Как Петров спасал мир, но сначала не мог найти носки

Как Петров спасал мир, но сначала не мог найти носки

Никто не предупреждал Петрова, что конец света начнётся именно в тот момент, когда он стоит посреди кухни в одном носке и ищет второй. Впрочем, конец света — штука непредсказуемая. Иначе зачем бы он вообще был нужен?

Семён Аркадьевич Петров жил на третьем этаже обычной панельной пятиэтажки в городе с таким скучным названием, что даже сами жители забывали, как он называется, и просто говорили «ну, там, где рынок и бывший кинотеатр». Петрову было сорок два года, он работал старшим менеджером по учёту скрепок в небольшой конторе, держал дома кота по имени Брежнев и совершенно не был готов спасать мир. Особенно по вторникам.

А это был вторник.

Началось всё невинно. Петров встал в семь утра, включил чайник, открыл холодильник и долго смотрел внутрь с выражением человека, который ждёт, что еда сама предложит что-нибудь интересное. Еда молчала. Молчала упрямо, почти философски. На полке стояли: полбанки горчицы, три яйца, кефир с истёкшим сроком годности и что-то в фольге, о природе которого Петров предпочитал не думать.

— Завтрак чемпионов, — сказал он коту Брежневу.

Брежнев посмотрел на него с тем презрением, которое умеют выражать только коты и налоговые инспекторы, и отвернулся.

Петров поджарил яичницу, съел её стоя над раковиной, как и подобает одинокому мужчине средних лет, и отправился искать носки. Один носок нашёлся сразу — синий, с маленьким самолётиком. Второй исчез. Петров проверил под кроватью, за диваном, внутри дивана, снова под кроватью, в ботинке, в другом ботинке, на антресолях (зачем носок на антресолях — неизвестно, но Петров был человеком методичным) и даже в холодильнике — на всякий случай.

Носка не было.

— Брежнев, — строго сказал Петров, — ты что-нибудь знаешь?

Брежнев знал всё, но говорить не собирался.

В конце концов Петров надел другой носок — серый, с ёлочками, что было не очень уместно в мае, — и именно в этот момент зазвонил телефон.

— Алло, — сказал Петров, натягивая пиджак.

— Семён Аркадьевич? — произнёс в трубке незнакомый голос. Голос был серьёзный, казённый, как будто его специально обучали звучать тревожно. — Вы — Петров Семён Аркадьевич, восьмидесятого года рождения, рост метр семьдесят шесть, родинка на левом плече?

— Метр семьдесят восемь, — обиделся Петров.

— Неважно. Семён Аркадьевич, вы избраны.

Петров решил, что это реклама. В последнее время ему звонили по поводу кредитов, выигрышей в лотерею, которую он не покупал, и однажды — по поводу вступления в тайное общество любителей хорового пения. Он уже собирался нажать «сбросить», но голос добавил:

— Мир будет уничтожен через сорок восемь часов, если вы не вмешаетесь.

— Угу, — сказал Петров. — Я как раз на работу опаздываю.

— Семён Аркадьевич!

— Если это насчёт рефинансирования — мне неинтересно.

— Это насчёт конца света!

Петров помолчал. Потом сказал:

— Перезвоните после шести. До шести я на работе.

Он повесил трубку, взял портфель и вышел из квартиры. На лестничной площадке его ждал незнакомец в чёрном плаще. Незнакомец был высокий, худой, с видом человека, который давно не спал и вообще не одобряет происходящего.

— Семён Аркадьевич, — сказал незнакомец.

— Вы по поводу конца света? — устало спросил Петров.

— Да.

— Это вы только что звонили?

— Нет, звонил мой коллега. Я — другой.

— Вас много?

— Достаточно.

Петров посмотрел на незнакомца, потом на часы, потом снова на незнакомца.

— Хорошо, — сказал он. — Пять минут. Но я всё равно опаздываю.

Незнакомец объяснил следующее: некая древняя организация под названием «Комитет по Предотвращению Всего Плохого» (сокращённо — КПВП, что Петрову показалось знакомым) ведёт наблюдение за мирозданием уже несколько тысяч лет. По их расчётам, раз в три тысячи лет происходит так называемый «Момент Стыковки» — когда силы хаоса активируются и могут уничтожить реальность. Предотвратить это может только один конкретный человек. Человек, выбранный по совокупности характеристик: правильное сочетание ДНК, особая структура биополя и — это незнакомец произнёс с явным затруднением — «уникальная судьбоносная случайность».

— И это я? — спросил Петров.

— Это вы.

— Почему именно я?

Незнакомец замялся.

— Три тысячи лет назад ваш предок случайно наступил на правильный камень в правильный момент, что запустило цепочку событий, которая привела к вашему рождению именно в нужный день, нужный час и нужную минуту. По нашим расчётам, вы являетесь единственным существом на Земле, чьё биополе способно нейтрализовать Источник Хаоса.

— А в чём конкретно заключается моя задача?

Незнакомец снова замялся.

— Вам нужно прийти в определённое место и… постоять там.

— Постоять?

— Да. Просто постоять. Ваше присутствие само по себе нейтрализует энергетическое поле.

Петров несколько секунд молчал.

— И ради этого вы с утра звоните и на лестничной площадке стоите?

— Конец света — это серьёзно, Семён Аркадьевич.

— Ладно, — сказал Петров. — Где надо стоять?

Оказалось — в подвале торгового центра «Меркурий» на другом конце города, рядом с секцией бытовой техники.

Дорога до «Меркурия» заняла сорок минут и включала в себя: переполненный автобус, в котором какой-то дедушка настойчиво пытался уступить Петрову место (Петрову было сорок два, но выглядел он, видимо, хуже); пробку на перекрёстке из-за того, что посреди дороги стояла корова — откуда она взялась в городе, не знал никто, включая, кажется, саму корову; и очень долгий красный свет, во время которого незнакомец в плаще молчал с таким напряжённым видом, что Петров начал беспокоиться о его давлении.

— Вас как зовут? — спросил Петров в маршрутке.

— Агент Ноль.

— Хорошо. А нормальное имя есть?

— Виталий.

— Виталий, вы давно этим занимаетесь?

— Двадцать лет.

— И часто бывают концы света?

— Это первый за моё дежурство.

— Нервничаете?

— Немного, — признался Виталий и впервые выглядел по-человечески.

В торговом центре было шумно, пахло попкорном и свежей краской. Незнакомец провёл Петрова через секцию с холодильниками — Петров остановился у одного и понял, что это именно тот тип холодильника, который ему нужен, но не время — через стеллажи с пылесосами, мимо стойки с кофемашинами (Петров снова притормозил: одна была очень хороша), и наконец они оказались у служебной двери, ведущей в подвал.

Подвал был как подвал. Бетонные стены, трубы, запах сырости. В центре стоял прибор, похожий на помесь электрического щитка со средневековым алтарём. Вокруг него сидели ещё несколько людей в чёрных плащах и один — в синем пуховике, что выбивалось из общей эстетики.

— Это Семён Аркадьевич, — объявил Виталий. — Избранный.

Люди в плащах посмотрели на Петрова с нескрываемым облегчением. Человек в пуховике пробормотал что-то и отошёл в сторону.

— Значит, мне просто встать здесь? — уточнил Петров.

— Вот сюда, — сказал один из агентов, указывая на круг, начерченный мелом на полу. — И стоять тридцать минут.

— Ничего не делать?

— Ничего не делать.

— Можно я тогда в телефоне посижу?

Агенты переглянулись.

— В принципе… наши инструкции ничего не говорят про телефон.

— Тогда ладно.

Петров встал в круг и достал телефон. Агенты начали что-то делать с прибором. Прибор загудел. Петров открыл новости. Новости были про то, что где-то что-то случилось, кто-то что-то сказал и всё вообще непонятно — в общем, обычные новости. Потом он проверил почту: от начальника пришло письмо с вопросом, где отчёт по скрепкам за апрель. Петров написал, что заболел. Потом посмотрел видео с котом, который боится огурца. Засмеялся.

— Тихо! — прошипел один из агентов. — Концентрация!

— Я просто стою, — сказал Петров.

— Стойте серьёзно!

— А разве я несерьёзно стою?

Прибор загудел громче. Стены слегка завибрировали. Агенты нервно зашептали между собой. Потом один обернулся к Петрову с выражением человека, которому очень неловко.

— Семён Аркадьевич… у нас небольшая проблема.

— Что-то пошло не так?

— Прибор показывает, что… ваше биополе недостаточно активировано.

— Что это значит?

— Это значит… вам нужно что-то почувствовать. Сильно. Глубокое человеческое чувство. Это усиливает биоизлучение.

Петров посмотрел на него.

— Например?

— Ну… радость. Любовь. Смысл жизни. Что-нибудь такое.

— Прямо сейчас?

— Желательно в следующие десять минут. Иначе Источник Хаоса активируется окончательно.

Петров задумался. Он попробовал думать о радостном. О чём он радовался последний раз? О том, что нашёл скидку на колбасу. Нет, это мелко. О том, как прошлым летом ездил к сестре в Сочи и они сидели вечером на балконе, пили вино и смеялись над какой-то старой историей, которую помнили оба. Это было хорошо. Это было очень хорошо. Он почти забыл об этом.

Прибор пикнул.

— Есть! — закричал один из агентов. — Пошло! Пошло!

— Что вы вспомнили? — спросил Виталий с неожиданным интересом.

— Сестру, — сказал Петров.

Виталий кивнул. Как-то очень понятливо кивнул.

Следующие двадцать минут Петров стоял в меловом кругу в подвале торгового центра и думал о хорошем. О Сочи. О том, как Брежнев в первый раз пришёл к нему котёнком и сел на клавиатуру с видом, что это его клавиатура теперь. О том, как однажды в школе он выиграл олимпиаду по географии и мама купила торт «Наполеон». О смешном случае на рыбалке, когда он поймал резиновый сапог. О первом снеге. О запахе дождя. О том, что в общем жизнь — вполне ничего, если не требовать от неё слишком много.

Прибор гудел, мигал и в конце концов издал мелодичный звук, похожий на рингтон из нулевых.

— Всё, — сказал агент. — Источник нейтрализован. Конец света отменяется.

— Замечательно, — сказал Петров и вышел из круга. — Я могу идти?

— Вы спасли мир, Семён Аркадьевич.

— Хорошо. Можно расписку? На работе спросят, почему опоздал.

Расписку ему не дали. Но Виталий пожал ему руку — крепко, искренне.

— Спасибо, — сказал он. — Серьёзно.

— Не за что, — сказал Петров. — Вы вообще часто так работаете? Каждый день по подвалам?

— Да, в общем-то.

— Не скучно?

— Сегодня нет.

Петров вышел из торгового центра. На улице светило майское солнце. Пахло тополями и немного — шашлыком из ближайшего кафе. Петров остановился, прищурился на солнце и подумал, что надо всё-таки позвонить сестре. Давно не звонил.

Он достал телефон. Потом убрал. Нет, позвонит вечером. Сейчас — на работу. Отчёт по скрепкам сам себя не напишет.

По дороге к остановке он зашёл в магазин и купил носки — сразу десять пар, одинаковых, чтобы больше не искать.

Кот Брежнев встретил его вечером у двери и посмотрел с привычным презрением.

— Я сегодня спас мир, — сообщил ему Петров.

Брежнев зевнул и ушёл на диван.

— Уважения никакого, — сказал Петров, снял пиджак и пошёл звонить сестре.

Мир, не подозревая ни о чём, продолжал существовать. Где-то ехали поезда, смеялись дети, падал тополиный пух, и один кот на третьем этаже панельной пятиэтажки в городе, который все забывали как называется, жевал найденный под диваном носок с самолётиком.

Всё было хорошо.