым чипом, никогда не входил туда. Это была запретная зона, обитель призрака, управлявшего судьбой города с ужасающей прагматичностью.
Они молча прошли мимо фонтанов и застывших в вечном патруле роботов «полиции» Вегаса. Под ногами хрустело стекло, смешанное с песком, нанесённым ветром из Мохаве. Войдя в вестибюль «Лаки 38», Курьер ощутил, как перехватывает дыхание. Здесь пахло сталью, озоном и временем. Идеально сохранившиеся интерьеры, бархатные шторы, игровые автоматы, навсегда застывшие в ожидании игроков. Но главным было ощущение чьего-то незримого присутствия. Казалось, сам воздух звенит от напряжения.
Лифт, спроектированный по довоенным чертежам, взмыл вверх почти бесшумно. Пока они поднимались, через стеклянные стены кабины открывалась панорама всего Нью-Вегаса. С такой высоты город выглядел почти мирным. Огни казино сливались в одно сияющее пятно, а окружающая тьма пустоши казалась безбрежным океаном. Но Курьер знал, что скрывается в этой тьме. Легион Цезаря, подтягивающий войска к плотине Гувера. НКР, чьи бюрократы и генералы погрязли в коррупции. И сотни мелких поселений, затаивших дыхание в ожидании, кто же станет их новым хозяином.
Двери лифта открылись в пентхаус с тихим шипением пневматики. Они вошли в святая святых. Огромный зал, в центре которого, словно саркофаг фараона, возвышалась гигантская капсула жизнеобеспечения. А из динамиков лился голос — спокойный, властный, лишённый человеческого тембра.
— Курьер. Мой протеже. Мой спаситель. И мой палач.
Перед ними на плазменных экранах возникло лицо. Лицо Роберта Эдвина Хауса, застывшее во времени, бесстрастное и волевое. Камера, направленная на капсулу, транслировала крупный план, но все в комнате знали, что внутри находится не тело, а жалкий органический остаток, поддерживаемый машинами.
— Я полагал, мы заключили сделку, — продолжал голос. — Платиновый чип в обмен на мою благодарность и неограниченную власть в моём городе. Плотина Гувера под моим контролем, защищённая моей армией, обеспечит энергией не казино, нет. Она обеспечит энергией Будущее. Моё Будущее. Будущее человечества, которое отправится к звёздам, а не будет ковыряться в грязи. Ты же пришёл с солдатами, а не с дарами.
Курьер снял шлем. Его лицо было спокойно, но в глазах пылал тот самый огонь, который заставил его выжить после двух выстрелов в Бенни.
— Твоё будущее стоило жизни сотням людей во Фрисайде и Вестсайде, Хаус. Ты отгородился от них стенами Стрипа и назвал «недостойными». Ты уничтожил секцию Вегаса, когда племена отказались подчиняться.
— Управление населением, — парировал Хаус без тени эмоций. — Варварские племена понимали только язык силы. Я предложил им цивилизацию. Они выбрали хаос. Нью-Вегас — это не приют для нищих. Это стартовая площадка. И ты, Курьер, должен понимать это лучше других. Ты видел Большую Игру. Ты знаешь, что НКР продаст этот город по кускам своим фермерам-латифундистам, а Легион превратит его в пепелище. Я — единственная альтернатива.
— Ты — диктатор, — тихо сказал Бун, входя в круг света. Его голос был сух, как пустынный ветер. — Ты смотришь на людей как на цифры в бухгалтерской книге. Твои роботы не чувствуют, не сомневаются, не любят. Ты не можешь построить мир, потому что ты сам — машина.
— А, разведчик, — на экранах появилась фотография жены Буна. — Твоя трагедия — прискорбный инцидент. Но именно такие инциденты доказывают необходимость тотального контроля. Эмоции приводят к ошибкам.
Касс шагнула вперёд, злобно усмехнувшись:
— Контроль, значит? А как насчёт Ван Граффов? Ты позволяешь им резать людей, пока они платят налоги. Как насчёт Омерты, которые травят наркотой весь Вестсайд? Твой «порядок» держится на лицемерии и страхе, старик.
Курьер поднял руку, призывая их к молчанию. Спор был закончен. Он давно принял решение, ещё там, в бункере Братства Стали, когда Вероника со слезами на глазах просила их о союзе, а не о диктате. Он принял его в лагере Маккарран, когда видел, как обозлённые офицеры НКР вешают порошковых бандитов вдоль дорог. Он окончательно утвердился в нём, стоя в Форте Цезаря и слушая бред умирающего от опухоли мозга тирана о гегелевской диалектике.
Он не хотел править сам. Иллюзия о том, что один человек с «да» или «нет» может решить судьбу региона, была опасной ловушкой. Но он был тут. Он запустил цепочку событий, и теперь на его плечах лежала ответственность завершить эту игру.
— Платиновый чип, — медленно произнёс Курьер, доставая из нагрудного кармана небольшой серебристый диск. Тот самый, что стоил ему пули в голову. — Ты говорил, что без него твоя оборона несовершенна. Что Легион захватит плотину. Что без чипа ты — всего лишь говорящая голова, а Нью-Вегас — карточный домик.
— Отдай его мне, — в голосе Хауса впервые проскользнули требовательные нотки. — Вставь в консоль. И мы вместе войдём в историю. Мы отбросим дикарей, вышвырнем бюрократов и сделаем человечество великим снова. Нью-Вегас станет независимым экономическим центром под моим протекторатом. Подумай, Курьер! Я предлагаю тебе бессмертие в анналах истории!
Курьер посмотрел на чип в своей ладони. Потом перевёл взгляд на капсулу. Видеокамеры транслировали его колебания. Время словно застыло.
— Ты ошибся в одном, Хаус, — Курьер сжал платиновый диск в кулаке. — Нью-Вегас не станет независимым под твоим протекторатом. Потому что протекторат не может быть свободным. Ты построил город на костях, надеясь взлететь к звёздам. Но ты забыл, что фундамент должен стоять на земле. А земля здесь принадлежит людям.
Резким движением Курьер выхватил из-за пояса мощный плазменный пистолет, добытый в схватке с рептилоидами в Репконне. Хаус, мгновенно просчитав траекторию и намерения, успел активировать силовое поле.
— Наивный глупец! — голос исказился, превратившись в рык. — Ты умрёшь вместе со своей жалкой моралью!
Силовое поле вспыхнуло голубым, отрезая капсулу от нападающих. Из ниш в стенах выдвинулись автоматические турели. Бун мгновенно распластался на полу, уходя с линии огня. Касс, выругавшись, нырнула за колонну. Рекс, вздыбив шерсть, бросился к самой капсуле, пытаясь прокусить или расцарапать невидимый барьер. Воздух наполнился грохотом стрельбы очередями и шипением плазменных сгустков, разбивающихся о мрамор стен.
Но Курьер знал план здания. Он изучил его в ходе взлома вспомогательных терминалов. Он знал, что силовое поле питается от отдельного генератора, спрятанного за фальш-панелью в боковом коридоре. Пока его друзья отвлекали систему обороны на себя, Курьер, пригибаясь, метнулся влево. Пуля калибра 5.56 ударила в плечо, но броня старого довоенного спецназа выдержала, лишь оставив глубокую вмятину и боль, от которой потемнело в глазах.
— Держите его! — крикнул он, срывая панель доступа.
Пальцы, привыкшие к взлому замков любой сложности, заскользили по клавиатуре терминала. На экране бежали строки кода. Курьер работал на пределе возможностей, вводя команды. Одна ошибка — и система заблокируется намертво. Или, что хуже, активирует протокол самоуничтожения здания. Пот градом катился по лицу, попадая в глаза.
А сзади шёл настоящий бой. Бун, заняв позицию, хладнокровно разрядил винтовку в смотровой глазок турели, превратив её в груду дымящегося металла. Касс, прикрываясь перевёрнутым столом, вела шквальный огонь по излучателю силового поля, заставляя его переливаться всеми цветами спектра от перегрузки.
— Быстрее, шеф! — запыхавшись, прокричала Касс. — Этот ублюдок, кажется, поднимает охрану со всего Стрипа!
Действительно, на экране радара ПИП-Боя Курьера замигали десятки красных точек. Легионы секьюритронов, пробудившись от спячки, начали стягиваться к «Лаки 38». У них было всего пара минут, прежде чем весь Нью-Вегас превратится в смертельную ловушку.
— Есть! — выдохнул Курьер, нажимая последнюю кнопку.
Силовое поле мигнуло и исчезло с характерным воем затухающих конденсаторов. Голос Хауса перешёл в нечленораздельное шипение статических помех, а затем и вовсе смолк. Лицо на мониторах исказилось, застыв в гримасе недоверия и ярости.
Курьер медленно, превозмогая боль в плече, подошёл к капсуле. Гигантский механизм поддерживал жизнь в том, что когда-то было человеком. Он нажал кнопку аварийного открытия. С протестующим скрежетом пневматики створки разошлись, обнажая внутренности капсулы. Запах антисептика и разложения ударил в нос. Внутри, опутанное проводами и трубками, парило нечто, мало похожее на гения, построившего этот город.
Курьер не испытывал ненависти. Он смотрел на это существо с жалостью. Перед ним был реликт, призрак прошлого, отчаянно цепляющийся за будущее, которого он не понимал. Роберт Хаус хотел спасти Нью-Вегас от ядерного огня, и ему это удалось. Но он не смог спасти себя от безумия изоляции. Он решил, что раз спас город, то имеет право им владеть вечно.
— Никто не имеет права владеть Вегасом, Хаус, — прошептал Курьер, отключая один за другим датчики жизнеобеспечения. — Даже я.
Мониторы один за другим гасли. Последним погас гигантский экран, на котором транслировалось лицо Роберта Хауса. В пентхаусе воцарилась тишина. Бой на улицах, казалось, затих. Секьюритроны, потеряв сигнал командного центра, застыли на своих местах безмозглыми статуями.
Курьер тяжело опустился на ступеньки, ведущие к капсуле. Бун подошёл и молча встал рядом, оперевшись на винтовку. Касс закурила, с жадностью затягиваясь дымом.
— Всё, — выдохнула она. — Вот и конец старому ублюдку. Что теперь?
Это был главный вопрос. Что теперь? Нью-Вегас, оставшись без своего создателя и надзирателя, остался беззащитным. Легион, используя момент, мог напасть с востока. НКР наверняка попытается ввести войска “для поддержания порядка”. Город, сиявший так ярко, рисковал быть разорванным на части.
Курьер посмотрел на платиновый чип в своей руке. Он давал доступ к системам не только «Лаки 38», но и к обновлённой сети обороны плотины Гувера. Сила, заключённая в этом крошечном куске довоенного гения, была колоссальна. Можно было стать новым Хаусом. Запереться в этой башне, подключить мозг к компьютерам и править железной рукой. Или отдать чип генералу Оливеру, купив себе место в истории Республики, став героем, повесившим флаг медведя над Стрипом.
Или… можно пойти третьим путём. Путём, о котором ему рассказывали на заброшенном аванпосте, где уцелевшие роботы-«Думатели» мечтали о собственном государстве.
Курьер встал, сжимая платиновый диск. Боль в плече напоминала о хрупкости жизни. Он подошёл к центральному терминалу управления, который раньше был заблокирован личным шифром Хауса. Вставив чип в разъём, он начал вводить новый код доступа.
На больших экранах, выходящих на площадь перед «Лаки 38», транслировалось изображение. Жители Фрисайда и отдыхающие Стрипа, привлечённые тишиной и внезапно застывшими роботами, начали выходить на улицы, тревожно переглядываясь.
И тут динамики по всему городу ожили. Но голос, раздавшийся из них, не был спокойным и бесстрастным голосом Хауса. Это был голос Курьера. Усталый, но твёрдый.
— Жители Нью-Вегаса. Мохаве. Внемлите. Мистер Хаус мёртв. Эпоха диктатуры одного человека закончилась.
По толпе пробежал ропот. Кто-то закричал от страха, кто-то — от радости. Где-то завязалась потасовка, но большинство замерло, вслушиваясь в слова, доносящиеся из каждого уличного репродуктора.
— Этот город был построен на мечте. Извращённой, жестокой, но мечте. Сегодня эта мечта становится вашей. Нью-Вегас не будет принадлежать ни НКР, ни Легиону. Он не будет моей вотчиной. Отныне Нью-Вегас — это Свободная Экономическая Зона Вегаса. Зона, управляемая советом, который изберёте вы. Фрисайд, Вестсайд, Стрип — у каждого района будет свой голос.
Курьер говорил, глядя на экраны. Он видел лица людей. Небритых старателей из Нового Канзаса, измученных работой проституток из «Гоморры», ветеранов НКР, уставших от войны, и простых фермеров, прячущих обрезы под прилавками.
— Я передаю контроль над оборонительными системами города и Гуверской плотиной Временному Коалиционному Комитету, который возглавит… — он на мгновение запнулся, подбирая слова, — …тот, кого вы знаете как Короля.
На площади перед школой фолловеров воцарилась тишина, а затем взорвалась криками. Король! Харизматичный лидер «Королей» Фрисайда, имитатор довоенной знаменитости, человек, который воровал воду для бедных и сражался с перебежчиками НКР за право простых людей на самостоятельность. Он был единственным, кому доверяли и в трущобах, и в казино.
