Лабубу и Остроклыкий Риф Приключенческая сказка о пиратах, потерянной надежде и поющей ракушке На этом рифе не водятся акулы. Здесь живут те, кого выбросило море — игрушечные пираты, забытые дети и один очень одинокий кит
«Самое ценное сокровище — не то, что лежит на дне. А то, что ждёт на поверхности, когда ты вернёшься домой».
Глава 1. Шторм, который пах вареньем
Шторм начался внезапно. Лабубу сидел на берегу после своего приключения на Острове Песчаных Часов и ждал, когда за ним придёт волна — такая же, как в прошлый раз, чтобы унести обратно к Пете. Но вместо волны пришёл ветер. Тёплый, сладкий, пахнущий клубничным вареньем и почему-то жжёным сахаром.
— Эй! — крикнул Лабубу в небо. — Ты не Фырка!
Ветер не ответил. Он подхватил игрушку, закружил и бросил в море. Лабубу летел над волнами, переворачиваясь, как пушинка. Он видел сверху стаи рыб, проплывающих китов и огромные водовороты, которые втягивали в себя воду. Один такой водоворот подхватил его и закрутил. Лабубу зажмурился, а когда открыл глаза — лежал на… корабле. Нет, не на корабле. На обломке корабля. Кругом были доски, паруса, канаты — всё перемешанное, скреплённое водорослями и чем-то похожим на паутину. Это был остров из кораблекрушений.
— Остроклыкий Риф, — проскрипел чей-то голос. — Добро пожаловать. Здесь никто не уходит по своей воле.
Лабубу поднял голову. На мачте (кривой, наполовину сломанной) сидел попугай. Старый, потрёпанный, с одним крылом. Вместо второго крыла у него была пришита заплатка из парусины. На голове — треуголка из карты. А в лапе — маленькая подзорная труба из подводной части.
— Ты кто? — спросил Лабубу.
— Боцман Брызг, — сказал попугай. — Командую здесь. А ты — новобранец. Будешь искать сокровища.
— Я не хочу искать сокровища, — возразил Лабубу. — Я хочу домой.
— Домой? — Брызг горько рассмеялся. — С Остроклыкого Рифа нет дороги домой. Только вниз — на дно. Или вверх — в пасть к китам. Или вперёд — к Поющей Ракушке. Угадай, что выбирают пираты?
— Ракушку, — ответил Лабубу.
— Правильно, — кивнул попугай. — Поющая Ракушка исполняет одно желание. Только одно. И только для того, кто потерял что-то по-настоящему важное. Мы, пираты Остроклыкого Рифа, потеряли всё. Корабли, команды, имена. Некоторые даже память. Мы ищем Ракушку уже сто лет. Найдём — загадаем вернуться домой. Или обрести крыло. Или… — он посмотрел на свою заплатку, — чтобы снова летать.
— А если она не исполнит желание? — спросил Лабубу.
— Исполнит, — твёрдо сказал Брызг. — Просто надо её найти. А она спрятана в глубине. Там, где даже игрушки не плавают. Только киты.
— Я могу плавать, — сказал Лабубу. — У меня внутри океан.
Брызг уставился на него.
— Ты… ты серьёзно?
— Серьёзно, — кивнул Лабубу. — Я не просто игрушка. Я — игрушка с секретом.
Боцман захлопал здоровым крылом. Снизу, из трюма, вылезли другие пираты. Их было немного: ржавый заводной крокодил по имени Гвоздь (потому что вместо хвоста у него торчал гвоздь), старая тряпичная кукла Лоскутья (вся в заплатках, с одним глазом-пуговицей) и Шкив — маленький деревянный человечек с блоком вместо головы.
— Новобранец умеет плавать! — объявил Брызг. — Он достанет Ракушку!
— А почему вы сами не можете? — спросил Лабубу.
— Потому что мы игрушки, — вздохнула Лоскутья. — А игрушки тонут. Только у тебя внутри океан — ты не утонешь. Ты поплывёшь.
— И что я должен сделать?
— Найти Поющую Ракушку, — сказал Брызг. — Она лежит на дне, в пещере Кита-Одиночки. Кит охраняет её, потому что он тоже потерял что-то важное. Он не подпускает никого. Но, может быть, тебя подпустит. Ты маленький. И пушистый. Кому захочется обижать пушистого?
— Океанскому киту? — усомнился Лабубу.
— Проверим, — усмехнулся Брызг. — Эй, Гвоздь, дай ему трубку!
Крокодил протянул Лабубу подзорную трубу. Лабубу приставил её к глазу — и увидел вдалеке тёмную тень под водой. Огромную. Двигающуюся медленно, как гора.
— Это он? — спросил Лабубу.
— Он, — кивнул Брызг. — Кит-Одиночка. Он не разговаривает. Только поёт. Грустно. От его песен даже камни плачут. А Ракушка подхватывает его песню и разносит по всему океану. Говорят, если услышать её — можно вспомнить то, что забыл. Но мы не слышим. Мы слишком старые.
— Я попробую, — сказал Лабубу.
Он подошёл к краю острова, разбежался и прыгнул в воду. Вода была холодной, но внутри Лабубу было тепло — его собственный океан согревал его. Он погрузился глубже, проплывая мимо затонувших кораблей, старых якорей и скелетов рыбок. На дне, в расщелине между скал, светился тусклый золотой свет. Это была Поющая Ракушка. Она лежала открытая, и из неё лилась мелодия — тихая, печальная, похожая на плач.
А рядом с Ракушкой, свернувшись кольцом, спал Кит-Одиночка. Он был огромным — в сто раз больше Лабубу. Его кожа была испещрена шрамами — следами от гарпунов, от скал, от одиночества. Он дышал медленно, и от его дыхания вода дрожала.
Лабубу подплыл ближе. Кит открыл глаз — огромный, чёрный, как ночное небо.
— Ты кто? — спросил кит. Голос его был глубоким, как бездна.
— Я Лабубу. Игрушка. Я ищу Поющую Ракушку, чтобы помочь пиратам вернуться домой.
— Домой? — Кит грустно вздохнул. — А что такое дом? Я плаваю в океане сто лет. Я забыл, где мой дом. Где моя стая. Где мои дети. Только Ракушка напоминает мне их голоса. Если ты заберёшь её, я останусь один. Совсем один.
— А ты не хочешь найти свою стаю? — спросил Лабубу.
— Я забыл дорогу, — сказал кит. — Я слишком стар.
— А я найду, — сказал Лабубу. — Я игрушка. Я маленький, но я умею плавать. И у меня есть друзья наверху — пираты. Они помогут.
— Пираты? — кит недоверчиво посмотрел. — Они хотят только Ракушку. А я им не нужен.
— Я им расскажу про тебя, — пообещал Лабубу. — Они поймут.
Кит долго молчал. Потом медленно отодвинулся, открывая Ракушку.
— Возьми, — сказал он. — Но если ты не сдержишь слово… я уйду в самую глубокую впадину и больше никогда не поднимусь.
— Сдержу, — сказал Лабубу.
Он взял Ракушку. Она была тёплой и вибрировала, как живая. Он поплыл наверх, к свету.
Глава 2. Песня, которая помнит всех
На поверхности Лабубу встречали пираты. Брызг сидел на краю обломка и нервно дёргал единственным крылом. Гвоздь стучал хвостом-гвоздём по доскам. Лоскутья прижимала к груди своё единственное уцелевшее перо. Шкив крутил блок-головой, издавая скрип.
— Ты достал? — закричал Брызг, увидев Лабубу.
— Достал, — Лабубу вылез на берег и положил Ракушку на песок. — Но сначала я хочу кое-что сказать.
— Говори быстрее! — нетерпеливо закричал Гвоздь. — Я хочу домой! Я сто лет не видел своего мальчика!
— Кит, который охранял Ракушку, — сказал Лабубу, — очень одинок. Он забыл свою стаю. Он забыл, где его дом. Он ждал кого-то сто лет. Если мы заберём Ракушку, он останется совсем один. А Ракушка — единственное, что напоминает ему о семье. Её песня — это голоса его детей.
Пираты замолчали.
— И что ты предлагаешь? — спросила Лоскутья.
— Я предлагаю не забирать Ракушку, — сказал Лабубу. — А попросить её спеть так, чтобы кит вспомнил дорогу. А когда он уплывёт к своей стае — тогда она исполнит ваше желание. Он обещал. Он сказал: если я помогу ему, он позволит взять Ракушку.
— А если он не вспомнит? — спросил Брызг.
— Тогда мы поможем ему вспомнить, — сказал Лабубу. — У нас есть уши. И сердца. Мы можем спеть с ним вместе.
Пираты переглянулись. Потом Брызг кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Но если обманешь — я склюю твой бантик.
— Договорились, — улыбнулся Лабубу.
Он взял Ракушку и поднёс к губам. Ракушка запела. Сначала тихо, потом громче. Мелодия разнеслась над океаном. Она была грустной, но в ней чувствовалась надежда. Кит поднялся из глубины. Его огромная голова показалась над водой. Он слушал. Пираты слушали. Даже Гвоздь, который обычно ни на что не обращал внимания, замер.
И вдруг кит запел. Его голос был низким, как гул землетрясения, но в нём слышались… другие голоса. Маленькие, тоненькие — детёныши китов.
— Это моя стая, — прошептал кит. — Я слышу их. Они зовут меня.
— Куда? — спросил Лабубу.
— Туда, где тепло, — сказал кит. — Где вода прозрачная и много планктона. Я помню! Я помню дорогу!
Он повернулся и поплыл. Быстро, как торпеда. Волна от его хвоста накрыла берег, окатив пиратов.
— Он уплыл! — закричал Гвоздь. — А мы? А наше желание?
Лабубу поднял Ракушку. Она всё ещё пела, но теперь мелодия стала другой — весёлой, быстрой.
— Загадывайте, — сказал Лабубу. — Она ваша.
Брызг шагнул вперёд. Он посмотрел на свою заплатку-крыло, потом на небо.
— Я хочу летать, — сказал он. — По-настоящему. Как в молодости.
Ракушка вспыхнула золотым светом. Заплатка на крыле Брызга исчезла, и вместо неё выросло новое крыло — настоящее, перьевое, сильное. Попугай взмахнул им — и взлетел. Он кружил над островом, крича от счастья.
— Теперь вы! — крикнул Лабубу Гвоздю и Лоскутье.
— Я хочу, чтобы мой мальчик меня вспомнил, — прошептала Лоскутья. — Даже если он вырос. Даже если я старая. Пусть он вспомнит, как я пахла — молоком и сном.
Ракушка засветилась. Где-то далеко, в городе, взрослый мужчина вдруг заплакал. Он не знал почему — просто почувствовал, как в груди потеплело. И вспомнил куклу, с которой спал в детстве. Её звали Лоскутья. Он побежал на чердак, нашёл её в старой коробке — потрёпанную, запылённую — и прижал к груди.
— Прости, — прошептал он.
А Лоскутья на острове почувствовала это объятие. Её тряпичное тело стало теплее, заплатки разгладились.
— Спасибо, — прошептала она Ракушке.
Теперь очередь Гвоздя.
— Я хочу, — сказал крокодил, — чтобы мой хвост снова был хвостом. Не гвоздём. А настоящим. Чтобы я мог им вилять.
Ракушка засветилась. Гвоздь выпал, и на его месте вырос чешуйчатый, гибкий хвост. Крокодил завилял им — сначала осторожно, потом сильнее. Он так размахался, что чуть не сбил Шкива.
— А ты? — спросил Лабубу у деревянного человечка.
— Я ничего не хочу, — сказал Шкив. — Я — шкив. Моя работа — вращаться. Я и так счастлив.
— Тогда я загадаю за себя, — сказал Лабубу. Он подошёл к Ракушке и прошептал: — Я хочу, чтобы все потерянные игрушки нашли свой дом. Чтобы их помнили. Чтобы никто не был забыт.
Ракушка засветилась так ярко, что на мгновение стало светло, как днём. А потом она погасла. Она исполнила своё последнее желание и превратилась в обычную ракушку — красивую, перламутровую, но больше не волшебную.
— Ты мог загадать что-то для себя, — сказал Брызг, приземлившись рядом.
— Я игрушка, — сказал Лабубу. — Моё желание — чтобы другие были счастливы.
Пираты замолчали. Потом Лоскутья подошла и обняла Лабубу.
— Ты самый лучший, — сказала она. — Пушистый пират.
Лабубу засмеялся. Ему было хорошо. Даже несмотря на то, что он всё ещё не знал, как вернуться к Пете.
— А теперь — как нам отсюда выбраться? — спросил он.
— А никак, — сказал Брызг. — Остров не отпускает. Но… — он почесал клювом треуголку, — говорят, если набрать ракушек и сложить из них плот, можно уплыть по течению. Только ракушек много — не набрать.
— А мы наберём, — сказал Шкив. — У нас есть хвост, крылья, руки и пух. Мы справимся.
И они принялись собирать ракушки. Тысячи ракушек — больших, маленьких, круглых, острых. Складывали их в кучи, связывали водорослями. К вечеру плот был готов. Неказистый, кривой, но вроде бы прочный.
— Ты поплывёшь первым, — сказал Брызг Лабубу. — Ты — самый лёгкий. Если уплывёшь — пришлёшь за нами сигнал.
— Какой сигнал?
— Свет, — сказал Брызг. — У тебя же есть жемчуг? Он светится.
Лабубу достал из пуха маленькую жемчужину — ту самую, что он получил от Флюиды в Тайном Океане. Она засветилась, как фонарик.
— Хорошо, — сказал он. — Я буду светить каждую ночь. Смотрите на море — и вы увидите.
Он попрощался с пиратами, забрался на плот и оттолкнулся. Течение подхватило его и понесло. Плот покачивался, ракушки скрипели, но Лабубу не боялся. Он знал: дома его ждут. А пираты когда-нибудь тоже вернутся. Может быть, не сегодня. Но когда-нибудь.
Глава 3. Жемчуг, который светит как маяк
Лабубу плыл три дня и три ночи. Плот держался, ракушки не разваливались — водоросли были крепкими. На третий день он увидел знакомый берег. Песочница. Дом. Петя сидел на скамейке и смотрел на море.
— Лабубу! — закричал мальчик, увидев плот. — Ты вернулся!
— Вернулся, — сказал Лабубу, спрыгивая на песок. — И не один.
Он рассказал Пете про Остроклыкий Риф, про пиратов, про кита и про Поющую Ракушку. Петя слушал, открыв рот.
— А они вернутся? — спросил он про пиратов.
— Я обещал им свет, — сказал Лабубу. — Каждую ночь я буду выходить на берег и светить жемчугом. Чтобы они знали, куда плыть.
И он сдержал слово. Каждую ночь, когда Петя засыпал, Лабубу шёл к морю (недалеко — через дорогу) и зажигал жемчужину. Она светила ярко, как маленький маяк.
Через месяц на берег выбросило плот. На нём сидели Брызг, Гвоздь, Лоскутья и Шкив. Все живые, все счастливые.
— Мы вернулись, — сказал Брызг. — Твой свет привёл нас.
— А теперь? — спросил Лабубу.
— А теперь мы будем жить здесь, — сказал Лоскутья. — В песочнице. Будем помогать детям строить замки. И ждать тех, кто потерялся.
Они построили себе маленький домик из ракушек — прямо на берегу. Лабубу приходил к ним каждое утро. Петя играл с ними, строил замки, учил летать Брызга (попугай и сам умел, но ему нравилось, когда Петя подбрасывал его в воздух). Гвоздь нашёл себе подружку — девочку с косичками, которая подарила ему бантик. Лоскутья стала бабушкой для всех забытых игрушек в округе. А Шкив просто крутился — и его вращение успокаивало даже самых капризных детей.
Кит-Одиночка нашёл свою стаю. Он уплыл на север, где вода прозрачная и много планктона. Но иногда он возвращался — проплывал мимо берега, выпускал фонтан воды и пел. Его песню слышали все дети на пляже и смеялись. Потому что его песня больше не была грустной. Она была весёлой, как возвращение домой.
Поющая Ракушка больше не пела. Она лежала на полке в Петиной комнате, рядом с другими сокровищами Лабубу. Но иногда, когда никто не видел, из неё вылетал тихий звук — не мелодия, а скорее вздох. Это она вспоминала, как кит плакал, а потом смеялся. И ей было хорошо.
Глава 4. Самый маленький маяк в мире
Однажды ночью Лабубу сидел на берегу и смотрел на море. Жемчужина в его лапе светила ровным золотым светом. Вдали, на горизонте, показался огонёк — другой, не такой яркий, но тоже живой.
— Кто это? — спросил Лабубу у моря.
Море не ответило. Но огонёк приближался. Это был маленький кораблик — сделанный из скорлупы грецкого ореха, с парусом из носового платка. На кораблике стояла… игрушка. Похожая на Лабубу, только синяя и без бантика.
— Ты кто? — спросил Лабубу.
— Я Лалулу, — сказала игрушка. — Я потерялась сто лет назад. Плыла на твой свет. Можно, я останусь здесь?
— Конечно, — сказал Лабубу.
Он помог Лалулу сойти на берег. Они обнялись — пушистый и пушистый, белый и синий. И свет их жемчужин смешался в один — ещё более яркий, ещё более тёплый.
Утром Петя нашёл на берегу новую игрушку.
— Лабубу, смотри! — закричал он. — У тебя появился брат!
— Сестра, — поправил Лабубу. — Её зовут Лалулу.
— Можно, она будет жить с нами? — спросил Петя.
— Конечно, — ответил Лабубу. — Для всех потерянных игрушек теперь есть место. Наш берег — самый гостеприимный в мире.
И они пошли завтракать — Петя, Лабубу и Лалулу. А с берега им вслед смотрели пираты. Брызг летал над водой, Гвоздь вилял новым хвостом, Лоскутья шила новое платье из водорослей, а Шкив вращался от счастья.
Остроклыкий Риф остался далеко позади. Но его жители больше не были одинокими. Они нашли новый дом — там, где их ждали. А Поющая Ракушка спала на полке. И иногда, в тишине, из неё вылетала нота — высокая, чистая, как голос кита, который нашёл свою стаю.
И если вы когда-нибудь увидите на берегу маленький золотой огонёк — не пугайтесь. Это, наверное, Лабубу светит жемчужиной, показывая дорогу тем, кто потерялся. Подойдите к нему. Он обязательно поделится теплом. И, может быть, подарит вам ракушку. Не волшебную, а простую. Но в ней будет слышен шум моря — и чья-то далёкая, счастливая песня.
