Гулкий металлический лязг эхом разнесся по разрушенному ангару, когда последний болт с визгом провернулся в пазу. Актуаторы взвыли, нагнетая гидравлическую жидкость, и массивная грудная клетка силовой брони Т-45d с шипением сомкнулась вокруг торса Говарда Купера. Он поморщился, чувствуя, как пахнущая машинным маслом и озоном прохлада окутывает его тело. Каждый нерв в его спине, казалось, протестовал против этого противоестественного панциря. Говард не был солдатом. Он был странствующим механиком, человеком, который привык, чтобы его руки свободно касались шестерен и проводов, а не были закованы в стальные перчатки.
— Ты уверен, что эта груда металлолома не раздавит тебя раньше, чем рейдеры? — голос Валери, его спутницы и по совместительству снайпера, прозвучал из тени, где она проверяла свой карабин. Ее сарказм был острым, как осколок стекла, но в ее глазах Говард увидел тень беспокойства.
Купер проигнорировал вопрос, сосредоточившись на калибровке нейроинтерфейса. Его мастерская, устроенная в остове довоенного самолета, была завалена чертежами и деталями. Он провел последние три месяца, восстанавливая этот экзоскелет из груды ржавого железа, найденного на заброшенном военном складе. Его навыки механика, отточенные годами ремонта довоенных генераторов и водяных насосов для поселений Пустоши, нашли здесь свое высшее применение. Но это было больше, чем просто ремесло. После того, как рейдеры Железной Челюсти уничтожили его предыдущий караван и убили его друга Бена, что-то в душе Купера надломилось. Он больше не хотел быть просто бродячим техником, который чинит чужие ошибки. Он хотел предотвращать их.
Скачок напряжения прошел по сервоприводам, и броня ожила. Интерфейс диагностики в шлеме отобразил состояние систем: охлаждение — в норме, гидравлика — 94% эффективности, источник питания — микроядерный реактор, собранный Купером вручную. Он медленно поднял руку, и массивная конечность, повторяя движение, поднялась почти бесшумно. Удивительно, но механика давалась ему легко. Электрические сигналы от нервных окончаний считывались сенсорами, вшитыми им самим в подкладку костюма, и передавались на сервомоторы. Это было похоже на танец, где партнером была многотонная махина.
Валери подошла ближе, ее шаги были почти не слышны. — Твоя одержимость, Купер, когда-нибудь нас погубит. Торговец из Мегатонны сказал, что Железная Челюсть засела на старой обсерватории. Их там не меньше двадцати. Ты собираешься в одиночку штурмовать крепость в этой жестянке?
— Не в одиночку, — голос Купера, искаженный вокодером шлема, прозвучал глухо и металлически. — Ты будешь моими глазами с холма. А это, — он постучал кулаком по нагруднику, — не просто жестянка. Это правосудие. Оно громоздкое, тяжелое и чертовски неудобное, но оно заставит их слушать.
Он сделал шаг. Пол ангара дрогнул. Второй шаг, третий. Система стабилизации, которую Купер лично перепрограммировал, компенсировала инерцию, удерживая равновесие. Он подошел к верстаку и взял в руки огромный силовой кулак — гидравлический таран, который он сконструировал на основе привода от шахтного бура. Мощность, которой он обладал сейчас, пьянила и пугала одновременно. Купер всегда полагался на свой ум, на способность договориться или починить что-то жизненно важное для поселения. Теперь же он становился оружием. И он должен был убедиться, что это оружие не выстрелит в невиновных.
Путь к обсерватории пролегал через выжженные радиоактивные низины. Навигационный компьютер в шлеме, собранный из деталей старого Пип-Боя, отображал уровень радиации и прокладывал оптимальный маршрут. Купер шел сквозь серый пепел, и ветер нес колючую пыль, которая царапала линзы его шлема. Сенсоры улавливали далекое рычание мутировавших псов, но они держались на почтительном расстоянии, инстинктивно чуя угрозу от движущейся металлической фигуры.
Он думал о Бене. О том, как тот смеялся, когда они вдвоем чинили проржавевшую водокачку в поселении Грейгарден. О том, как он отдал Куперу свой последний стимулятор, когда того ужалил радскорпион. Рейдеры Железной Челюсти убили его просто ради банки консервированных бобов и старого пистолета. Они не слушали мольбы, не вели переговоров. Их жестокость была абсолютной и бессмысленной. Купер не был героем. Он боялся. Каждый шаг к обсерватории отдавался дрожью в коленях, которую не могли заглушить сервоприводы. Но страх не парализовал его. Он кристаллизовался в ледяную, спокойную решимость. Он должен был это сделать. Не ради мести, а ради того, чтобы хоть один караван не повторил судьбу каравана Бена.
Обсерватория показалась на горизонте, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая пустошь в тревожные багровые тона. Приземистое бетонное здание с облупившимся куполом было обнесено баррикадами из ржавых автомобилей и колючей проволоки. Часовые на вышках лениво переговаривались, не подозревая о приближающейся грозе.
В наушнике раздался треск, и голос Валери, тихий и сосредоточенный, влился в его сознание: «Вижу пятерых снаружи, трое на вышках. Остальные, скорее всего, внутри. Купол поврежден, вижу щель с северо-западной стороны, возможно, сможешь попасть внутрь не через главный вход. Готовься, Купер».
Купер остановился за грудой металлолома в двухстах метрах от входа. Диагностика показывала полную готовность всех систем. Он сжал и разжал пальцы силовой перчатки, чувствуя, как сжимаются массивные гидравлические поршни. Страх исчез. Остался только холодный расчет механика, смотрящего на сложный механизм, который предстоит разобрать на части.
— Начинаем, — прошелестел он в микрофон и сорвался с места. Сервоприводы взвыли, бросая многотонную махину вперед. Земля дрожала от его шагов. Часовой на ближайшей вышке обернулся на шум, его глаза расширились от ужаса при виде несущейся на него стальной фигуры. Он успел только открыть рот для крика, но силовой кулак, разогнанный до максимальной скорости, с хрустом смял деревянный каркас вышки. Тело рейдера кувырком полетело в сторону.
Началась паника. С базы ударили лазерные карабины, но их лучи лишь оставляли оплавленные борозды на толстой броне Т-45d. Купер чувствовал толчки от попаданий, как удары тупым молотом, но целостность корпуса не нарушалась. Он прорывался к главным воротам, не обращая внимания на суетящихся вокруг него фигур. Один из рейдеров, самый смелый или самый глупый, бросился ему наперерез с зазубренным мачете. Купер просто смел его в сторону тыльной стороной перчатки, и тот отлетел, сломав грудную клетку еще в полете.
Ворота представляли собой сваренные вместе листы стали. Сенсоры брони определили толщину и точки напряжения. Купер не стал возиться с замком. Он просто протаранил их плечом. Металл взвыл, крепления лопнули, и створки распахнулись, пропуская его во внутренний двор. Здесь его встретил уже организованный отпор. Пятеро рейдеров в тяжелой кожаной броне открыли огонь из автоматических винтовок. Град пуль забарабанил по шлему, заставляя систему стабилизации изображения на мгновение рябить. По шкале прочности брони поползли вниз проценты.
— Слишком много внимания, — пробормотал Купер, наводя на группу кистевой огнемет. Эта модификация была личной гордостью инженера — он переделал систему подачи топлива, увеличив дальность и температуру горения. Струя пламени вырвалась с ревом, мгновенно превратив группу рейдеров в живые факелы. Их крики были ужасны, но Купер заставил себя смотреть. Это была грязная, страшная работа, которую он сам себе выбрал.
«Слева, на крыше! РПГ!» — крик Валери в наушнике был резким, как удар хлыста.
Купер рефлекторно развернулся, выбрасывая руку. Система расчета траектории, которую он сам программировал, мгновенно выдала оптимальный угол перехвата. Тяжелый силовой кулак встретил реактивную гранату в воздухе. Взрыв был чудовищным. Ударная волна отбросила Купера назад, он врезался спиной в бетонную стену, проминая ее. Шкала прочности брони рухнула до 40%. В ушах звенело, перед глазами плясали искры. Диагностика в шлеме замигала красным: «Повреждение левого плечевого сервопривода. Снижение мощности на 25%. Отказ системы охлаждения во втором контуре».
Левая рука стала двигаться рывками, с отвратительным скрежетом. Купер, шатаясь, поднялся на ноги, игнорируя боль в ребрах. Он знал конструкцию этой машины до последнего винтика и понимал, что главная битва еще впереди. Он двинулся вглубь обсерватории, вниз по винтовой лестнице, в подземные катакомбы, где, по данным разведчиков Валери, находился босс Железной Челюсти — человек, называющий себя Генералом.
Каждый шаг давался с трудом. Отказавшая система охлаждения приводила к перегреву реактора, вентиляторы в броне выли на пределе, обдувая тело Купера горячим воздухом. Сервоприводы скрежетали, но продолжали работать. Он проходил мимо примитивных лабораторий, где рейдеры варили наркотики, мимо клеток с пленными поселенцами, которые смотрели на него со смесью ужаса и надежды. Он не мог их сейчас освободить. Сначала — сердце змеи.
В главном зале, под старым телескопом, его ждали. Генерал оказался огромным, закованным в самодельную, уродливую силовую броню человеком. Его костюм был собран из частей Т-45, но все сочленения были усилены шипами, а правую руку заменяла многоствольная лазерная пушка. Вокруг него толпились лучшие бойцы Железной Челюсти.
— Ну, надо же! — голос Генерала, искаженный громкоговорителем, прогрохотал под куполом. — Еще один любитель металла! Ты думаешь, одна железка может сломать другую?! Твоя модель — музейный экспонат, дурак! Сейчас я разберу тебя на запчасти!
Купер не ответил. Он смотрел на противника глазами механика. Костюм Генерала был мощным, но неуклюжим. Сочленения шипов создавали дополнительные точки напряжения. Многоствольная пушка требовала время на разгон. Энергетический кабель, питающий ее, шел прямо из наспинного реактора, прикрытый лишь легкой защитной пластиной. Это была слабость, которую дилетант никогда бы не заметил.
Бой начался. Генерал открыл шквальный огонь, заливая зал красными вспышками. Купер ушел перекатом, невероятным усилием воли заставив поврежденную броню выполнить этот сложный маневр. Лазеры прожгли пол там, где он только что стоял. Он метнулся за опору телескопа, чувствуя, как от перегрева по его спине течет пот. Система охлаждения полностью отказала. У него было не больше минуты до автоматического аварийного отключения реактора.
— Валери, — прохрипел он в микрофон. — Выкури их. Мне нужна ясная траектория.
«Поняла, даю прикурить».
Сверху, через пролом в куполе, один за другим полетели светошумовые и дымовые гранаты, которые Купер лично подготовил для нее. Зал наполнился хаосом. Люди Генерала, дезориентированные взрывами, начали стрелять вслепую. Сам Генерал на мгновение остановил огонь, пытаясь разглядеть цель сквозь дым.
Этого мгновения Куперу хватило. Он выскочил из-за укрытия, активируя аварийный режим форсажа на правой руке. Все остаточное питание ушло в гидравлику силового кулака. Он пробежал сквозь дым, ориентируясь по данным ультразвукового сенсора, и нанес один единственный, сокрушительный удар. Кулак с хрустом вонзился в незащищенный энергокабель на боку Генерала. Раздался дикий треск, сноп искр и ослепительная вспышка. Реактор костюма Генерала ушел в критическую перегрузку. Рейдера разорвало изнутри собственной броней, разбросав по залу дымящиеся осколки металла и плоти.
Тишина, наступившая после взрыва, была оглушительной. Оставшиеся в живых рейдеры, увидев гибель своего командира, бросились врассыпную. Угрозы больше не было. Аварийный протокол брони Купера инициировал экстренное отключение. Сервоприводы, издав последний, жалобный вой, замерли. Купер рухнул на колени, закованный в неподвижный, раскаленный саркофаг. Дышать было нечем. Панель ручного отпирания люка не работала. Он оказался в ловушке.
— Купер! Купер, ответь! — паника в голосе Валери пробилась сквозь пелену душащей его жары.
— Заперт… механика… отказала… — выдавил он, экономя воздух. — Нужна… лом… или домкрат…
Он закрыл глаза, приказывая себе дышать медленнее. Паника была худшим врагом сейчас. Он сделал эту машину. Он знал каждую ее шестеренку. Он сможет выйти. Мысль лихорадочно работала. Если аккумулятор аварийного питания еще не сел, можно попробовать подать ток напрямую на замок грудной клетки, минуя перегоревший контроллер. Но для этого нужно было добраться до распределительного щитка на поясе, а его руки были прижаты к телу.
Стук снаружи. Сначала робкий, потом сильнее. Это Валери спустилась вниз и нашла арматуру. — Держись! — кричала она, пытаясь поддеть крепления с внешней стороны. Металл стонал, но не поддавался.
— Бей… в районе… левого наплечника, — прохрипел Купер. — Там… залипло…
Он слышал, как она пыхтит, как с лязгом бьет металл о металл, пытаясь сорвать поврежденный сервоприводом зажим. Это казалось вечностью. Его легкие горели, перед глазами плыли круги. Он думал о Бене, о том, увидятся ли они теперь. Он думал о том, стоила ли эта жестокая месть последних глотков воздуха. И в тот момент, когда он уже почти потерял сознание, раздался победный визг сервомотора и шипение пневматики. Крышка люка на груди дернулась и с гулким стуком откинулась.
Холодный, чистый воздух хлынул в легкие. Закашлявшись, Купер наполовину вывалился из своего стального панциря, которого Валери тут же подхватила его под руки. Он сидел на холодном бетонном полу, прислонившись к ноге своего безжизненного костюма, и жадно глотал воздух. Валери, бледная как смерть, протянула ему флягу с водой, ее руки дрожали. — Никогда… никогда больше так не делай, — только и смогла вымолвить она.
Купер посмотрел на свои руки, мозолистые руки механика, которые только что командовали силой, способной крушить сталь. Они были целы. Он поднял взгляд на обломки костюма Генерала, потом на распахнутые клетки с освобожденными пленниками, которые неуверенно выходили на свет. Бен был бы рад, понял он. Не мести, а справедливости.
Восстанавливать броню пришлось прямо там. Освобожденные жители пустоши, видевшие в нем своего спасителя, помогали, чем могли: таскали инструменты, держали фонари, отпаивали его чистой водой. Валери, со своей снайперской точностью, зачищала контакты от нагара. Купер, полуголый, с перевязанными синяками на ребрах, с головой ушел в работу. Замена расплавленных сервоприводов, перекалибровка нейросети, замена охлаждающей жидкости — процедура была знакомой, почти медитативной. За работой стирались ужасы только что пережитого боя, крики сгорающих заживо рейдеров, грохот взрыва. Оставалась чистая механика, ясная и понятная логика зубчатых колес и гидравлических поршней. Эта логика была проще жестокой логики пустоши.
— Значит, снова в путь? — спросила Валери, когда он закрыл последнюю сервисную панель на бедре костюма. Звезды над разрушенным куполом обсерватории были яркими и бесстрастными. — Теперь ты местная легенда. Будешь собирать дань с поселений?
Купер покачал головой, проводя рукой по холодному металлу нагрудника. — Нет. Я не судья и не сборщик дани. Я — механик, который больше не чинит водокачки. Теперь я починяю несправедливость. Где-то там еще есть Железные Челюсти, есть другие. Эта броня, — он с любовью похлопал по наплечнику, — не делает меня неуязвимым. Она делает меня ответственным. Потому что я единственный, кто знает, как ее отключить.
Он забрался в уже знакомое чрево костюма, и на этот раз процесс закрытия люка не казался ему погребением. Это было похоже на возвращение домой. Системы мягко загудели, нейроинтерфейс установил связь. Купер посмотрел на свои руки в стальных перчатках и понял, что впервые за долгое время они не чешутся от желания просто сбежать и спрятаться. Железная Челюсть была повержена, но пустошь оставалась такой же опасной. Где-то там, за горизонтом, люди нуждались не в герое с автоматом, а в инженере, который сможет проломить стену их отчаяния. И Говард Купер, странствующий механик в самодельной силовой броне, отправился навстречу новым вызовам, ведомый холодным разумом изобретателя и горячим сердцем человека, который больше не мог пройти мимо чужой беды.
