В день, когда я купила замок, нотариус трижды переспросил:
— Вы уверены?
Он произносил это спокойно, без насмешки, но в его голосе всё равно слышалось: «Может быть, вы просто устали, ошиблись дверью или решили разыграть меня?»
Я посмотрела на документы, лежавшие передо мной на столе. В графе «объект недвижимости» было написано:
Старинный замок Вальден, включая башни, внутренний двор, часовню, часть леса и прилегающие хозяйственные постройки.
В графе «покупатель» стояло моё имя.
— Уверена, — ответила я.
Нотариус снова посмотрел на меня.
— Просто хочу предупредить. Это не квартира.
— Я знаю.
— И даже не загородный дом.
— Знаю.
— Там потребуется ремонт. Большой. Очень большой.
— Я представляю.
— Отопление почти не работает. Электропроводка старая. Крыша в северном крыле протекает. Дорога зимой бывает непроходимой. Обслуживание территории…
Он замолчал, словно боялся произнести вслух сумму.
— Я справлюсь, — сказала я.
Нотариус вздохнул, поставил подпись и протянул мне перо.
Так я стала владелицей замка.
Не принцессой, конечно. И не королевой в официальном смысле. У меня не было короны, герба, придворных и подданных. Зато у меня появились сорок семь комнат, две башни, заброшенный фонтан, каменная часовня, пятьдесят гектаров леса и один совершенно растерянный кот, который жил на кухне ещё до моего приезда и считал замок своей личной собственностью.
Кота звали Барон.
Он не признавал никакие документы.
Глава первая. Как я дошла до жизни такой
Если бы кто-нибудь сказал мне пять лет назад, что я однажды куплю замок, я бы рассмеялась.
Тогда я жила в небольшой съёмной квартире на восьмом этаже. Из окна открывался прекрасный вид на стену соседнего дома и рекламный баннер стоматологической клиники. По утрам сверху кто-то ронял гири, снизу громко выясняли отношения, а за стеной сосед играл на баяне.
Я работала в рекламном агентстве, где каждый день придумывала слоганы для вещей, которые никто не хотел покупать. Мы продавали ощущение счастья: кофе, который якобы спасает от понедельника, матрасы, обещающие новую жизнь, и кухонные комбайны, которые должны были примирить человека с домашними обязанностями.
Сама я при этом жила на кофе из автомата, спала по пять часов и терпеть не могла готовить.
Моя жизнь была устроена удобно и бессмысленно.
По понедельникам я приходила в офис к девяти, хотя рабочий день начинался в десять. По пятницам задерживалась до ночи, потому что кто-то обязательно вспоминал о важном проекте в 18:47. На выходных я убирала квартиру, стирала вещи и пыталась убедить себя, что отдыхала.
Всё изменилось в один ноябрьский вечер.
Я возвращалась домой после особенно тяжёлого дня. Мы готовили рекламную кампанию для жилого комплекса, который строился на месте старого парка. Нужно было придумать фразу, убеждающую людей, что жизнь среди стеклянных высоток — это почти то же самое, что жизнь на природе.
Я сидела в автобусе, смотрела на тёмные окна и думала, что больше всего на свете хочу тишины.
Не отпуска. Не дорогой машины. Не новой квартиры.
Тишины.
Когда я вошла в подъезд, у меня зазвонил телефон. Звонила моя бабушка.
— Ты где? — спросила она.
— Уже почти дома.
— Приезжай завтра.
— Что случилось?
— Ничего. Просто приезжай.
Бабушка никогда не говорила «просто приезжай», если действительно ничего не случилось. Поэтому я взяла отгул и на следующий день отправилась к ней в городок, где прошло моё детство.
Она встретила меня на кухне, поставила передо мной чай и достала из шкафа старую папку.
— Это что? — спросила я.
— Твои бумаги.
— Какие ещё бумаги?
— Те, о которых ты не знала.
В папке лежали копии документов на какой-то дом. Вернее, не дом. На поместье.
Я медленно прочитала название.
Замок Вальден.
— Это шутка?
— Нет.
— Бабушка, у нас никогда не было замка.
— У нас — нет. А у твоего прапрадеда был.
Я уставилась на неё.
— Почему я узнаю об этом только сейчас?
Бабушка пожала плечами.
— Потому что замок давно заброшен. После войны его национализировали, потом передали музею, потом музей закрыли. В документах всё запуталось. Несколько лет назад выяснилось, что наследники могут восстановить права на часть владений. Твой отец отказался. Твой дядя тоже. А я решила, что тебе будет интересно.
— Бабушка, у меня нет денег даже на нормальную машину.
— Я знаю.
— Что значит «будет интересно»?
Она достала из папки фотографию.
На ней был изображён замок, стоящий на холме. За ним тянулся лес, а впереди располагалось озеро. У здания были высокие башни, зубчатые стены и множество окон.
Даже на старой чёрно-белой фотографии он выглядел величественно.
На обороте бабушкиным почерком было написано:
«Когда-то здесь люди умели мечтать. Не дай месту умереть окончательно».
— Ты хочешь, чтобы я туда съездила? — спросила я.
— Хочу, чтобы ты посмотрела.
— И что потом?
— Потом решишь.
Я поехала через неделю.
Замок стоял в трёх часах езды от города, в стороне от больших дорог. Последние двадцать километров пришлось ехать по разбитой грунтовке. Навигатор несколько раз сообщал, что я прибыла, хотя вокруг были только поля, голые деревья и мокрый снег.
Потом дорога повернула за холм, и я увидела его.
Вальден оказался даже больше, чем на фотографии.
Он был тёмным, серым, покрытым плющом и мхом. Одна башня сохранилась почти полностью, другая выглядела так, будто её разрезали пополам. Центральная часть здания имела высокие арочные окна, многие из которых были выбиты. На стенах виднелись трещины. Крыша провалилась над левым крылом.
Но замок не казался мёртвым.
Он выглядел уставшим.
Будто человек, который долго стоял под дождём и всё ещё ждал, что кто-нибудь наконец откроет дверь.
Меня встретил управляющий — пожилой мужчина по имени Виктор Савельевич. Он работал здесь ещё при музее и, несмотря на закрытие, продолжал следить за территорией.
— Вы из города? — спросил он.
— Да.
— Родственница семьи?
— Похоже, что да.
Он внимательно посмотрел на меня и кивнул.
— Похожи.
— На кого?
— На вашу прабабушку. Она тоже сначала смотрела на замок так, будто собиралась его купить.
— А она не собиралась?
— Собиралась. Но не успела.
Он достал связку ключей. Их было так много, что они звенели, как маленькие колокольчики.
Внутри пахло сыростью, пылью и старым деревом. Мы прошли через зал с камином, потом по коридору, где на стенах ещё сохранились выцветшие портреты. В некоторых местах потолок поддерживали деревянные балки. В других сквозь проломы было видно небо.
— И вы здесь всё это время один? — спросила я.
— Не один. Барон есть.
— Кто?
Из-за полуразрушенной колонны вышел рыжий кот. Он посмотрел на меня так, словно я опоздала на важную встречу.
— Барон, — сказал Виктор Савельевич.
Кот сел и принялся умываться.
Мы поднялись на башню. Лестница была узкой, камни под ногами скользили. Когда я вышла наверх, передо мной открылся вид на долину.
Лес уходил до самого горизонта. Между деревьями блестело озеро. Вдалеке виднелась деревня с красными крышами. Над всем этим висело холодное белое небо.
Я почувствовала странное, почти болезненное волнение.
Мне вдруг стало ясно, что я стою не перед недвижимостью.
Я стою перед выбором.
Можно было развернуться и вернуться в офис, к рекламным презентациям, к съёмной квартире и к жизни, в которой каждый день был похож на предыдущий.
А можно было попробовать спасти это место.
— Сколько? — спросила я.
Виктор Савельевич не сразу понял.
— Что?
— Сколько стоит замок?
Он посмотрел на меня с удивлением, а потом назвал сумму.
Она была большой. Для обычного человека — огромной. Но несколько лет назад я получила наследство от дальнего родственника, о котором почти ничего не знала. Деньги лежали на счёте и приносили небольшой доход. Я собиралась вложить их в квартиру.
Замок стоил примерно столько же, сколько хорошая квартира в центре большого города.
Правда, квартира была бы жилой.
Замок — нет.
Я вернулась в город, но мыслями осталась на башне.
Три недели я пыталась забыть о Вальдене. Уговаривала себя, что это глупая идея. Читала отчёты о ремонте исторических зданий. Узнавала стоимость крыши, коммуникаций, отопления и охраны. После каждого расчёта мне хотелось плакать.
Но чем больше я узнавала, тем сильнее понимала: я действительно хочу туда.
Не потому, что мечтала жить как королева.
А потому, что впервые увидела место, которое нуждалось во мне.
Глава вторая. Моя первая корона
Покупка состоялась в начале весны.
Я уволилась с работы через два месяца после того, как подписала документы. Начальник решил, что я сошла с ума.
— Ты могла бы купить квартиру, — сказал он.
— Могла.
— Или вложиться в бизнес.
— Могла.
— Или просто оставить деньги на счёте.
— Тоже могла.
— А ты выбрала замок?
— Да.
Он покачал головой.
— И что ты там будешь делать?
Я честно ответила:
— Пока не знаю.
Мои друзья отреагировали по-разному. Одни решили, что я внезапно разбогатела и теперь буду жить на широкую ногу. Другие подумали, что я попала под влияние какого-то странного человека. Третьи просто перестали звонить, потому что им было неудобно спрашивать, насколько всё плохо.
Я приехала в Вальден в начале апреля.
С собой у меня были два чемодана, ноутбук, коробка книг, электрический чайник и Барон, которого я решила забрать из города, потому что он самовольно поселился в багажнике моей машины.
Я обнаружила его уже на трассе.
— Как ты туда попал? — спросила я.
Барон посмотрел на меня и отвернулся.
— Это моя машина.
Он зевнул.
Пришлось продолжить путь.
В замке для жилья была пригодна только одна комната в восточном крыле. Там имелись целые стены, закрывающиеся окна и печь, которую Виктор Савельевич обещал растопить.
Комната была огромной. В ней стояли кровать с железной спинкой, стол, два стула и шкаф, дверца которого держалась на одной петле.
На стене висело зеркало с потемневшими краями. Когда я посмотрела в него, то увидела бледную женщину в старой куртке, с растрёпанными волосами и выражением лица человека, который не до конца понимает, зачем он это сделал.
— Вот и всё, — сказала я своему отражению.
Барон прыгнул на кровать.
— Не всё, — сказал его взгляд.
Первые ночи были ужасными.
Ветер гулял по коридорам, двери сами открывались, трубы стонали, а где-то над потолком постоянно что-то скреблось. Я несколько раз просыпалась от грохота и, вооружившись фонариком, ходила проверять комнаты.
Однажды я услышала шаги в северной башне.
Медленные, тяжёлые, будто кто-то поднимался по лестнице.
Я схватила кочергу и вышла в коридор.
Шаги приближались.
Я замерла.
Потом сверху раздалось громкое мяуканье.
Барон спрыгнул с лестницы прямо мне на плечи.
— Ты ненормальный! — прошептала я.
Кот спрыгнул на пол и направился к кухне, не оборачиваясь.
На следующий день я обнаружила, что ночью он забрался на чердак, уронил ведро и каким-то образом заперся в старой кладовой.
Постепенно я привыкла к звукам замка. К тому, что здание дышит, скрипит, оседает и разговаривает с ветром.
Я начала составлять списки.
Первый список назывался «Срочно».
- закрыть дыру в крыше;
- заменить проводку;
- проверить фундамент;
- установить пожарную сигнализацию;
- найти источник воды;
- заказать дрова;
- выяснить, почему в подвале растут грибы.
Второй список назывался «Когда-нибудь».
- восстановить окна;
- отремонтировать часовню;
- расчистить сад;
- вернуть картины;
- восстановить фонтан;
- открыть библиотеку;
- сделать замок пригодным для жизни.
Третий список я назвала «Если повезёт».
- принимать гостей;
- устраивать концерты;
- открыть музей;
- создать мастерские;
- посадить розы;
- больше никогда не жить в панельном доме.
Через неделю у меня появились первые рабочие.
Бригадиром был широкоплечий мужчина по имени Артём. Он приехал осмотреть крышу, долго ходил вокруг здания, постукивал по стенам и наконец сказал:
— Ну, не развалится.
— Вы уверены?
— Пока нет.
— А когда будете уверены?
— Когда сделаем.
— Это не очень успокаивает.
— Зато честно.
С Артёмом приехали двое его работников — братья-близнецы Денис и Данила. Они были похожи настолько, что даже Барон путал их и шипел то на одного, то на другого.
Рабочие быстро поняли, что я не разбираюсь в строительстве. Поэтому первые несколько дней пытались говорить со мной исключительно сложными терминами.
— Здесь нужно усилить мауэрлат, заменить стропильную систему, прошить примыкание и сделать антисептическую обработку.
Я кивала с умным видом.
— Конечно.
— Вы понимаете, о чём речь?
— Нет.
— Тогда зачем киваете?
— Чтобы вы не подумали, что я совсем безнадёжна.
Артём рассмеялся и с этого дня начал объяснять всё простыми словами.
Так я узнала, что крыша — это не просто крыша, что стены могут «устать», что старые окна лучше не выкидывать, а реставрировать, и что любая смета способна вырасти в два раза ещё до того, как кто-нибудь возьмёт в руки молоток.
Первый месяц я жила в режиме королевы, о которой никто не предупреждал, что она обязана лично контролировать доставку кирпича.
Каждое утро начиналось с обхода территории. Я надевала резиновые сапоги, брала блокнот и шла проверять работы.
— Госпожа, — однажды сказал Денис, — у вас грязь на лице.
— Это не грязь. Это боевой грим.
— Похоже на сажу.
— Я королева замка. Мне можно.
— Королева должна носить корону.
Я взяла старое металлическое ведро, перевернула его и надела на голову.
— Так подойдёт?
Данила согнулся от смеха. Даже Артём отвернулся, чтобы скрыть улыбку.
Барон, сидевший на ступеньках, посмотрел на меня с презрением.
Потом я нашла в кладовой старую латунную корону. Скорее всего, это был театральный реквизит, но выглядела она убедительно. Я отмыла её, надела и вышла во двор…
