Солнце пустыни Мохаве висело в зените, раскаляя песок до такой степени, что воздух над барханами дрожал, словно живой. Возле ржавого остова довоенного грузовика, наполовину поглощенного песком, стоял небольшой лагерь. Три палатки цвета хаки, кострище, сложенное из обломков кирпича, и флаг на древке из арматуры. Знамя Новой Калифорнийской Республики лениво колыхалось под горячим ветром, двуглавый медведь смотрел в бесконечность.
Майор Элиас Вэнс, заместитель командующего гарнизоном форта Маккарран, вытер пот со лба тыльной стороной перчатки. Ему было сорок два. Двадцать из них он отдал армии НКР. Он помнил времена, когда Республика была идеей, за которую стоило умирать. Сейчас, стоя посреди этого ада и глядя на потрепанное знамя, он задавался вопросом: во что превратилась его страна?
— Сэр, патруль возвращается, — доложил сержант Клементс, молодой парень с бледным лицом, которое еще не успело обветриться под пустынными ветрами. Он нервно сжимал винтовку, и Вэнс заметил, как дрожат его пальцы.
— Докладывай.
— Трое. Без потерь. Привели пленного.
Вэнс прищурился, глядя на горизонт. Действительно, со стороны старых развалин, когда-то бывших городком под названием Примм, двигались четыре фигуры. Трое солдат Республики в стандартной броне, пропитанной потом и пылью, вели человека со связанными руками. Пленник шел, не спотыкаясь, глядя прямо перед собой.
Когда патруль приблизился, майор смог разглядеть задержанного. Мужчина лет тридцати пяти, одетый в поношенную кожаную куртку с чужеродными нашивками. На груди — выцветшая эмблема, которую Вэнс не сразу узнал. Какая-то птица. Или нет. Ястреб. Ястреб, несущий молнию.
— Легионер? — коротко спросил Вэнс, хотя уже знал ответ.
— Никак нет, сэр, — ответил старший патруля, капрал Родригес, вытягиваясь по стойке смирно. — Это курьер. Работает на местных. У него были чертежи довоенной энергетической установки. И он готовился передать их на восток.
— На восток? — переспросил Вэнс. — Далеко на восток?
— Судя по карте, которую мы нашли при нем, в Денвер. Или дальше. Там, где нас еще нет.
Майор подошел к пленнику. Тот стоял спокойно, даже расслабленно. Во взгляде не было страха. Скорее, любопытство. Или расчет.
— Имя, — потребовал Вэнс.
— Меня зовут Итака, — ответил пленник. Голос звучал ровно, почти дружелюбно. — Территория Республики заканчивается на дамбе Гувера, насколько я знаю. А мы находимся значительно восточнее. Так что я немного удивлен столь теплому приему.
Вэнс не ответил на провокацию. Он жестом приказал сержанту развязать пленника. Солдаты заколебались, но приказ есть приказ. Через минуту курьер потирал затекшие запястья и смотрел на офицера с еще большим интересом.
— Двадцать лет назад патрули НКР не заходили дальше Хаб-Сити, — заметил Итака. — А теперь вы ловите курьеров в сотне миль от Вегаса. Имперские замашки, майор?
— Обеспечение безопасности, — отрезал Вэнс. — Покажи карту.
Итака не стал спорить. Он расстегнул внутренний карман куртки и извлек сложенный вчетверо лист бумаги. Не довоенный, а современный, с пометками от руки. Майор развернул его и увидел схему区域内 электропередач. Гелиотермическая станция. Одна из тех, что строили до войны в пустыне. Полностью автоматизированная, способная давать энергию без необходимости в ядерном топливе.
— Ты понимаешь ценность этой информации? — тихо спросил Вэнс.
— Понимаю, — кивнул курьер. — Именно поэтому я хотел передать её людям, которые смогут её использовать. А не тем, кто построит на её месте военную базу.
— Ты работаешь на НКР?
— Нет. Я работаю на общины, которые живут вдоль реки Колорадо. Те, что не хотят присоединяться ни к вам, ни к Легиону Цезаря. Они просто хотят жить. Им нужна энергия, чтобы качать воду, очищать её, освещать дома. Эта станция может дать им шанс.
Майор свернул карту и убрал в нагрудный карман.
— Ты арестован, курьер. По подозрению в шпионаже и действиях, подрывающих интересы Республики.
— По законам какого суда? — спросил Итака, и впервые в его голосе проскользнула сталь. — Вы не можете судить меня по своим законам на нейтральной территории.
Вэнс не ответил. Он развернулся и пошел к своей палатке, приказав сержанту выставить охрану вокруг лагеря и готовиться к маршу на запад. Обратно, в форт Маккарран.
Пыльная буря накрыла лагерь внезапно. Солнце исчезло за стеной песка, небо из ослепительно-белого превратилось в багрово-коричневое. Ветер выл, как раненый зверь, швыряя песок в лицо каждому, кто пытался высунуться из палатки. Видимость упала до нескольких метров.
Вэнс сидел на раскладном стуле, вглядываясь в карту, которую отобрал у курьера. Чертежи были подробными. Кто-то провел серьезную разведку. Обозначены подъездные пути, состояние оборудования, потенциальные угрозы. Работа профессионала.
— Разрешите, сэр, — в палатку вошел лейтенант Марш, офицер связи. Он отряхнул песок с формы и присел на ящик с боеприпасами. — Есть новости из Маккаррана.
— Докладывай.
— Сенатор О’Брайен прибыл в Вегас с инспекцией. Требует ускорить продвижение на восток. Говорит, что Республика должна взять под контроль все источники энергии в регионе, пока это не сделал Легион.
— Сенатор, — процедил Вэнс. — А его интересует, сколько людей мы потеряем? Сколько патрулей уйдет в песок и не вернется? Сколько местных общин будет сметено, потому что они оказались на пути большого прогресса?
Марш промолчал. Все знали о натянутых отношениях между майором и гражданским руководством. Вэнс был из старой гвардии, из тех, кто помнил, как Республика создавалась для защиты людей, а не для экспансии.
— Что с пленным? — спросил лейтенант после паузы.
— Сидит под охраной. Он опаснее, чем кажется. Такие люди всегда опаснее.
— Курьеры Мохаве — особый народ, — согласился Марш. — Я слышал о нем. Итака. Он доставлял грузы между общинами много лет. Знает пустыню как свои пять пальцев. Местные ему доверяют.
— Именно поэтому он и хотел передать чертежи на восток, — Вэнс потер переносицу. — Он не враг Республики в классическом понимании. Он просто считает, что Республика — не те, кто должен владеть этой технологией.
— А он прав? — тихо спросил лейтенант.
Вопрос повис в воздухе, тяжелый, как предгрозовое небо.
Вэнс не спал всю ночь. Буря утихла только к рассвету, оставив после себя измененный ландшафт — барханы переместились, обнажив ржавые остовы машин, которые были погребены десятилетиями. Лагерь ожил. Солдаты чистили оружие от песка, готовили скудный завтрак.
Майор приказал привести пленного.
Итака выглядел уставшим, но не сломленным. За ночь он явно не сомкнул глаз, но взгляд оставался ясным. Вэнс указал на походный стул, и курьер сел без приглашения.
— Расскажи мне о людях, которым ты хотел передать чертежи, — попросил майор.
— Зачем вам? Чтобы найти их и разрушить их дома?
— Чтобы понять.
Итака помолчал, разглядывая карту, лежащую на столе Вэнса. Потом заговорил.
— Вдоль Колорадо живут общины, которые отказались от идеи больших государств. Они видели, что делает Легион с теми, кто не подчиняется. И они видели, как Республика приходит с налогами, законами и военными базами, обещая защиту, но требуя подчинения. Они выбрали третий путь.
— Нет третьего пути, — возразил Вэнс. — В этом мире либо ты часть чего-то большего, либо ты добыча.
— Это то, чему вас научила экспансия? — курьер чуть улыбнулся. — Когда-то НКР была союзом общин, которые объединились для защиты от рейдеров. Это была идея. Общая цель. А потом появились политики, сенаторы, банкиры. Идея превратилась в бюрократию, а бюрократия — в империю.
— Ты слишком много знаешь для простого курьера.
— Я видел рождение Республики. Я был мальчишкой в Шейди Сэндс, когда Танди еще была жива. Я помню её речи. О свободе, о праве каждого поселения голосовать за свою судьбу.
Вэнс нахмурился. Танди была легендой. Основательница. Человек, превративший горстку деревень в государство. Её смерть стала концом эпохи. После неё Республика начала меняться. Медленно, но неумолимо.
— Ты говоришь об идеалах, курьер. Но идеалы не защитят от Легиона. Не дадут энергию. Не обеспечат медикаментами и патронами.
— А что даст Республика? — Итака подался вперед. — Ваши налоги разоряют мелкие общины. Ваши караваны платят за проход по вашим же дорогам. Вы воюете с Легионом, но используете ту же тактику — запугивание, аннексия, подавление.
— Мы несем порядок.
— Вы несете контроль.
В палатке повисла тишина. Вэнс смотрел на человека перед собой и понимал: перед ним не враг. Перед ним — зеркало.
К полудню пришло сообщение от разведчиков. В десяти милях к югу замечены костры. Большой лагерь. Легион.
— Сколько? — спросил Вэнс у ворвавшегося в палатку сержанта.
— Точно не скажу, сэр. Но как минимум две когорты. Судя по направлению дыма, движутся на северо-восток. Курс пересекается с нашим.
— Они идут к станции, — Итака произнес это вслух, хотя явно не планировал делиться мыслью. Все в палатке повернулись к нему. — Они знают про гелиотермическую установку. У них есть свои люди в общинах. Шпионы.
— Откуда тебе это известно? — рявкнул лейтенант Марш.
— Потому что они уже пытались выкупить эти чертежи. Предлагали золото, оружие, защиту. Общины отказались. Тогда легионеры убили старейшину в Гудспрингсе и сожгли ферму в Новаке. Это было предупреждение. Я забрал чертежи, чтобы увести угрозу от людей. Но, видимо, Легион не остановится.
Вэнс молча переваривал информацию. Ситуация менялась стремительно. То, что утром выглядело как рутинная операция по задержанию подозрительного курьера, превратилось в гонку вооружений.
— Мы не можем допустить, чтобы станция попала к Легиону, — сказал он наконец.
— Вы не сможете удержать её, — возразил Итака. — У вас здесь взвод, майор. Две когорты — это минимум двести бойцов. Они сметут вас за час.
— Тогда мы взорвем установку.
— Вы уничтожите единственный источник чистой энергии на сотни миль вокруг.
— Лучше так, чем отдать Легиону.
Итака встал. Охранник дернулся, но Вэнс жестом остановил его.
— Есть другой вариант, — сказал курьер. — Отдайте чертежи мне. Я знаю пустыню. Я знаю тайные тропы, которые не отмечены на картах. Я доставлю информацию общинам. Они смогут запустить станцию и защитить её.
— Чем защитить? У них нет армии.
— У них есть знание местности. Мины. Ловушки. Они десятилетиями сдерживали рейдеров и бандитов. Легион не пройдет через каньоны, если не будет знать дороги.
— А Республика? — спросил Марш. — Ты и против нас выставишь мины?
Итака посмотрел на лейтенанта.
— Республике я предлагаю сделку. Вы отступаете к дамбе Гувера. Признаете нейтралитет общин. Мы даем вам излишки энергии по справедливой цене. И информацию. О передвижениях Легиона, о разведке, обо всем, что видим. Мы станем буфером между вами и Цезарем. Без аннексии. Без оккупации.
— Ты сошел с ума, — лейтенант покачал головой. — Сенат никогда не согласится.
— А вы спросите у сената, — Итака повернулся к Вэнсу. — Или спросите у себя. Ради чего вы здесь, майор? Ради новых территорий? Или ради людей, которые живут на этих территориях?
Вэнс молчал. Решение, которое от него требовалось, противоречило всем приказам, которые он получал. Экспансия на восток была официальной политикой. Любое самоуправляемое поселение рассматривалось либо как потенциальный анклав, либо как угроза. А здесь предлагали третий путь. Партнерство вместо подчинения.
— Свяжись с Маккарраном, — приказал он лейтенанту. — Мне нужен канал с полковником Шу. Срочно.
— Сэр, связь в такую бурю…
— Ищи частоту. Пробуй. Время уходит.
Марш выскочил из палатки. Вэнс повернулся к Итаке.
— Если ты обманешь меня, курьер, я найду тебя. Где угодно. Даже если для этого придется пройти всю Мохаве пешком.
— Я не обманываю, майор. Я предлагаю мир. Настоящий, а не тот, что насаждают штыками.
Связь удалось установить только через три часа. Полковник Шу, командующий фортом Маккарран, выслушал доклад Вэнса с каменным лицом. Когда майор закончил, в эфире повисла долгая пауза.
— Ты понимаешь, что предлагаешь, Элиас? — голос полковника звучал устало. — Ты хочешь заключить договор с несуществующим государством. С людьми, которых официально не признает ни одна сторона.
— Я хочу избежать бойни, сэр. И получить союзников вместо врагов.
— Сенатор О’Брайен здесь. Он слышит наш разговор.
Вэнс сжал челюсти. Этого он и боялся. Гражданские политики, принимающие военные решения за тысячи миль от линии фронта.
— Майор Вэнс, — в эфире раздался новый голос, скрипучий, властный. Сенатор. — Ваше предложение противоречит политике Республики. Мы не заключаем союзы с анархистскими коммунами. Мы интегрируем их в состав государства с предоставлением всех прав и обязанностей.
— Сэр, они не хотят интеграции. Они хотят независимости.
— Независимости нет ни у кого, майор. Есть Республика и её законы. Есть Легион и его рабство. Выбор очевиден.
— Сенатор, — Вэнс постарался говорить спокойно, хотя внутри кипела ярость. — Вы находитесь в Вегасе. Перед вами — фонтаны, электричество, охрана. Я нахожусь в пустыне Мохаве, в ста милях от ближайшей базы, с взводом солдат, у которых заканчиваются патроны, и двумя когортами Легиона, наступающими на позиции. Если я сейчас попытаюсь аннексировать общины силой, у меня будет война на два фронта. Я потеряю людей. Я потеряю технику. И, скорее всего, потеряю гелиотермическую станцию, которая достанется Цезарю.
— Тогда уничтожьте станцию, — отрезал сенатор.
— И оставьте тысячи людей без воды и энергии, — тихо добавил полковник Шу. — Сенатор, майор Вэнс — один из моих лучших офицеров. Если он говорит, что ситуация требует нестандартного решения, я склонен ему верить.
— Полковник, я здесь, чтобы обеспечить интересы…
— Вы здесь, чтобы проинспектировать войска, — перебил Шу, и в его голосе зазвенела сталь. — А оперативные решения принимаю я. На основании данных с мест.
В эфире снова повисла тишина. Вэнс слышал, как где-то далеко, за толщей помех, спорят люди, от которых зависят судьбы тысяч.
— Майор, — наконец снова заговорил Шу. — Действуйте по обстановке. Официально — вы превысили полномочия. Неофициально — спасите людей. И курьера. Если он говорит правду, такие союзники нам нужны больше, чем новые территории.
— Есть, сэр.
— Конец связи.
Вэнс отключил передатчик и посмотрел на лейтенанта Марша. Тот стоял бледный, но во взгляде читалось облегчение.
— Собирайте людей, — приказал майор. — Идем к станции. У нас мало времени.
Гелиотермическая установка находилась в сорока милях к востоку, в глубокой долине, защищенной скалами. Дорога туда заняла почти сутки. Шли ночью, ориентируясь по звездам и указаниям Итаки, который вел отряд через каньоны, известные только местным. Дважды они видели отсветы костров на горизонте — легионеры тоже двигались к цели, но более длинным, открытым путем.
На рассвете второго дня отряд вышел к станции. Итака не преувеличивал: это было чудо довоенной инженерии. Огромные зеркала-гелиостаты, способные поворачиваться вслед за солнцем. Центральная башня с теплоносителем. Генераторы. Все автоматизированное, рассчитанное на десятилетия работы без вмешательства человека.
И все это было цело.
— Как? — выдохнул Марш, глядя на сверкающие в лучах восходящего солнца зеркала. — Здесь должны были пройти сотни мародеров, рейдеров…
— Общины охраняли это место, — тихо сказал Итака. — Десятилетиями. Они понимали ценность. И не допускали сюда никого.
— Кроме тебя.
— Кроме меня. Потому что я один из них.
На площадке перед станцией их уже ждали. Два десятка человек, вооруженных самодельными винтовками, арбалетами, дробовиками. Впереди стояла женщина лет шестидесяти, с выдубленным ветром лицом и седыми волосами, заплетенными в косу.
— Итака, — сказала она, не сводя глаз с солдат НКР. — Ты привел их.
— Они помогут, Марта, — курьер вышел вперед, подняв руки, демонстрируя мирные намерения. — Легион в дне пути. Две когорты. Нам не отбиться без помощи.
— Лучше умереть свободными, чем жить под пятой Республики, — ответила женщина, и стоящие за ней люди одобрительно загудели.
Вэнс медленно отстегнул кобуру, достал пистолет и, держа его стволом вниз, протянул Марте.
— Меня зовут Элиас Вэнс, — сказал он. — Я майор армии Новой Калифорнийской Республики. Но сейчас я здесь не как завоеватель. Я здесь как человек, который хочет остановить Легион. Если для этого нужно сложить оружие перед вашими старейшинами — я сделаю это.
Марта посмотрела на пистолет, потом на майора. В её глазах читался долгий, трудный жизненный опыт. Она видела многое. И смерть, и предательство, и редкие проблески надежды.
— Твои солдаты будут подчиняться нашим командирам, — сказала она наконец. — Мы знаем эту местность. Мы знаем, как здесь воевать.
— Согласен.
— И ты признаешь право общин на самоуправление. Никаких гарнизонов. Никаких налогов.
— Я не могу обещать это от имени всей Республики. Но я отдам приказ своим людям. И когда все закончится, я лично пойду в Сенат. Не как солдат, а как гражданин. И буду требовать признания вашей автономии.
Старуха долго смотрела ему в глаза. Потом взяла пистолет и вернула его майору.
— Сражайся рядом с нами. Посмотрим, чего стоят твои слова.
Легион ударил на закате.
Они шли волнами, с воем и криками, размахивая мачете и копьями. Тактика, которая столетиями работала против разрозненных общин и неопытных ополченцев. Но здесь их ждали.
Общины подготовились. Все подступы к станции были заминированы. Склонов, по которым можно было подняться к плато, оказалось всего два, и оба простреливались перекрестным огнем. Солдаты НКР заняли позиции за довоенными барьерами…
