Лабубу и Остров Семи Ветров Приключенческая сказка о том, как маленький ветер научился дуть в нужную сторону На этом острове дуют семь ветров. Один шепчет, другой пылит, третий морозит, четвёртый пахнет сладостями, пятый гремит, шестой убаюкивает, а седьмой — самый опасный — уносит всё, что дорого. И только один пушистый чудак не побоялся с ним подружиться
«Самый сильный ветер — не тот, что срывает крыши. А тот, что возвращает домой тех, кто заблудился в собственном одиночестве».
Глава 1. Как Лабубу поймал ветер за хвост
Всё началось с того, что Лабубу пытался высушить свой пух после дождя. Он сидел на подоконнике и ждал, когда подует ветер. Но ветер не дул. Было тихо и душно. Даже Фырка, который обычно залетал по ночам поболтать, куда-то пропал.
— Странно, — сказал Лабубу сам себе. — Куда делись все ветры?
Он высунулся из окна и увидел вдалеке нечто необычное. Над морем, на самом горизонте, кружилась огромная воронка из облаков. Она была разноцветной — белой, серой, синей, жёлтой. И из неё доносились звуки: шёпот, свист, рёв, колыбельная, запах пирогов и почему-то скрип несмазанной двери.
— Это не простой ураган, — прошептал Лабубу. — Это… остров.
Он не удержался. Спрыгнул с подоконника, добежал до берега (в городе Пети, как мы помним, море было совсем рядом) и прыгнул в лодку. Лодка была старая, её давно не чинили, но она держалась на воде. Лабубу отвязал верёвку и поплыл прямо в воронку.
Воронка засосала его. Он кружился, переворачивался, терял пушинки, но не боялся. Внутри воронки было тепло и… вкусно. Пахло клубничным вареньем, хвоей, молоком и ещё чем-то, похожим на воспоминания.
Когда Лабубу открыл глаза, он лежал на зелёной траве. Над ним не кружилась воронка — небо было чистым, голубым. Но ветер дул. И не один — семь разных ветров дули одновременно, каждый в свою сторону. Один нашептывал что-то на ухо, другой поднимал пыль, третий был холодным, как морозилка, четвёртый пах печеньем, пятый гремел, как гром, шестой убаюкивал, а седьмой… седьмого не было видно. Только слышно было, как кто-то плачет. Тихо, тоскливо.
— Где я? — спросил Лабубу у воздуха.
— На Острове Семи Ветров, — ответил голос. Тоненький, как дуновение.
Лабубу повернул голову. Рядом с ним стояло маленькое пушистое облачко. У него были глазки-бусинки и верёвочка, которая тянулась от облачка куда-то вверх, в небо.
— Я Зефирка, — сказало облачко. — Ты новенький?
— Я Лабубу. Игрушка. А почему здесь семь ветров?
— Потому что это их дом, — вздохнул Зефирка. — Шепчущий, Пыльный, Морозный, Сладкий, Грозовой, Сонный и Одинокий. Раньше ими управлял Метеоролог Пшик — он сидел на той горе и вертел Флюгерную Палочку. Ветры дули по очереди: один час Шепчущий, один час Пыльный, и так далее. А потом палочка сломалась. Точнее, её украла Серебряная Чайка.
— Зачем?
— Она хотела сделать из неё подпорку для своего гнезда. А Пшик остался без палочки. Теперь ветры дуют все сразу, сталкиваются, ссорятся. А Одинокий ветер… он самый печальный. Он ни с кем не дружит. Он просто плачет и уносит всё, что видит. Листья, птиц, облака. Иногда — игрушки.
— Он унёс кого-то с острова? — спросил Лабубу.
— Меня, — грустно сказал Зефирка. — Я был большим облаком. Одинокий ветер оторвал меня от мамы-тучи и унёс сюда. Теперь я маленький и не могу вернуться. Только верёвочка осталась — она тянется к дому, но я не умею летать против ветра.
— А если найти палочку? — спросил Лабубу. — Пшик сможет навести порядок?
— Сможет, — кивнул Зефирка. — Но гнездо Серебряной Чайки на самой высокой скале. Туда не добраться — Одинокий ветер сдувает всех, кто пытается подняться.
— А я попробую, — сказал Лабубу. — Я маленький и пушистый. Может, он не заметит.
Зефирка покачал головой, но согласился показать дорогу.
Они пошли по острову. Везде царил хаос: Шепчущий ветер шептал на ухо страшные истории, от которых хотелось плакать. Пыльный поднимал тучи песка, забивая глаза. Морозный превращал лужи в лёд. Сладкий пах так вкусно, что хотелось бросить всё и бежать за запахом. Грозовой гремел, пугая даже камни. Сонный клонил в дрёму. А Одинокий… Одинокого не было видно, но чувствовалось его присутствие — пустота, которая сжимала сердце.
— Держись за мою верёвочку, — сказал Зефирка. — Она ведёт к дому. Если потеряемся — ищи её.
Лабубу взялся за верёвочку. Она была тёплой и слегка вибрировала. Они прошли через долину Шёпота, через пустыню Пыли, через ледяное плато Мороза, через пряничный лес Сладости, через громовое ущелье Грозы, через сонную рощу, где всё засыпало на ходу. И наконец добрались до скалы Серебряной Чайки.
Скала была высокой и гладкой. На её вершине сверкало гнездо — из серебряных ниток, лунного света и… да, Флюгерной Палочки. Палочка торчала из гнезда, как флагшток.
— Как нам подняться? — спросил Лабубу.
— Только на верёвочке, — сказал Зефирка. — Я поднимусь, а ты держись.
Облачко взлетело (оно умело летать, но только вверх, потому что верёвочка тянула его к дому). Лабубу ухватился за неё и повис. Они поднимались медленно, но уверенно. Вдруг подул Одинокий ветер.
Он был невидимым, но его можно было почувствовать — холод, пустота, тоска. Он дул прямо на Лабубу, пытаясь сорвать его с верёвочки.
— Не отпускай! — закричал Зефирка.
Лабубу вцепился изо всех сил. Его пух трепало, бантик слетел набок, но он держался. Он вспомнил Петю, вспомнил все приключения, вспомнил, ради чего он здесь. И запел. Ту самую колыбельную, которая усыпляла монстров. Он пел не для Одинокого ветра — для себя, чтобы не бояться.
И странное дело: ветер затих. Не исчез, а просто перестал дуть. Он слушал.
Лабубу добрался до гнезда, схватил Флюгерную Палочку и выдернул её. Серебряная Чайка закричала, но не зло, а удивлённо. Она хотела вернуть палочку, но увидела Лабубу — маленького, дрожащего, с бантиком набекрень — и пожалела.
— Забирай, — сказала Чайка. — Мне она не нужна. Я просто хотела, чтобы моё гнездо было красивым. Но без ветра красота не имеет смысла.
Лабубу спустился вниз, держа палочку в зубах. Зефирка летел рядом, обмахивая его своим облачным боком.
— Ты сделал это! — закричало облачко.
— Мы сделали, — поправил Лабубу.
Они побежали к горе, где жил Метеоролог Пшик.
Глава 2. Ёжик, который чихал на погоду
Метеоролог Пшик оказался маленьким колючим ёжиком в красном шарфе. Он сидел на вершине горы, на специальном стульчике, и чихал. Каждое чихание вызывало смену погоды: «Апчхи!» — шёл дождь, «Будь здоров!» — выглядывало солнце.
— Я не могу больше, — жаловался Пшик. — Без палочки я не контролирую ветры. Я только чихаю. А чихать от пыли, от сладостей, от холода — это ужасно!
— Мы принесли палочку! — крикнул Лабубу, протягивая Флюгер.
Пшик схватил её, вставил в специальное отверстие на стульчике и повернул. Флюгер закрутился. Ветры один за другим стали выстраиваться в очередь: Шепчущий встал на первый час, Пыльный — на второй, Морозный — на третий, Сладкий — на четвёртый, Грозовой — на пятый, Сонный — на шестой. А для седьмого часа места не было.
— А где Одинокий? — спросил Пшик.
— Он не хочет в очередь, — сказал Лабубу. — Он просто плачет.
— Он всегда плакал, — вздохнул ёжик. — Даже когда была палочка. Я не знал, что с ним делать. Он скучает по дому. Но его дом — не здесь.
— А где его дом?
— Там, откуда он пришёл. В горах, где живут его братья — другие одинокие ветры. Но он забыл дорогу. И теперь скитается по миру и всех сдувает.
Лабубу задумался. Он подошёл к краю обрыва, где чувствовалось присутствие Одинокого ветра — невидимое, но осязаемое.
— Эй, — сказал Лабубу. — Ты меня слышишь?
Ветер зашевелился. Он был холодным, но не злым.
— Слышу, — прошелестело что-то.
— Ты скучаешь по дому?
— Скучаю, — прошелестел ветер. — Но я забыл дорогу. Я слишком долго скитался. Мои братья теперь меня не узнают.
— А ты попробуй дуть не вперёд, а назад, — предложил Лабубу. — Вспомни, откуда ты прилетел. Ветер, который помнит свой исток, никогда не теряется.
Ветер замолчал. Потом он подул — сначала слабо, потом сильнее. Он дул не в сторону, а вверх, в небо, в ту самую сторону, откуда когда-то пришёл.
— Я вспоминаю, — прошептал он. — Горы. Снег. Моих братьев. Я лечу домой.
— Счастливого пути, — сказал Лабубу.
Ветер дунул в последний раз — тёплым, ласковым дуновением — и исчез. На его месте осталась маленькая серебряная пылинка — воспоминание. Лабубу спрятал её в свой пух.
Пшик повернул палочку, и седьмой час занял новый ветер — Тёплый. Он не был ни одиноким, ни злым. Он был просто тёплым — как мамины руки.
— Вот так, — сказал ёжик. — Теперь на острове семь ветров. И все добрые.
Он чихнул в последний раз — «Апчхи!» — и на острове пошёл дождь из конфетти.
Глава 3. Зефирка возвращается домой
Лабубу и Зефирка стояли на берегу и смотрели на море. Верёвочка облачка больше не тянула его вверх — она просто висела, как ниточка.
— Ты вернёшься домой? — спросил Лабубу.
— Теперь — да, — кивнул Зефирка. — Пшик пообещал, что Тёплый ветер поможет мне подняться к маме-туче.
— Я буду скучать, — сказал Лабубу.
— И я, — ответил Зефирка. — Но мы будем видеться. Когда увидишь в небе маленькое облачко с красным бантиком — знай, это я прилетел к тебе в гости.
Лабубу улыбнулся. Он отвязал свой бантик (голубой, в горошек) и повязал его на верёвочку Зефирки.
— Это тебе на память.
Облачко покраснело от смущения (насколько облако может краснеть). Потом поднялось в воздух, подхваченное Тёплым ветром, и поплыло в небо. Лабубу смотрел, как оно становится всё меньше и меньше, пока не слилось с белой мамой-тучей.
С неба донесся тоненький голосок:
— Спасибо, Лабубу!
Лабубу помахал лапой. На душе у него было тепло и немного грустно. Но он знал: это не прощание. Это — «до свидания».
Глава 4. Седьмой ветер в кармашке
Лабубу вернулся домой на попутном Тёплом ветре. Он прилетел прямо в Петину комнату, когда мальчик ещё спал. Устроился на подушке и закрыл глаза.
Утром Петя сказал:
— Лабубу, ты пахнешь разным: то пылью, то морозом, то печеньем, то грозой. Где ты был?
— Я ловил ветры, — ответил Лабубу. — Семь штук. Одного отпустил домой, одного оставил на острове, а одного спрятал в кармашек.
— Покажи, — попросил Петя.
Лабубу достал из пуха маленькую серебряную пылинку — ту самую, что осталась от Одинокого ветра. Она засветилась, закружилась и превратилась в маленький ветерок — тёплый, нежный, пахнущий мятой. Он облетел комнату, пошевелил занавески, погладил Петю по щеке и вернулся к Лабубу в пух.
— Он будет жить с нами? — спросил Петя.
— Если ты не против, — сказал Лабубу. — Он очень одинокий. Ему нужен дом.
— Дом всегда найдётся, — сказал Петя.
С тех пор в их комнате иногда дул маленький ветерок. Он не сдувал вещи, не пугал кота Бориса, не портил причёску. Он просто сидел где-нибудь в углу и тихонько шелестел. А если Петя или Лабубу грустили, он подлетал к ним и дул в лицо — тепло, ласково, как мама, которая говорит: «Всё будет хорошо».
А на Острове Семи Ветров Метеоролог Пшик наконец-то перестал чихать. Он сидел на своей горе, крутил Флюгерную Палочку и командовал ветрами. Шепчущий ветер теперь шептал добрые сказки. Пыльный — сдувал пыль с игрушек. Морозный — морозил мороженое. Сладкий — разносил запах пирожных. Грозовой — гремел только в честь праздников. Сонный — убаюкивал малышей. А Тёплый — просто был рядом. И всем было хорошо.
Иногда к острову приплывали маленькие облачка — дети Зефирки. Они привозили приветы от мамы-тучи и щекотали Пшика своими пушистыми боками. Ёжик чихал, но уже не от пыли, а от смеха.
А Лабубу иногда доставал из пуха серебряную пылинку и шептал: «Ну как ты, Одинокий? Не скучаешь?» И ветерок отвечал тёплым дуновением. Он больше не был одиноким. У него был дом. У него был Лабубу. И этого хватало.
