В некотором царстве, в самом добром и светлом государстве, где по утрам пели невидимые хрустальные птицы, а на изумрудных лугах цвели колокольчики размером с чайную чашку, жил-был царевич по имени Елисей. Был он мальчиком с ясными голубыми глазами, непослушными русыми вихрами и самым добрым сердцем во всем белом свете. Царевич Елисей не любил сидеть в душных дворцовых палатах, слушать скучные наставления нянек или примерять тяжелые, расшитые золотом кафтаны. Больше всего на свете он любил гулять по Великому Лесу, который начинался прямо за коваными воротами царского сада.
Елисей знал язык птиц и зверей, умел различать следы невидимых лесных духов и всегда носил в карманах своего простого льняного костюмчика горсть сладких орехов, семечек и сушеных ягод, чтобы угощать лесных обитателей. Звери отвечали ему огромной любовью: зайцы не прятались от него в кусты, рыжие лисицы позволяли гладить свои пушистые хвосты, а строгие совы по ночам ухали ему сказки прямо в раскрытое окно спальни.
В этом царстве никогда не бывало холодных, злых зим или темных, пугающих ночей. А всё потому, что высоко на шпиле самой высокой башни дворца жила Солнечная Птица. Ее перья горели ярче тысячи свечей, они согревали землю, дарили свет цветам и радость людям. Каждое утро Солнечная Птица взмахивала своими сияющими крыльями, и над царством занимался теплый, ласковый рассвет. Но однажды случилась беда.
Как-то раз, когда всё царство спало крепким сном, с Севера налетел злой, колючий Ветрище-Холодище. Он закружил над дворцом черным смерчем, ударил ледяными крыльями по башне и сорвал с шеи Солнечной Птицы ее главное сокровище — Волшебный Амулет Света. Амулет со звоном упал вниз, ударился о каменные плиты двора и раскололся на три сияющих осколка. Ветрище тут же подхватил эти осколки и разбросал их по самым дальним, самым потаенным уголкам царства, чтобы никто и никогда не смог их найти.
Как только Амулет разбился, Солнечная Птица потеряла свою силу. Ее перья потускнели, превратившись из огненно-золотых в серые, как мышиная шерстка. Птица печально опустила голову и уснула глубоким сном.
На следующее утро рассвет не наступил. Царство погрузилось в густые, липкие, холодные сумерки. Цветы закрыли свои бутоны, птицы перестали петь, а люди в страхе заперли двери своих домов, зажигая тусклые свечи. Царь-батюшка, отец Елисея, созвал всех своих мудрецов, но никто из них не знал, как вернуть свет. Мудрецы лишь качали седыми бородами и листали толстые пыльные книги в полной темноте.
Царевич Елисей понял, что слезами горю не поможешь. Он надел свои самые крепкие кожаные сапожки, накинул на плечи теплый плащ из овечьей шерсти, взял небольшой узелок, в который положил краюху свежего хлеба, три румяных яблока и свою любимую деревянную свирель. Он решил во что бы то ни стало найти три осколка Волшебного Амулета Света и спасти свое царство.
Елисей вышел за ворота дворца и шагнул в Великий Лес. Без Солнечной Птицы лес изменился. Он больше не был приветливым и веселым. Деревья тянули к царевичу корявые, скрипучие ветви, кусты ежевики цеплялись за плащ своими острыми колючками, а под ногами стелился густой, холодный туман, похожий на пролитое молоко. Но Елисей не испугался. Смелое сердце светлее любого фонаря, — вспомнил он слова своей старой нянюшки и уверенно зашагал вперед по едва заметной тропинке.
Шел он, шел, пока не услышал тихий, жалобный плач. Царевич раздвинул густые ветви папоротника и увидел маленькую пушистую Белочку. Она сидела на замшелом пеньке, закрыв мордочку лапками, и горько плакала, а ее пушистый рыжий хвостик мелко дрожал.
— О чем ты плачешь, Белочка-хлопотунья? — ласково спросил Елисей, присаживаясь рядом на корточки. — Кто тебя обидел в этой темноте?
Белочка убрала лапки от мордочки, шмыгнула маленьким черным носиком и посмотрела на царевича полными слез глазами.
— Ах, добрый царевич, — пропищала она. — Злой Ветрище-Холодище налетел на мое дупло, сорвал мою корзинку с запасами на зиму и разбросал все мои золотые орешки по колючим кустам шиповника! Скоро придут холода, а моим бельчатам нечего будет кушать. Я хотела их собрать, но там так темно, а шипы такие острые, что я только исколола все свои лапки.
Елисей улыбнулся, погладил Белочку по теплой спинке и сказал:
— Не плачь, маленькая хозяйка. Я помогу тебе. У меня сапоги крепкие, а плащ толстый, никакие колючки мне не страшны.
Царевич смело полез в самые густые, самые колючие заросли шиповника. В темноте было очень трудно искать, но Елисей нащупывал золотые орешки руками, аккуратно складывал их в свой узелок и выносил Белочке. Колючки царапали его щеки, цеплялись за одежду, но он не обращал на это внимания, пока не собрал все орешки до единого.
Обрадованная Белочка обняла царевича за палец своими маленькими лапками.
— Спасибо тебе, Елисей! У тебя поистине золотое сердце. Я знаю, куда ты держишь путь. Ты ищешь осколки Амулета Света. Ветрище-Холодище пролетал над моим дуплом и обронил один осколок. Он упал прямо в Шепчущую Реку. Но будь осторожен, Река никому не отдает то, что попало на ее дно.
Елисей поблагодарил Белочку, угостил ее румяным яблоком из своего узелка и отправился дальше, в сторону Шепчущей Реки.
Лес становился всё гуще, а сумерки — всё темнее. Вскоре царевич услышал тихий, непрерывный шелест, похожий на голоса тысяч невидимых людей, рассказывающих друг другу тайны. Это была Шепчущая Река. Ее воды были черными, как смола, и холодными, как зимний лед. На берегу реки, опустив голову на колени, сидел Водяной Дедушка. Он был весь покрыт зелеными водорослями, вместо волос у него росли мокрые камыши, а по лицу текли большие, прозрачные слезы, падая прямо в воду со звонким «кап-кап-кап».
— Здравствуй, Водяной Дедушка, — вежливо поклонился Елисей. — Почему ты так горько плачешь, отчего твоя река так тревожно шепчет?
Водяной Дедушка поднял на мальчика свои огромные, грустные глаза, похожие на два глубоких омута.
— Здравствуй, человеческий детеныш. Как мне не плакать? Злой Ветрище-Холодище пролетал над моей рекой. Он так сильно дул, что поднял огромные волны. Мои любимые ручные рыбки с серебряными чешуйками испугались, уплыли в самые глубокие подводные пещеры и забились под камни. Теперь моя река пуста, мне не с кем играть, не с кем разговаривать, и от одиночества мне так тоскливо, что хочется плакать целую вечность.
Елисей задумался. Он вспомнил про деревянную свирель, которую вырезал для него старый дворцовый столяр. Царевич достал свирель из узелка, сел на большой гладкий камень у самой кромки черной воды и приложил инструмент к губам.
Он заиграл самую веселую, самую теплую и светлую мелодию, которую только знал. Это была песня о весеннем солнышке, о звонких ручейках, пробивающихся из-под снега, о пушистых одуванчиках и радостных птичьих трелях. Мелодия лилась над черной водой, звонкая и чистая, словно серебряный колокольчик.
Шепчущая Река замерла. Ее тревожный шелест стих. И вдруг, из самой глубины, на поверхность начали подниматься маленькие пузырьки. Один за другим из воды стали выпрыгивать крошечные рыбки с блестящими, серебряными чешуйками. Они весело плескались, кружились в хороводе под музыку Елисея, выписывая в воздухе сверкающие восьмерки.
Водяной Дедушка захлопал в свои мокрые, зеленые ладоши. На его лице расцвела широкая, счастливая улыбка.
— Чудо! Настоящее чудо! — булькающим от радости голосом воскликнул он. — Ты вернул мне моих друзей, добрый царевич! Твоя музыка растопила их страх. За твою доброту я выполню любую твою просьбу. Проси, чего хочешь!
Елисей перестал играть, убрал свирель и вежливо сказал:
— Спасибо, Водяной Дедушка. Мне не нужно золота или жемчугов. Я ищу осколок Амулета Света, который упал в твою реку. Без него наше царство навсегда останется во тьме, а Солнечная Птица никогда больше не проснется.
Водяной Дедушка понимающе кивнул своими камышовыми волосами. Он нырнул в черную воду, взмахнув широким хвостом, и через минуту вынырнул, держа в руках сияющий, теплый кристалл. Это был первый осколок Амулета Света. Он светился мягким золотистым светом, и когда Елисей взял его в руки, ему сразу стало тепло и радостно.
— Береги его, царевич, — сказал Водяной Дедушка. — И помни: второй осколок Ветрище забросил на самую вершину Хрустальной Горы. Туда путь неблизкий, через Глухую Тайгу.
Попрощавшись с Водяным Дедушкой, Елисей бережно завернул светящийся осколок в чистый платочек, спрятал его за пазуху, поближе к сердцу, и отправился дальше.
Путь лежал в Глухую Тайгу. Деревья здесь были такими огромными, что их стволы не могли бы обхватить даже пять человек, взявшись за руки. Корни деревьев, словно гигантские спящие змеи, перегораживали тропинку, а ветви сплетались так плотно, что не пропускали даже тусклого сумеречного света. Елисей шел очень осторожно, прислушиваясь к каждому шороху.
Вдруг впереди раздался громкий треск, рычание и пыхтение. Елисей выглянул из-за толстого ствола векового дуба и увидел огромного Бурого Медведя. Медведь стоял на задних лапах и изо всех сил пытался сдвинуть с места огромное, тяжелое бревно, которое упало прямо на вход в его берлогу. Медведь рычал, упирался могучими лапами, но бревно было таким тяжелым, что даже он не мог с ним справиться.
— У-у-у, горе мне! — ревел Медведь-топтыжка. — Скоро зима, пора спать ложиться, а дом мой завален! Как же я буду зимовать на снегу? Замерзну ведь насмерть!
Елисей вышел из своего укрытия и смело подошел к огромному зверю. Медведь от неожиданности сел на землю и удивленно посмотрел на маленького мальчика.
— Здравствуй, Михайло Потапыч, — поклонился царевич. — Не печалься. Сила — это хорошо, но иногда одной силы мало. Нужна смекалка.
Елисей осмотрелся по сторонам. Он нашел крепкую, длинную палку и небольшой круглый камень. Мальчик подкатил камень поближе к упавшему бревну, просунул длинную палку под бревно так, чтобы она опиралась на камень. Получился настоящий рычаг, о котором ему рассказывал дворцовый учитель геометрии.
— А теперь, Михайло Потапыч, наваливайся на этот конец палки всем своим весом! — скомандовал Елисей.
Медведь недоверчиво хмыкнул, но послушался. Он навалился всем своим огромным, мохнатым телом на палку. И произошло чудо! Палка сработала как качели, опираясь на камень, она легко приподняла тяжеленное бревно. Елисей быстро подложил под поднятое бревно другой камень, чтобы оно не упало обратно. Вход в берлогу был свободен!
Медведь радостно зарычал, обнял Елисея своими огромными лапищами так крепко, что у царевича чуть косточки не хруснули, а потом лизнул его в щеку своим шершавым, горячим языком.
— Ай да молодец! Ай да умница! — радовался Медведь. — Я бы один до весны с этим бревном возился! Чем же мне тебя отблагодарить, светлый мальчик? Хочешь, я принесу тебе самую большую колоду сладкого лесного меда?
— Спасибо, Михайло Потапыч, мед я очень люблю, — улыбнулся Елисей, вытирая щеку от медвежьих слюней. — Но сейчас мне нужно спешить. Я ищу Хрустальную Гору. Там лежит второй осколок Амулета Света. Без него наше царство погибнет в темноте.
Медведь серьезно закивал своей большой лохматой головой.
— Знаю я эту гору. Она совсем недалеко, за Синей Опушкой. Но беда в том, что гора та гладкая, как лед, скользкая, как рыбья чешуя. Ни зверь, ни человек не могут на нее забраться, сразу скатываются вниз. Но я помогу тебе. Садись мне на спину, я отвезу тебя к подножию, а по пути мы придумаем, как нам быть.
Елисей забрался на широкую, мягкую спину медведя, вцепился руками в его густую шерсть, и они помчались через Глухую Тайгу. Медведь бежал быстро, легко перепрыгивая через поваленные деревья и глубокие овраги.
Вскоре тайга расступилась, и перед ними выросла Хрустальная Гора. Она была невероятно красивой, прозрачной, сверкающей гранями, но совершенно гладкой и отвесной. На самой ее вершине тускло поблескивал второй осколок Амулета.
Елисей подошел к горе, прикоснулся к ней рукой — она была холодной и скользкой, словно стекло, натертое мылом. Царевич попробовал сделать шаг наверх, но его сапожки тут же заскользили, и он съехал вниз, больно ударившись коленкой.
— Эх, беда, — почесал затылок Михайло Потапыч. — Мои когти тут тоже не помогут, хрусталь тверже камня, его не процарапать.
Тут Елисей услышал знакомый писк. С ветки ближайшей высокой сосны на плечо царевичу спрыгнула Белочка-хлопотунья, которой он помог собрать орешки.
— Я бежала за вами по веткам деревьев! — весело пропищала она. — И я знаю, как вам помочь! Я часто собираю смолу с сосновых шишек, чтобы заклеивать щели в моем дупле на зиму. Эта смола липкая-прелипкая, клейкая-преклейкая! Если намазать ею сапожки, ты прилипнешь к горе, как муха к меду!
Белочка мигом вскарабкалась на ствол старой сосны, отковыряла лапками большие, тягучие куски янтарной сосновой смолы и принесла их Елисею. Царевич щедро намазал подошвы своих кожаных сапожек липкой, пахучей смолой. Он подошел к Хрустальной Горе, осторожно поставил одну ногу на гладкий склон. Сапог прилип намертво! Елисей поставил вторую ногу — и она прилипла!
— Ура! Получилось! — обрадовался мальчик.
Он начал медленно, шаг за шагом, отрывая прилипшие сапоги с громким «чпок-чпок», подниматься по отвесной Хрустальной Горе. Медведь и Белочка стояли внизу и затаив дыхание смотрели на смелого царевича. Это было очень трудно. Ноги быстро устали, руки замерзли от прикосновений к холодному хрусталю, но Елисей упорно лез наверх, думая о том, как сильно его царство нуждается в свете.
Наконец, тяжело дыша, он добрался до самой вершины. Там, в небольшой выемке, сиял второй осколок Амулета Света. Елисей бережно взял его, положил за пазуху к первому осколку. Когда два осколка оказались рядом, они зазвенели тонким, радостным звоном, словно узнали друг друга, и начали светиться еще ярче.
Спускаться было намного легче и быстрее. Елисей просто сел на край плаща и скатился с горы, как с ледяной горки, прямо в мягкие, мохнатые лапы Михайло Потапыча.
— Молодец, царевич! — похвалил его Медведь, ставя мальчика на землю. — Два осколка у тебя есть. Остался последний.
Белочка, сидя на ветке, задумчиво потерла мордочку лапками.
— Третий осколок Ветрище забросил в самое жуткое, самое страшное место в нашем царстве. В Пещеру Эха, что находится в Долине Теней. Говорят, там живет одинокий Теневой Дух. Он никому не позволяет забрать то, что попало в его пещеру. А сама Долина Теней покрыта таким густым, колючим кустарником, что через него ни пройти, ни проехать.
Елисей поблагодарил своих друзей за помощь, угостил их свежим хлебом из своего узелка и отважно зашагал в сторону Долины Теней.
Дорога была долгой и трудной. Чем ближе он подходил к Долине, тем темнее и страшнее становилось вокруг. Земля стала каменистой, трава пожухла, а воздух стал таким холодным, что изо рта Елисея при каждом вздохе вырывалось облачко белого пара.
Вскоре он подошел к краю Долины. Впереди простирались бесконечные заросли черного, усеянного острыми, как ножи, шипами кустарника. Ветви переплетались так плотно, что казались монолитной стеной. Елисей попытался разрубить ветки палкой, но они были твердыми, как железо. Царевич сел на камень и впервые почувствовал, как отчаяние подкрадывается к его храброму сердцу. Как же ему пройти через эти заросли?
Вдруг он услышал тихий, жалобный стон. Стон доносился прямо из колючих кустов. Елисей прислушался и осторожно, стараясь не поцарапаться, заглянул в заросли. Там, запутавшись длинными, роскошными рогами в прочных лианах, лежал великолепный Олень-золотые рога. Его шерсть была цвета свежего меда, а рога светились в темноте тусклым, печальным светом. Олень тяжело дышал и тщетно пытался вырваться из колючего плена. Шипы больно впивались в его прекрасное тело.
— Не бойся, благородный Олень! Я помогу тебе! — крикнул Елисей.
Он не стал раздумывать. Царевич скинул свой теплый плащ, чтобы он не мешал, и прямо в тонкой рубашке бросился в колючие кусты. Шипы разрывали его одежду, царапали руки и лицо в кровь, но Елисей упорно пробирался к пленнику. Добравшись до Оленя, мальчик начал осторожно, своими маленькими, но сильными руками, распутывать жесткие, как проволока, лианы.
Это заняло очень много времени. Пальцы Елисея ныли от боли, по щекам текли слезы от колючих царапин, но он не отступал, приговаривая ласковые слова, чтобы успокоить испуганное животное. Наконец, последняя лиана поддалась, и Олень-золотые рога смог подняться на свои стройные ноги.
Он отряхнулся, его золотые рога вспыхнули ярким, благодарным светом, осветив всё вокруг. Олень подошел к израненному мальчику, мягко дотронулся своим влажным, теплым носом до его кровоточащей щеки, и — о чудо! — все царапины и ссадины на теле Елисея мгновенно зажили, не оставив даже следа.
— Ты спас мне жизнь, юный герой, — произнес Олень глубоким, благородным голосом, похожим на звук виолончели. — Я запутался в этих проклятых кустах, убегая от волков, и думал, что мне пришел конец. Твоя храбрость и самоотверженность не знают границ. Скажи мне, куда лежит твой путь в этой страшной долине?
— Я ищу Пещеру Эха, — ответил Елисей, надевая свой плащ. — Там находится последний осколок Амулета Света. Я должен вернуть его Солнечной Птице, иначе мой народ навсегда замерзнет во тьме. Но эти кусты… мне никогда через них не пробраться.
Олень-золотые рога гордо вскинул голову.
— Для того, кто делает добро, преград не существует. Садись мне на спину, царевич. Мои копыта быстры, как ветер, а рога остры, как мечи. Мы промчимся сквозь эту чащу быстрее, чем ты успеешь моргнуть.
Елисей сел на спину Оленя, крепко ухватившись за его шею. Олень разбежался и прыгнул прямо в гущу страшных колючек. Но кусты не могли причинить ему вреда. Золотые рога Оленя сияли таким ярким магическим светом, что колючие ветви в страхе расступались перед ними, сжимаясь и прячась в землю. Олень мчался сквозь Долину Теней, словно летящая золотая стрела, и через несколько минут они оказались перед огромным, черным, пугающим зевом Пещеры Эха.
— Дальше я не могу идти, — сказал Олень, опускаясь на колени, чтобы Елисей мог слезть. — Магия Теневого Духа пугает лесных зверей. Внутрь ты должен войти один. Будь осторожен, царевич. Теневой Дух питается страхом и громкими звуками.
Елисей поблагодарил благородного Оленя, погладил его по золотой шерсти и, набрав в грудь побольше воздуха, смело шагнул в черную пасть пещеры.
Внутри было абсолютно темно, холодно и влажно. С потолка капала вода, и каждый звук капли — «кап… кап…» — разносился по пещере тысячекратным, оглушительным эхом: «КАП! КАП! КАП!». Елисей старался идти на цыпочках, но даже легкий шорох его сапожек превращался в жуткий, грохочущий топот великанов.
В самом центре пещеры, на высоком каменном сталагмите, тускло мерцал третий осколок Амулета Света. Елисей протянул к нему руку, но вдруг перед ним из мрака выросла огромная, бесформенная, клубящаяся Тень. Она заслонила собой осколок, выпустив длинные, холодные щупальца, сотканные из самого темного мрака.
— КТО ТУТ?! — загрохотал Теневой Дух. Его голос был таким громким, что пещера задрожала, а эхо повторило его слова сотню раз, превратив их в настоящий ураган звука: «КТО ТУТ?! ТУТ?! УТ?!»
Обычный человек на месте Елисея бросился бы бежать без оглядки, закрыв уши руками. Но царевич помнил, что нельзя бояться. Он стоял прямо и смотрел прямо в центр клубящейся Тени, туда, где должны были быть ее глаза.
— Меня зовут Елисей. Я пришел за осколком Амулета Света, — спокойно и вежливо, но достаточно громко сказал мальчик. Эхо разнесло его вежливые слова по всей пещере.
Теневой Дух замер, удивленный тем, что маленький мальчик не кричит от ужаса.
— ТЫ НЕ БОИШЬСЯ МЕНЯ?! Я СТРАШНЫЙ! Я МОГУЧИЙ ТЕНЕВОЙ ДУХ! Я СВОЖУ С УМА СВОИМ ЭХОМ! — снова загремел Дух, клубясь еще сильнее, принимая форму огромного, зубастого монстра.
Елисей внимательно посмотрел на Духа. Он был добрым мальчиком и умел видеть суть вещей. Он заметил, что Тень клубится не от злости, а от того, что она постоянно дрожит. Дрожит от холода и… от одиночества.
— Зачем мне тебя бояться? — мягко спросил Елисей. — Ты просто очень громко кричишь. Знаешь, моя нянюшка говорила, что громче всех кричат те, кому очень одиноко и кому не с кем поговорить по душам. Разве тебе весело сидеть здесь одному, в этой холодной пещере, пугая летучих мышей?
Теневой Дух замолчал. Эхо стихло. Бесформенная черная масса перестала клубиться и медленно осела, превратившись в маленького, грустного, похожего на чернильное пятно человечка с большими печальными глазами.
— Ты первый, кто не убежал, — прошептал Теневой Дух, и его шепот разнесся по пещере мягким, грустным вздохом. — Все меня боятся. Я сижу здесь сотни лет. Сюда никто не приходит, кроме холодных капель воды. Мне так скучно… Мне так тоскливо… Когда упал этот светящийся камень, я обрадовался, что у меня появилась хоть какая-то игрушка. Я не отдам его тебе. Если ты заберешь его, я снова останусь совсем один.
Елисей подошел к маленькому Теневому Духу и сел рядом с ним прямо на холодный каменный пол. Царевич понял, что силой тут ничего не добьешься. Да и не хотел он обижать этого одинокого обитателя пещер.
— Я не могу оставить этот камень тебе, Теневой Дух. Это часть Амулета Света. Если я не верну его Солнечной Птице, мой народ, мои родители, все звери и птицы в лесу погибнут от вечного холода и тьмы. Но я не хочу, чтобы ты грустил, — Елисей достал из своего узелка самое ценное, что у него осталось — свою резную деревянную свирель.
Он протянул ее чернильному человечку.
— Возьми это. Это волшебная свирель. Мой дедушка научил меня играть на ней. Если в нее тихонько подуть, она будет петь самыми разными голосами: голосом летнего дождика, пением соловья, смехом весеннего ручейка. Ты сможешь играть на ней, и пещера будет наполняться красивой музыкой. Твое эхо будет повторять эту музыку, и у тебя получится настоящий огромный оркестр! Тебе больше никогда не будет скучно и одиноко.
Теневой Дух недоверчиво протянул свои дымчатые ручки и взял деревянную дудочку. Он поднес ее к тому месту, где у него должны были быть губы, и робко, чуть-чуть подул. Пещера наполнилась нежным, переливающимся звуком, похожим на звон хрустальных колокольчиков. Эхо подхватило этот звук, умножило его, и своды пещеры зазвучали прекрасной, сказочной симфонией.
Глаза Теневого Духа загорелись восторгом. Он запрыгал на месте, радостно хлопая в ладоши, оставляя в воздухе маленькие чернильные кляксы, которые тут же таяли.
— Какая красота! Какое чудо! Спасибо тебе, добрый мальчик! Это самый лучший подарок на свете! Бери свой светящийся камень, он мне больше не нужен. У меня теперь есть музыка!
Теневой Дух отступил в сторону, освобождая путь к сталагмиту. Елисей подошел и бережно взял третий осколок Амулета Света. Как только он соединил его с двумя другими, осколки вспыхнули нестерпимо ярким, ослепительным светом, осветив пещеру так, словно в ней взошло маленькое солнце. Они слились воедино, превратившись в целый, неповрежденный Волшебный Амулет Света. Гладкий, круглый, горячий, пульсирующий живой энергией.
Елисей попрощался с радостным Теневым Духом, который уже вовсю наигрывал веселую мелодию, и выбежал из пещеры. На улице его ждал Олень-золотые рога. Мальчик запрыгнул ему на спину, и они помчались обратно сквозь Долину Теней, Глухую Тайгу и Великий Лес.
Они мчались быстрее ветра. Когда они выбежали на опушку леса перед дворцом, Елисей увидел, что тьма стала еще гуще. Воздух был ледяным, а из окон дворца не доносилось ни звука. Всё живое замерзло, погрузившись в тяжелый, колдовской сон.
Елисей соскочил со спины Оленя, поблагодарил его и со всех ног бросился во дворец. Он бежал по пустым, темным коридорам, взбегал по длинным, крутым винтовым лестницам, пока не оказался на самой высокой башне.
Там, на золотом насесте, свернувшись в серый, безжизненный комочек, лежала Солнечная Птица. Она не дышала, ее глаза были закрыты.
— Проснись, Солнечная Птица! Я принес твой Амулет! — закричал Елисей, подбегая к ней.
Он дрожащими руками надел сияющий, горячий Амулет Света на тонкую шею птицы.
Несколько секунд ничего не происходило. Елисей испуганно замер, боясь, что опоздал. Но вдруг Амулет на шее птицы вспыхнул золотым пламенем. Это пламя перекинулось на серые перья. Одно за другим они начали наливаться огненным, ослепительным светом. Птица вздрогнула, открыла свои яркие, как рубины, глаза, расправила огромные, сияющие крылья и издала громкий, торжествующий, звонкий крик, похожий на звук фанфар.
Она взмыла высоко в небо над дворцом. Ее крылья излучали такое тепло и свет, что густые, холодные сумерки мгновенно растаяли, испарились, словно их никогда и не было. Небо окрасилось в нежные утренние тона: розовые, персиковые, нежно-голубые.
Свет Солнечной Птицы пролился на царство золотым дождем. Деревья в Великом Лесу снова зазеленели, распустились цветы, птицы запели свои радостные утренние песни. Лед на реках растаял, превратившись в звонкую воду.
Люди во дворце и в деревнях проснулись от колдовского сна. Они выбегали на улицы, обнимали друг друга, плакали от счастья, подставляя лица ласковым, согревающим лучам.
Царь-батюшка выбежал на балкон и увидел на самой высокой башне своего маленького сына, Елисея. Царевич стоял, прищурившись от яркого света, грязный, в разорванной рубашке, без плаща, уставший, но с самой счастливой и широкой улыбкой на свете.
В тот же день во дворце устроили грандиозный, небывалый пир. Столы ломились от угощений: печеные яблоки, медовые коврижки, ягодные морсы и сладкие пироги. Почетными гостями на этом пиру были не только важные министры и иностранные послы, но и лесные друзья Елисея. За самым главным столом, рядом с царем и царевичем, сидел огромный Бурый Медведь Михайло Потапыч, аккуратно кушая мед из большой деревянной бочки. Белочка-хлопотунья грызла золотые орешки, сидя на хрустальной люстре. Олень-золотые рога величественно стоял в дверях, его рога украшали свежими цветочными гирляндами. А в специальном прозрачном аквариуме плескался Водяной Дедушка, радуясь возвращению света.
Царь-батюшка поднял золотой кубок и громко, на весь зал, произнес:
— Сегодня мы празднуем не просто возвращение солнца. Мы празднуем великую победу! И эту победу одержала не армия с мечами и копьями, а один маленький мальчик с огромным, добрым сердцем. Елисей доказал нам всем, что истинная сила — это не мускулы и не магия, а доброта, смелость, готовность прийти на помощь друзьям и умение видеть свет даже в самой кромешной тьме!
Весь зал взорвался радостными криками и аплодисментами. Елисей смущенно опустил глаза, но был очень горд и счастлив.
С того дня в царстве больше никогда не было долгих, темных ночей и холодных зим. Солнечная Птица всегда летала высоко в небе, зорко охраняя свой Волшебный Амулет. А Елисей вырос и стал самым мудрым, справедливым и добрым царем в истории государства. Он никогда не забывал своих лесных друзей, часто навещал их в Великом Лесу, и всегда помнил главный урок своего долгого путешествия: там, где есть доброта, сострадание и дружба, всегда наступит теплый, ясный рассвет, какие бы злые ветры ни дули.
И жили они все долго, счастливо, в мире, свете и согласии, каждый день радуясь новому утру и помогая друг другу во всем. А сказка эта, облетев весь белый свет на крыльях Солнечной Птицы, и до нас долетела, чтобы каждый из нас помнил, как важно быть добрым и смелым.
