Глава 1, в которой всё начинается с плохого Wi-Fi
В самом центре Великого Смешанного Леса, где сосны вежливо уступали место березам, а дубы делали вид, что они здесь самые главные, жила-была лиса. Звали её Алиса.
Это была не та классическая лиса из книжек с картинками, которая только и думает, как бы стащить у глупого волка сыр или обмануть колобка. Алиса была лисой современной. У неё был аккаунт в «Лесограмме», где она выкладывала фотографии своего пышного рыжего хвоста под хештегом #ПушистостьГода, и умные часы, которые постоянно вибрировали на лапе, напоминая, что она прошла сегодня всего восемь тысяч шагов, а надо бы двенадцать.
Жила Алиса в уютной норе под корнями старой ели. Нора была оборудована по последнему слову лесной техники: полы с подогревом (спасибо геотермальным источникам), система умного дома «Ёж-Алиса» (которая, правда, часто путала команды и вместо включения света начинала жарить грибы) и, самое главное, высокоскоростной оптоволоконный интернет.
Но в то утро интернет не работал.
— Да что ж такое! — простонала Алиса, в пятый раз перезагружая роутер, замаскированный под симпатичный мухомор. — У меня прямой эфир через полчаса! Тема: «Пять способов красиво зевнуть, чтобы все подумали, что ты аристократка». У меня график!
Она выглянула из норы. Лес жил своей обычной жизнью. Дятел-стажер неуверенно долбил по трухлявому пню, отрабатывая ритм. Семейство ежей выстраивалось в очередь к единственному в лесу банкомату, который принимал только желуди. Мимо, тяжело дыша, пробежал заяц в наушниках — он уже десятый круг нарезал вокруг старой коряги, пытаясь закрыть кольцо активности на своём браслете.
Алиса села на пенёк и нахмурилась. Шерстка её стояла дыбом не от статики, а от возмущения.
— Эй, Филин! — крикнула она вверх. — Филин Петрович! У вас там на вышке сотовой связи помехи?
Мудрый Филин, который по совместительству был главным провайдером леса, высунул голову из дупла. — Алиса, не ори, у меня селедка пережаривается. Сеть лежит. Там, на Закатной горе, что-то случилось. Сигнал обрывается ровно в тот момент, когда солнце начинает садиться. Как будто кто-то его… глушит.
— Кто может глушить солнце? — фыркнула Алиса. — Это же не Bluetooth-колонка.
Но слова Филина засели у неё в голове. Закат в их лесу был делом государственной важности. Во-первых, на закате у ежей начинался ужин, и без красивого оранжевого света грибы казались им недостаточно драматичными. Во-вторых, бобры прекращали строить свою плотину только когда солнце касалось верхушек сосен — у них в уставе так было написано. А в-третьих, сама Алиса планировала сегодня записать для «Лесограма» ролик «Золотой час: как поймать идеальный свет для селфи, если ты рыжая». Без заката её контент-план летел в мусорное ведро.
Алиса приняла решение. Она натянула свои любимые кроссовки со светящимися подошвами, взяла пауэрбанк (на всякий случай, вдруг по пути попадется розетка в дупле) и отправилась на Закатную гору.
Глава 2, в которой появляется подозрительный тип в капюшоне
Тропинка на гору была крутой. Алиса запыхалась. Её умные часы пищали: «Вы вошли в зону повышенной кардио-нагрузки. Хотите заказать пиццу?»
Навстречу ей спускался барсук. Он тащил на спине огромный рулон фольги. — Привет, Барсук! — выдохнула Алиса. — Ты куда? На шашлыки? — Какие шашлыки, — мрачно буркнул барсук. — Я фольгу на окна клею. Светомаскировка. — Зачем? — А ты на небо посмотри, рыжая.
Алиса задрала мордочку. Обычно в это время небо над Закатной горой уже начинало играть всеми оттенками персикового, малинового и нежно-сиреневого. Но сегодня оно было просто серым. Как мокрый картон. Солнце, вместо того чтобы величественно опускаться за горизонт, просто висело в зените, бледное и несчастное, как энергосберегающая лампочка в районной поликлинике.
— Это безобразие, — возмутилась Алиса. — Я из-за этого не могу снять рилс «Ожидание и реальность: мой завтрак». — Я из-за этого не могу спать! — рявкнул барсук. — У меня инстинкты! Мои веки не понимают, закрываться им или нет! Мой организм вырабатывает кортизол! Я буду жаловаться в Лесную Думу!
Барсук, пыхтя, скрылся в кустах, а Алиса ускорила шаг. Чем ближе она подходила к вершине, тем страннее становилась атмосфера. Птицы не пели. Они сидели на ветках в беспроводных наушниках и смотрели в маленькие экраны, время от времени нервно тыкая в них клювами.
На самой вершине горы, там, где обычно росла самая фотогеничная сосна, стояло странное сооружение. Похожее на огромный черный куб, обтянутый брезентом. От куба тянулись провода к солнечным панелям, которые были развернуты почему-то не к небу, а к земле.
А рядом с кубом сидел кто-то большой, лохматый и пил чай из термоса.
Алиса применила свой главный навык — навык незаметного подкрадывания. Она прижалась к земле, сделала вид, что она просто очень плоский и любопытный рыжий коврик, и поползла по мху.
Незнакомец был одет в длинный плащ с капюшоном, хотя на улице было плюс двадцать пять. Он шумно отхлебывал чай и бормотал себе под нос: — Идеально… Просто идеально. Ни одного уведомления. Ни одного «Лис, а скинь фоточку заката». Ни одного «Ой, а почему облака сегодня не в форме сердечек»? Тишина. Дзен. Цифровой детокс, который они не выбирали.
Алиса подобралась ближе. Её хвост предательски чихнул, зацепившись за репейник. — Апчхи! — сказала Алиса громко и уверенно, вставая во весь рост. — Будьте здоровы. И, будьте добры, предъявите документы на изъятие интеллектуальной собственности.
Незнакомец вздрогнул и расплескал чай. Он медленно повернулся. Из-под капюшона блеснули маленькие, хитрые глазки. — Какая… смелая лиса, — проскрипел он. — Ты кто такая? Лесная полиция? — Хуже, — улыбнулась Алиса, обнажая клыки. — Я — инфлюенсер. Мой контент заблокирован. Вы нарушаете авторские права на эстетику. Немедленно верните закат.
Незнакомец расхохотался. Смех у него был похож на скрежет несмазанной двери. — Вернуть? Да я его спас! Посмотри на них, лиса. — Он махнул лапой в сторону леса. — Они же рабы этого заката. Они не могут без него жевать, спать и размножаться. Они выставляют его в сторис с подписью «Природа — лучший художник». А природа, между прочим, не давала согласия на использование своего изображения!
— Это общественное достояние, — парировала Алиса. — Статья 1276 Гражданского кодекса, я гуглила. — У меня свой кодекс! — обиделся лохматый. — Я — Хранитель Тишины. Меня зовут Мрак Степанович. И я решил подарить этому лесу великое благо — Вечный Полдень. Никаких закатов. Никаких рассветов. Всегда ровный, нейтральный, офисный свет. Чтобы никто не отвлекался на красоту и наконец-то занялся делом. Или хотя бы нормально выспался.
Алиса поняла всё. Этот Мрак Степанович, местный сумасшедший (а может, и бывший системный администратор, уволенный за слишком суровые пароли), построил на горе гигантский светопоглотитель. Он засасывал в свой черный куб лучи заходящего солнца, перерабатывал их в чистую меланхолию и спускал в лес.
— Слушайте, Мрак Степанович, — начала Алиса вкрадчиво. — Идея-то гениальная. Правда. Цифровой детокс, все дела. Но у меня в семь вечера эфир. Мне нужен блик в левом глазу. Без него я теряю охваты. А охваты — это валюта. Давайте так: вы мне отдаете закат на двадцать минут, я снимаю рилс, в котором рекламирую ваш… э-э-э… санаторий тишины, и мы в расчете.
Мрак Степанович покачал головой. — Нет, лиса. Я не торгуюсь с зависимыми. Я их лечу. Хочешь закат? Отбери.
Он нажал кнопку на черном кубе. Сооружение загудело, втягивая в себя остатки вечернего света, и выпустило в сторону Алисы облако густой, вязкой лени.
Глава 3, в которой лиса вспоминает физику за пятый класс
Лень обволокла Алису с головы до пят. Ей вдруг стало всё равно. Зачем куда-то бежать? Зачем снимать рилсы? Можно просто лечь на этот приятный, прохладный мох и смотреть в серое небо. Её умные часы пискнули: «Вы достигли цели: 100% расслабления. Рекомендуем не двигаться следующие 48 часов».
Но Алиса была не просто лисой. Она была лисой, которая однажды ради эксперимента месяц не ела ничего, кроме безглютеновых хлебцев. У неё была стальная воля, скрытая под пушистой шкурой.
«Так, — подумала она, борясь с желанием уснуть. — Что мы знаем о свете? Свет — это поток фотонов. Фотоны движутся по прямой. Если я не могу остановить источник (этого психа с термосом), значит, мне нужно перенаправить поток».
Алиса огляделась. Мрак Степанович увлекся и начал читать лекцию пролетавшей мимо вороне о вреде ярких впечатлений.
Лиса подползла к его рюкзаку, который лежал у куба. Она отлично видела сквозь ткань. Внутри, помимо бутербродов с колбасой, лежали три огромных, идеально отполированных до зеркального блеска подноса.
«Солнечный зайчик, — осенило Алису. — Базовая оптика. Угол падения равен углу отражения».
Она схватила один поднос. Он был тяжелым. Алиса уперлась всеми четырьмя лапами, развернула зеркало под нужным углом — она помнила, где обычно тонет в облаках солнце — и направила его прямо на линзу светопоглотителя Мрака Степановича.
Ничего не произошло. Поглотитель продолжал гудеть, всасывая серость.
— Ах так, — процедила Алиса. — Ну, держись, системник.
Она вспомнила, как однажды у неё в норе коротнуло проводку. Искры были такие яркие, что их было видно даже через закрытую дверь. Электричество… Оно тоже бежит по пути наименьшего сопротивления.
Алиса посмотрела на провода, идущие от солнечных панелей к кубу. Потом посмотрела на свои кроссовки. Подошва резиновая. Отличный изолятор.
План был рискованным. План был идиотским. Но другого не было.
Она разбежалась и со всей силы, на которую только были способны её тренированные фитнесом лапы, прыгнула на черный куб.
— Ай! — взвизгнул Мрак Степанович, отрываясь от вороны. — Ты что делаешь?! Это же ручная сборка!
Алиса приземлилась прямо на панель управления. Под её весом хрустнул пластик. Гудение куба сменилось тревожным визгом. На экране замигала красная надпись: «ПЕРЕГРУЗКА. КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ЭСТЕТИКИ».
— Получай, фашист, гранату! — крикнула Алиса и со всей силы наступила лапой на кнопку «АВАРИЙНЫЙ СБРОС».
Куб вздрогнул. Провода заискрили. А потом произошло непредвиденное. Поскольку Алиса перекрыла входное отверстие зеркалом, а выходное заблокировала собой, системе некуда было девать накопленную энергию.
С громким чпоком, похожим на вылетающую пробку из бутылки дорогого лимонада, черный куб выстрелил.
Но выстрелил он не светом. Он выстрелил самим Закатом.
Сгусток концентрированного, оранжевого, теплого, пахнущего корицей и дымом света вырвался из трубы поглотителя и, подобно гигантскому мыльному пузырю, поплыл над лесом.
Глава 4, в которой лес сходит с ума от красоты
Мрак Степанович схватился за голову. — Мое детище! Ты сломала алгоритм фильтрации!
— Я его освободила! — торжествующе крикнула Алиса, сидя на дымящемся кубе.
Закатный пузырь медленно опускался. Он завис прямо над поляной у подножия горы. И тут началось самое интересное.
Первыми отреагировали бобры. Главный бобер, который как раз заполнял в планшете ежедневный отчет «Количество погрызенных веток: 0 (потому что грустно)», поднял глаза. Его желтые резцы затряслись. — Мужики, — прохрипел он. — Мужики, вы это видите? Вся бригада бросила свои карандаши. Закат был не просто оранжевым. Внутри пузыря, благодаря кривому зеркалу Алисы, преломлялись образы. Там плавали гигантские, размером с дирижабль, блины с медом. Там проносились кометы из сгущенки. — К ЧЕРТУ ОТЧЕТНОСТЬ! — взревел главный бобр. — ДЕРЖИ МЕНЯ, Я ВСПОМИНАЮ, КАК РАДОВАТЬСЯ ЖИЗНИ! Бобры схватили свои каски и начали пускать ими солнечные зайчики, прыгая по поляне.
Следующими пали ежи. Они как раз сидели за столом и уныло ковыряли вилками вареную картошку. — Опять без заката, — вздохнул папа-ёж. — Хоть бы кетчуп был… Внезапно на их стол упала тень от гигантского апельсина. Ежи подняли головы. — Это… это же вкуснее, чем картошка! — прошептал маленький ежонок. Семья ежей схватила свои складные стулья, уселась прямо на траву и стала смотреть на пузырь, транслируя его в «Лесограм» с подписью: «Ужин отменяется, включили IMAX».
Алиса, поняв, что поглотитель сейчас взорвется от натуги (на панели управления уже мигала иконка огнетушителя), схватила второй поднос и соскользнула с куба. Она подбежала к пузырю и начала им жонглировать, отражая свет прямо в окна барсуку.
Барсук, уже наполовину заклеивший спальню фольгой, увидел, как по его потолку вместо унылых серых квадратов побежали розовые слоники и золотые рыбки. — Светомаскировка? — переспросил он сам себя, срывая фольгу. — Да ну её к лешему! Я хочу слоников!
Лес, который пять минут назад страдал от нехватки витамина D и смысла жизни, взорвался восторгом. Птицы повыключали свои скучные документалки и начали петь так громко, что, кажется, лопались динамики в их наушниках. Заяц бросил бегать по кругу и начал танцевать брейк-данс. Даже грибы в лесу, говорят, стали расти в форме сердечек.
Глава 5, в которой добро побеждает, но просит скидку на рекламу
Мрак Степанович сидел на пеньке и плакал в свой термос. — Они не готовы к свободе, — всхлипывал он. — Они снова потребляют. Они снова лайкают. Мой проект «Идеальная тишина» провален.
Алиса подошла к нему. Закатный пузырь за её спиной начал медленно таять, опуская на лес последние, самые нежные лучи цвета фламинго.
— Слушайте, Мрак Степанович, — сказала она уже совсем другим, деловым тоном. — Вы, конечно, злодей. Но злодей с концепцией. У вас отличный реквизит. Эти подносы — просто находка для предметной съемки.
Хранитель Тишины перестал плакать и недоверчиво посмотрел на неё. — Вы… вы не собираетесь сдавать меня Филину? У меня ведь даже лицензии на управление световым потоком нет. Штраф выпишут в желудях, а у меня только карта «Мир».
— Не собираюсь, — Алиса протянула ему лапу. — Но у меня есть встречное предложение. Вы сворачиваете свой бизнес по похищению светил. Взамен вы становитесь моим эксклюзивным оператором.
— Кем? — не понял Мрак.
— Ну как вы не понимаете! — всплеснула лапами лиса. — Вы же гений светотени! Вы умеете делать «драматик луку»! Вы знаете, как поймать тот самый «голубой час»! Мы запускаем совместный проект. Назовем его «Мрак и Алиса: Свет против Скандала». Будем снимать видео: «Как испортить всем настроение, если вы забыли заплатить за интернет», «Топ-5 мест в лесу, где можно порыдать, чтобы это выглядело эстетично». У вас будет миллион подписчиков! Вы сможете нести свою философию детокса в массы, но с хорошим звуком и качественным монтажом!
Глаза Мрака Степановича за стеклами очков загорелись. Миллион подписчиков. Это же… это же больше, чем население их леса. Это же слава. Это же возможность говорить о тишине не просто в пустоту, а в микрофон с шумоподавлением.
— А… а аппаратура? — робко спросил он. — Мне нужен кольцевой свет. И стабилизатор для камеры. У меня руки от природы трясутся, я же мрачная личность.
— Кольцевой свет диаметром полтора метра я беру на себя, — кивнула Алиса. — По бартеру. Вы мне — операторское искусство, я вам — оборудование. Идет?
— Идет, — просиял Мрак Степанович, пожимая её лапу. Его рука оказалась неожиданно теплой. — Только, Алиса… давай в первом ролике я всё-таки немного его украду? Буквально на три секунды. Для интриги. Чтобы все ахнули, а потом — бац! — и свет. Контраст.
— Вот это деловой разговор, — улыбнулась лиса.
Они собрали черный куб, который теперь стал просто бесполезным, но очень стильным мангалом, сложили зеркальные подносы и начали спускаться с горы. Навстречу им уже бежали бобры с предложением построить для лисы личную студию из красного дерева, и ежи с корзинкой пирожков (наконец-то с вареньем, а не с картошкой).
— Кстати, — спросил Мрак, таща тяжелый поднос. — А что это было в пузыре? Ну, когда блины и сгущенка? Мне показалось, или система на пике мощности начала конвертировать эмоции зрителей в визуальные образы?
— Это моя секретная добавка, — подмигнула Алиса. — Я вчера рассыпала пакетик посыпки для пончиков на солнечные панели, когда их чистила. Думала, птицы склюют. Видимо, сахар вступил в реакцию с фотонами.
— Гениально, — выдохнул Мрак. — Абсолютно антинаучно и гениально. Мы с тобой сорвем куш.
Когда они вышли на главную поляну, лес взревел. Заяц вынес Алисе на бархатной подушке (которую он, кажется, украл из чьей-то берлоги) титул «Почетный Возвращатель Радости» и бесплатную пожизненную подписку на доставку ягод. Филин, сидевший на верхушке дуба, трижды ухнул в громкоговоритель, что на языке птиц означало: «Админ всё прощает, трафик за вечер бесплатный».
Алиса встала на пенек, поправила челку и дождалась, пока последний луч солнца красиво подсветит её рыжую шерсть.
— Всем привет! — крикнула она в воображаемую камеру. — Вы думали, я просто так тут прыгаю? Нет! Это кардио для тонуса! Не забывайте ставить лайки, жать на колокольчик и ценить каждый закат, пока его не украли ради цифрового детокса! А мы с моим новым оператором Мраком Степановичем пошли тестировать кольцевую лампу. В следующем выпуске — краш-тест барсука на прочность! Всем обнимашки!
Она сделала идеальный книксен. В левом глазу у неё блеснул тот самый, заветный блик. Умные часы на лапе пиликнули: «Прямой эфир завершен. Вы великолепны. Рекомендуем выпить стакан воды».
Алиса подмигнула мрачному, но уже предвкушающему славу Мраку Степановичу, и они скрылись в направлении её норы, где их ждал остывающий Wi-Fi и великие дела. Закат за их спинами окончательно погас, оставив после себя лишь легкий запах карамели и абсолютное, ничем не омраченное счастье.
Глава 6, в которой выясняется, что у барсука теперь бессонница
Прошла неделя.
Жизнь в лесу вошла в привычную колею, но с небольшими изменениями. Бобры теперь строили плотину в форме лисьего хвоста, утверждая, что это улучшает гидродинамику. Ежи перешли на трехразовое питание, потому что теперь каждый ужин сопровождался световым шоу, и аппетит разыгрывался нешуточный. Заяц купил себе новые кроссовки и бегал теперь не по кругу, а зигзагами, крича, что это «импровизация».
Алиса и Мрак Степанович стали неразлучны. Их первый совместный ролик «Как правильно страдать в лесу, если у вас нет проблем (Метод Станиславского для грызунов)» набрал сто тысяч просмотров за первые сутки. Филин в качестве премии за починку сети прислал им золотой билет на бесплатное пользование вышкой связи.
В один из таких прекрасных вечеров Алиса сидела на крыльце своей норы и монтировала на ноутбуке новое видео «Распаковка: 100 желудей с AliExpress». Вдруг кусты малинника затрещали, и на поляну вывалился Барсук. Вид он имел помятый. Глаза его были красными, а на морде застыло выражение глубокой экзистенциальной тоски.
— Алиса, — прохрипел он, падая на скамейку. — У тебя есть снотворное? Или хотя бы беруши? — Что случилось, Барсук? — лиса закрыла ноутбук. — Тебя опять мучает кризис среднего возраста? — Хуже, — простонал Барсук. — Я спал. Впервые за неделю я нормально спал! Мрак Степанович, твой этот… бывший злодей… приходил ко мне. Мы с ним наклеили самую плотную фольгу. Я вырубился, как только голова коснулась подушки. Проспал восемнадцать часов!
— Так это же отлично! — обрадовалась Алиса. — Ты же сам жаловался на кортизол.
— Отлично?! — Барсук вскочил и начал бегать по поляне кругами. — Алиса, я проспал всё самое интересное! Я не видел, как дятел пытался сделать тройное сальто! Я пропустил, как семейство ежей устроило флешмоб и танцевало ламбаду вокруг мухомора! Я не успел снять в «Лесограм» того гигантского червяка, который пел оперные арии! У меня упали охваты! Мой личный бренд «Барсук, который всё знает» превращается в «Барсук, который постоянно дрыхнет»!
Алиса вздохнула. Она налила Барсуку чаю с мятой.
— Слушай, — сказала она мягко. — Понимаешь, в чем твоя проблема? Ты пытаешься потреблять контент быстрее, чем лес его производит. Это невозможно.
— Но другие же успевают! — заныл Барсук. — Вон, у зайца уже три тысячи подписчиков, а он просто прыгает и смешно падает! А я… я даже не знаю, какой фильтр лучше накладывать на фото с утренней росой — «Вайб» или «Ностальжи»!
— Барсук, — Алиса придвинулась ближе. — Давай начистоту. Зачем тебе эти подписчики? — Как зачем? — опешил Барсук. — Это статус. Это влияние. Это когда ты идешь по лесу, а все шепчутся: «Вон пошел Тот Самый Барсук». Это когда бренды присылают тебе бесплатную кору на обзор!
— Бесплатную кору тебе и так пришлют, если ты будешь хорошо строить погреба, — хмыкнула Алиса. — Слушай мое предложение. Ты — единственный в лесу, кто умеет спать. Это уникальный дар! Мы запускаем рубрику «Спящие обзоры». Ты будешь спать в самых необычных местах леса, а Мрак будет снимать это в макросъемке. Как спит барсук в дупле. Как спит барсук на муравейнике (муравьи, кстати, обещали не кусаться за процент от монетизации). Как спит барсук, упав лицом в торт. Это будет ASMR нового уровня. Лес будет смотреть это, чтобы расслабиться.
Глаза Барсука, до этого полные отчаяния, медленно расширились.
— То есть… я могу просто спать… и за это мне будут платить вниманием? И корой? — И корой, — кивнула Алиса. — И желудями. И, возможно, Филин даст тебе премиум-аккаунт.
Барсук вытер слезы. Он встал, расправил плечи и гордо задрал нос. — Я — лучший спящий в лесу. У меня самый мелодичный храп. Я согласен. Где подписывать контракт?
— Вон там, на мху, — Алиса указала лапой. — Только не наступи на мой пауэрбанк.
Глава 7, в которой появляется налоговая инспекция
Пока Барсук, Филин и Мрак Степанович обсуждали детали нового шоу (Филин настаивал на названии «Мягкой ночи, Барсук», а Мрак предлагал суровое «Кома»), на поляну опустилась старая, облезлая Ворона.
Ворона работала внештатным инспектором Лесной Налоговой Службы. Она была одета в строгий пиджак, который был ей велик на три размера, и держала в клюве портфель.
— Так, — каркнула она, роняя портфель на траву. — Осмотр территории. Гражданка Алиса. ИНН: 777-РЫЖ-999. Согласно данным со спутника, неделю назад в квадрате вашего проживания был зафиксирован несанкционированный выброс аномально высокого уровня эндорфинов и эстетического наслаждения. Это классифицируется как «Массовый неконтролируемый праздник». Налог на радость — три процента от общего уровня счастья леса.
Алиса поперхнулась чаем. — Какой налог? Мы просто закат вернули! Он и так общественный!
— Общественный, да не совсем, — Ворона достала из портфеля счеты. — Согласно Лесному Кодексу, статья «О монетизации природных явлений», если явление используется для привлечения рекламодателей (а у тебя, милочка, в эфире была нативная интеграция твоих умных часов), то явление считается коммерческим.
— Это был не закат, это был спецэффект! — попытался вступиться Мрак Степанович. — Сахарная посыпка, фотоны…
— Мне без разницы, — отрезала Ворона. — Сахарная посыпка облагается акцизом. Так, считаем. Бобры на радостях построили лишний пролет плотины — это неучтенный ВВП. Ежи съели на два пуда грибов больше — это рост потребления. Заяц стер подошвы кроссовок — это амортизация. Итого… с вас пятьсот желудей, корзина малины и один урок по правильному отражению света для моей племянницы, она хочет стать фотографом.
Алиса посмотрела на Мрака. Мрак посмотрел на Алису. Они поняли друг друга без слов.
— Уважаемая, — вкрадчиво начала лиса, включая свою самую очаровательную улыбку. — Пятьсот желудей — это, конечно, подъемная сумма. Но вы же понимаете, что мы — медийные личности. Нам нужен пиар.
— Какой еще пиар? — подозрительно каркнула Ворона.
— Мы сейчас запускаем масштабный проект «Лес — территория осознанности», — затараторила Алиса. — Совместно с Налоговой службой. Вы — лицо кампании. Мы снимаем ролик: «Строгая, но справедливая Ворона инспектирует счастливый лес». Вы в строгом костюме. На фоне — радуга. Слоган: «Заплатил налоги — спи спокойно, как Барсук». Это же вирус! Вас будут репостить все сойки! Филин даст вам верификацию (синюю галочку) в лесной почте!
Ворона задумалась. Синие галочки ей не предлагали уже лет двести.
— И… и что, мне тоже дадут кольцевую лампу? — дрогнувшим голосом спросила она. — Две, — быстро сориентировался Мрак. — Одну для кабинета, вторую — для выездных проверок. Чтобы тень от клюва не портила кадр.
— Я согласна, — важно кивнула Ворона, пряча счеты. — Но пятьсот желудей всё равно занесите до пятницы. И радуга чтобы была натуральная, а не на постобработке. Я не люблю фальшь.
Она схватила портфель и, важно переваливаясь, удалилась в сторону дуба Филина.
Глава 8, в которой все счастливы (но это неточно)
Солнце снова садилось. На этот раз — добровольно и без посторонней помощи. Оно было огромным, багровым и очень фотогеничным.
Лес затих, готовясь к просмотру.
На большой поляне Филин развернул гигантский экран, сплетенный из паутины (4К разрешение, поддержка HDR).
Барсук уже лежал в первом ряду на новеньком ортопедическом мхе, укрывшись пледом из лишайника. Он мирно посапывал, и это было его лучшей актерской ролью.
Ежи заняли места согласно купленным билетам (билетами служили сушеные ягоды).
Бобры притащили ведро попкорна (из высушенных личинок, но кто смотрит на состав, когда такое зрелище).
Алиса стояла за «камерой» (на самом деле это был просто красивый пенек, на который она поставила смартфон Мрака).
— Внимание, — скомандовала она. — Мотор!
Мрак Степанович, который теперь выглядел гораздо менее мрачным благодаря новой стильной водолазке, нажал кнопку записи.
Экран загорелся. На нем появилось лицо Алисы.
— Всем привет, мои дорогие любители кислорода! — начала она. — Сегодня у нас специальный выпуск. Мы тут с вами недавно чуть не потеряли закат. Но знаете, что я поняла? Дело не в закате. Дело в том, кто на него смотрит. Можно смотреть на серое небо и видеть тоску. А можно посмотреть на серый куб Мрака Степановича и придумать, как из него сделать мангал!
Лес засмеялся.
— Кстати, о Мраке! — Алиса повернула камеру. — Дайте крупный план на оператора! Мрак смутился и попытался спрятаться за штатив, но Алиса вытащила его за ухо. — Этот суровый парень хотел лишить вас зрелищ. Но мы его перевоспитали. Теперь он знает, что лучший детокс — это не когда темно, а когда ты смотришь на спящего Барсука! Кстати, Барсук, не храпи в микрофон, у нас прямой эфир!
Барсук во сне улыбнулся и перевернулся на другой бок.
Закат наливался цветом. Он отражался в очках Филина, в мокрых носах ежей и в идеально отполенных зубах бобров.
Алиса поймала в объектив последний луч. Он был цвета расплавленного золота.
— Вот так, — прошептала она в камеру. — Лайк, подписка, колокольчик. И не забывайте ворчать на мир, это полезно для пищеварения. Всем пока, я пошла считать желуди для налоговой. Конец связи.
Она выключила запись.
Мрак Степанович подошел к ней. Они молча смотрели, как последние искры солнца гаснут за верхушками елей.
— Знаешь, — сказал вдруг Мрак. — А ведь мой куб… он всё еще стоит в сарае. Я его немного переделал. Теперь он не поглощает свет, а собирает дождевую воду и делает из неё радугу. Сахарную. Хочешь, завтра протестируем? Позовем Ворону, она любит сладкое.
— Мрак, — Алиса хитро прищурилась. — Это гениально. Но если мы будем делать радугу из сахара, нам понадобится стоматолог. А я пока не придумала, как монетизировать сверление зубов. Давай сначала посчитаем рентабельность.
Она подхватила ноутбук, взяла Мрака под лапу, и они пошли в сторону норы. Из-за их спины доносился храп Барсука, уханье Филина и тихий хруст — это ежи доедали попкорн.
Закат закончился, но день Алисы, кажется, был далек от своего финала. Впереди была ночь, полная идей, Wi-Fi и бесконечных возможностей для хорошего кадра. И это было гораздо интереснее любого, даже самого идеального заката.
