Кровавая плата Мистический триллер основанный на реальной истории, рассказанной единственным выжившим. Это жестокая и пугающая история о том, как пьяная драка, случайная смерть и глумление над могилой привели к расплате, которая не заставила себя ждать. Здесь есть всё: железнодорожная грязь, кладбищенская тишина, призрак убитого, поезд, который возникает из ниоткуда, и люди, которые платят за свои грехи жизнью. Если вы верите, что зло возвращается бумерангом — эта книга для вас. Она не даст вам уснуть, а после прочтения вы будете бояться даже собственной тени на железной дороге.
Не глумись над мёртвыми. Они слышат и помнят. И они умеют ждать.
Всё началось двенадцать лет назад, в Первомай, в железнодорожном депо города N. Рабочие только закончили смену, и на дворе стоял тёплый весенний вечер, пахло мазутом, металлом и молодой листвой, которая только начинала распускаться на деревьях, растущих вдоль путей. Несколько человек из бригады решили отметить праздник прямо на рабочем месте. Они собрались в дальнем углу депо, где хранились старые запчасти и никого не было, и начали возлияния.
Среди них был Борис, которого все звали Боров — невысокий, плотный, с бычьей шеей и тяжёлыми кулаками. Он работал слесарем и славился тем, что мог выпить больше всех, но при этом оставаться на ногах дольше остальных. Был там и Николай — худощавый, с вечно хмурым лицом и цепким взглядом, который работал электриком. И был Игнат — высокий, сутулый, с вечно виноватым выражением лица, которое злило Бориса с первого дня их знакомства. Игнат не был плохим человеком, но Борис его недолюбливал. За глаза называл «тюфяком» и часто подшучивал над ним, даже когда тот не подавал повода.
Выпили они хорошо. Водка лилась рекой, закуска была скудной — хлеб, сало, солёные огурцы из трёхлитровой банки, которую кто-то притащил из дома. К полуночи из восьми человек осталось четверо: Борис, Николай, Игнат и ещё один мужик по имени Семён, молчаливый и мрачный, который пил наравне со всеми, но почти не разговаривал. Когда язык уже начал заплетаться, а глаза — слипаться, кто-то предложил выйти на воздух, «освежиться». Они вышли на территорию депо и побрели вдоль путей, освещённых тусклыми фонарями, которые горели через один.
— Слышь, тюфяк, — обратился Борис к Игнату, и голос его был пьяным, но злым. — Ты чего такой кислый? Праздник же. Радуйся.
Игнат что-то промычал, но Борис уже потерял интерес к ответу. Он шёл и швырял камни в рельсы, и те звонко отскакивали, теряясь в темноте. Потом они начали спорить о чём-то, о работе, о деньгах, о том, кто сколько должен. Слово за слово, и вот уже Борис схватил Игната за грудки и закричал ему в лицо:
— Ты меня достал! Ты вечно ноешь, вечно жалуешься! Как ты вообще на свет появился, такое дерьмо?!
Игнат попытался оттолкнуть его, но Борис был сильнее. Он сжал кулак и ударил, раз, второй, третий. Игнат пошатнулся, отступил, споткнулся о шпалу, и, не удержав равновесия, упал прямо на рельсы. Борис уже замахнулся, чтобы ударить снова, когда Семён, который стоял ближе всех, закричал: «Поезд!». Но было поздно. В темноте раздался гул, и тяжёлый грузовой состав пронёсся мимо, сбивая Игната с рельсов, перемалывая его тело в кровавое месиво.
Они стояли, онемевшие. Кровь, куски мяса, рваная одежда — всё размазалось по рельсам и шпалам, как будто кто-то раздавил насекомое. Борис отступил, его руки дрожали, и он начал кричать:
— Это я! Я его толкнул! Я!
Николай стоял и смотрел на то, что осталось от Игната, и не мог вымолвить ни слова. Он был пьян, но он видел всё — удар, падение, поезд. Он не мог остановить это, даже если бы хотел. На следующий день следствие установило, что именно удар Бориса стал роковым. Его осудили за убийство по неосторожности и отправили в колонию строгого режима на десять лет. Срок он отсидел, «от звонка до звонка», как говорил он сам, и вышел на свободу. В день освобождения он позвал друзей, чтобы отметить это событие. Был среди них и Николай.
— Ну что, мужики, — сказал Борис, разливая водку по гранёным стаканам. — Я вышел. Я снова на свободе. Это надо обмыть!
Они сидели в маленькой квартире Бориса, которую он снимал после освобождения. Тесно, грязно, но тепло. На столе стояла закуска: варёная картошка, селёдка, хлеб и ещё одна трёхлитровая банка с соленьями. Борис был счастлив — он улыбался, обнимал всех, шутил, рассказывал тюремные байки. К полуночи гости начали расходиться, остались только Николай и Семён, который пришёл, хотя его никто не звал. Борис налил ещё по одной и вдруг стал мрачным.
— Знаете, что меня бесит? — спросил он, глядя в стену.
— Что? — спросил Николай.
— Этот Игнат. Он меня посадил. Если бы он не упал, я бы не сел. Если бы он не стоял на рельсах, я бы не сидел в этой дыре десять лет.
— Бор, ты сам его толкнул, — напомнил Николай.
— Мало ли! — рявкнул Борис. — Он бы мог удержаться. Он слабак, тюфяк, ничтожество. И из-за него я потерял десять лет!
Он замолчал, потом посмотрел на друзей и сказал:
— А давайте пойдём на кладбище? Ночью. Разнесём его могилу. Пусть знает, что я о нём не забыл.
Николай попытался отказаться, но Борис был настойчив. Он встал, оделся и вышел, и Семён, не говоря ни слова, последовал за ним. Николаю ничего не оставалось, кроме как идти следом.
На кладбище было тихо и темно. Луна висела низко, затянутая облаками, и только её тусклый свет освещал старые памятники и кресты. Они нашли могилу Игната — она была скромной, с простым деревянным крестом и несколькими искусственными цветами, которые уже выцвели. Борис подошёл, схватил крест и с силой ударил его о землю. Крест треснул, и Борис, не останавливаясь, начал пинать его ногами, потом вырвал цветы и разбросал их по траве. Семён подошёл и начал разрывать землю руками, вытаскивая глину и песок. Николай стоял в стороне и смотрел на них, чувствуя, как внутри нарастает ужас. Это было неправильно. Это было кощунственно. Но он не мог остановить их.
Когда силы уже кончились, и они стояли, тяжело дыша, над развороченной могилой, Борис сказал:
— Всё. Теперь он знает, что я его не забыл.
Они развернулись и пошли обратно, бредя вдоль железнодорожного полотна, которое тянулось рядом с кладбищем. Луна скрылась за облаками, и стало совсем темно. Николай шёл и думал о том, что они сделали. Ему было стыдно и страшно. Вдруг он увидел перед собой фигуру. Она стояла прямо на рельсах, в нескольких метрах от них. Он вгляделся и узнал Игната. Тот стоял, скалясь, с перекошенным лицом, и смотрел на них пустыми, белыми глазами.
— Ты… ты же мёртв, — прошептал Николай.
Фигура не ответила. Она только скалилась, и вдруг из темноты раздался гул поезда. Николай оглянулся — поезд был прямо за его спиной, хотя минуту назад путей было пусто. Он прыгнул в сторону, но нога зацепилась за что-то, и он почувствовал резкую боль, а потом темноту.
Он очнулся в больнице. Врачи сказали, что он потерял ногу, что его вытащили чудом, что Семён и Борис погибли на месте, раздавленные колёсами. Он лежал в палате и смотрел в потолок, пытаясь понять, как это случилось. Откуда взялся поезд? Как они его не услышали? Как они его не увидели? Он не знал. Но он знал одно: мёртвые не прощают.
