Пыль старой Аризоны обжигала легкие, но Кассий давно перестал это замечать. Он стоял на выступе скалы, вглядываясь в горизонт, где марево пустыни плавило очертания далеких руин. Последние лучи заката окрашивали небо в багровые и золотые цвета — цвета Легиона. Позади него, среди потрескавшихся валунов, расположился лагерем десяток рекрутов. Их доспехи, сшитые из обрезков кожи и футбольных накладок, тускло поблескивали нагрудными бляхами с быком — символом, который одинаково пугал и объединял.
Им оставалось пройти двадцать миль до Форт-Дефианса, но Кассий медлил. Внутреннее чутье опытного фрументария звенело тревожнее, чем гейгеровский счетчик на подступах к старому кратеру.
Прошло три года с тех пор, как он впервые надел красную тунику. Тогда Кассий был никем — оборванцем из племени Твистед Хейрз, которого война с НКР оставила сиротой в выжженных песках. Он помнил холодные ночи, когда ветер завывал в скелетах довоенных небоскребов, и чувство голода, которое стало его постоянным спутником. Легион нашел его полумертвым у пересохшего колодца. Легион дал ему меч. Легион дал ему голос.
Теперь он возглавлял один из разведывательных отрядов на границе с территориями Новой Калифорнийской Республики. И сейчас, глядя на мерцающие в долине огни, Кассий чувствовал, что их миссия под угрозой. Огней было слишком много для простого каравана.
— Декан, — негромко позвал он.
Из тени выступил коренастый воин с лицом, иссеченным ритуальными шрамами. Каждый шрам обозначал успешную операцию. У Декана их было тринадцать — больше, чем у всех остальных в отряде, вместе взятых.
— Видишь? — Кассий указал вниз.
Декан прищурился, его глаза цвета обсидиана вобрали в себя угасающий свет.
— Не менее трех взводов, — наконец произнес он. — Усиленный патруль НКР. Идут с востока, от старого шоссе.
— Именно, — кивнул Кассий. — Если они продолжат движение, то к рассвету выйдут прямо к нашему лагерю. А мы посланы разведать путь для когорты Аврелия.
Имя легата прозвучало в сумеречном воздухе тяжело и значительно. Аврелий из Феникса был легендой — человеком, который лично штурмовал укрепления рейнджеров у Дамбы Гувера и выжил, когда половина его центурии полегла под лазерным огнем. Легион возлагал на него особые надежды, а это значило, что когорта не может столкнуться с вражеским заслоном.
— Будем прорываться с боем? — спросил Декан, и в его голосе послышалось почти детское предвкушение.
— Нет, — отрезал Кассий. — Слишком много. Нас сомнут за минуту, а сведения не дойдут. Действуем иначе.
Он знал, что прямолинейная тактика Легиона, основанная на подавляющей силе и устрашении, здесь не сработает. Против НКР с их винтовками дальнего боя и дисциплинированным строем требовалась иная стратегия. Фрументарии учили его этому годами.
Кассий спустился вниз, к костру. Пламя пожирало сухие ветки мескитового дерева, отбрасывая пляшущие тени на лица рекрутов. Они были молоды — самому старшему едва исполнилось двадцать. Легион ценил молодость за выносливость и веру, но Кассий знал цену этой вере. Он видел, как гордость Цезаря превращала мальчишек в пепел.
— Слушайте внимательно, — начал он, и голос его зазвучал по-другому — жестко, размеренно, по-командирски. — Внизу, в трех милях отсюда, движется патруль НКР. Они ищут нас. Или же ищут Аврелия. В любом случае, к утру они будут здесь.
По отряду прокатилась волна напряжения. Кто-то сжал рукоять мачете, кто-то перекрестился старым, еще довоенным жестом.
— Но мы — не дикари, чтобы бросаться грудью на штыки, — продолжил Кассий. — Мы — Легион. А Легион, как учил Цезарь, побеждает не числом, но умением и дисциплиной.
Он развернул на земле истрепанную карту — трофей, взятый у убитого офицера НКР два месяца назад.
— Мы разделимся. Декан возьмет пятерых и уйдет на восток, через ущелье Ратлер-Галч. Место опасное — там гнездятся гекконы, но патруль туда не сунется. За ущельем начинается зона, которую контролирует наш союзный венатор. Передадите ему сообщение: код «Цезарь-восемь-три». Этого достаточно, чтобы он поднял вспомогательные когорты.
Декан кивнул. Его глаза сузились, превратившись в щелочки, из которых проглядывал лишь холодный расчет.
— Я возьму остальных, — продолжал Кассий, — и устрою отвлекающий маневр у заброшенной заправки «Ред Рокет». Там есть подземное хранилище — идеальное место, чтобы заставить НКР думать, будто мы окопались всерьез. Пока они будут стягивать силы, вы успеете уйти.
Один из рекрутов, совсем юный, с розоватым шрамом от клеймения на лбу, поднял руку.
— Командир, но ведь если они окружат заправку…
— Это приказ, — оборвал его Кассий. В голосе не было жестокости, только спокойная уверенность человека, который уже взвесил все риски и принял решение.
Легион учил не жалеть себя. Легион учил, что смерть — не конец, а переход к Цезарю в ином мире, где великий основатель восседает рядом с Марсом и судит воинов по их делам. Кассий не был уверен, что верит во все эти истории — слишком много он повидал в пустошах такого, что не укладывалось в простые догматы, — но он знал силу этой веры для других.
Ночь опустилась на пустыню внезапно, как всегда бывает в этих краях. Температура упала почти до нуля, и дыхание воинов превращалось в облачка пара. Где-то далеко прокричал койот. Или, может быть, кто-то похуже — Пустошь хранила множество тайн, и далеко не все из них были связаны с НКР.
Перед выступлением Кассий проверил снаряжение. Старый автоматический дробовик, захваченный в бою у поселения Проспекторс-Хоуп, был заряжен картечью. На поясе висели два осколочных копья — традиционное оружие Легиона, которое он предпочитал любому огнестрелу за надежность и простоту. И, конечно, мачете — широкий клинок, заточенный так, что мог рассечь бронированную пластину с одного удара.
Перед выходом он подозвал к себе юного рекрута, который осмелился задать вопрос.
— Как тебя зовут? — спросил Кассий.
— Марцелл, командир. Бывший… бывший житель Убежища 15.
Кассий удивленно поднял бровь. Выходцы из Убежищ редко присоединялись к Легиону. Их знания ценились, но их дух считался слишком слабым для настоящей службы.
— Почему Легион?
Марцелл помолчал, подбирая слова.
— Там, в Убежище, мы жили по старым законам. Выборный совет, бюллетени, дебаты. Я видел, как это работает: говорят много, делают мало. Когда открылись двери, мы оказались беспомощны перед рейдерами. Легион… Легион не говорит пустых слов. Легион действует.
Кассий кивнул. Он понимал это слишком хорошо.
— Сегодня у тебя будет шанс доказать, что ты достоин красной туники, — сказал он. — Держись рядом со мной и делай то, что я скажу. Никакой самодеятельности. Легион — это дисциплина. Запомни это, если забудешь все остальное.
Отряд Декана растворился в темноте первым. Кассий смотрел им вслед, пока последняя тень не растаяла среди скал. Потом он повернулся к оставшимся — четверо рекрутов, не считая Марцелла.
— Выступаем. Соблюдаем полную тишину. Свет не зажигать.
Путь до старой заправки занял чуть больше часа. За это время Кассий успел детально продумать план, хотя сам термин «план» казался ему слишком роскошным для того, что им предстояло. Это была скорее авантюра, но, как говорил старый центурион, обучавший его в Малипаис, «авантюра отличается от подвига только результатом».
Заправка «Ред Рокет» была реликтом Старого Мира — гигантская бетонная конструкция в форме ракеты, которая давно лишилась краски и теперь ржавела под безжалостным солнцем. Подземное хранилище, о котором говорил Кассий, использовалось для топлива еще до войны. Теперь там было сухо, пусто и эхо отражалось от каждого шага многократным гулом.
Они спустились внутрь, осторожно ступая по осыпающемуся бетону. Кассий сразу определил позиции: двое у входа, один в засаде за старыми цистернами, последние двое — с ним, в глубине.
— Марцелл, — позвал он. — Световую гранату.
Рекрут беспрекословно передал снаряжение. Кассий активировал гранату и швырнул ее в дальний угол хранилища. На мгновение пространство озарилось ослепительно-белым светом, и в этой вспышке он увидел то, что и ожидал: старые трубы, обвалившиеся перекрытия, темные провалы вентиляционных шахт. Идеальное место для обороны. Или для ловушки.
— Теперь слушайте, — сказал он, когда свет погас. — Когда НКР войдет — а они войдут, я в этом уверен, — не стреляйте сразу. Пусть пройдут внутрь, пусть решат, что мы прячемся в глубине. Сигналом к атаке будет взрыв: я установил растяжки у главных цистерн. После взрыва открываете огонь на подавление. Цельтесь не столько чтобы убить, сколько чтобы создать панику. Паника — наш союзник. Паника превращает солдата в добычу.
Он расставил людей и начал ждать. Время в темноте текло мучительно медленно. Кассий привык к ожиданию — оно было частью работы фрументария наряду с умением убивать и допрашивать, — но сейчас каждая минута казалась раздутой, как клещ, насосавшийся крови.
Примерно через два часа снаружи донеслись звуки. Сначала далекие — шаги, металлический лязг снаряжения, приглушенные голоса. Потом ближе. Кассий по голосам определил: офицер НКР отдавал команды на окружение заправки. Они действовали по учебнику — грамотно, но предсказуемо.
Луч фонаря прорезал темноту входа. Кассий вжался в стену за старым насосным оборудованием. Сердце билось ровно, дыхание оставалось спокойным. Он знал: страх убивает быстрее пули.
— Выходите, дикари! — голос офицера эхом разнесся под сводами. — Здание окружено. Сопротивление бесполезно. Сложите оружие, и Республика гарантирует вам справедливый суд.
Кассий усмехнулся в темноте. Справедливый суд НКР означал быструю петлю или, в лучшем случае, каторгу на урановых рудниках. Никаких переговоров с врагами Республики их бюрократическая машина не предусматривала. Впрочем, Легион в этом смысле был ничуть не лучше.
В хранилище вошли пятеро солдат. Они двигались осторожно, прикрывая друг друга, — сразу чувствовалась выучка. За ними, на некотором расстоянии, следовал офицер с лазерной винтовкой наперевес.
Кассий ждал. Пусть пройдут до первой растяжки. Три шага… пять… восемь…
Взрыв расколол тишину. Пламя и дым заполнили пространство, осколки ржавого металла веером разлетелись во все стороны. Кто-то закричал — дико, пронзительно, нечеловеческим голосом. И в этот момент Кассий подал сигнал.
— За Цезаря! — рев вырвался из его глотки одновременно с грохотом дробовика.
Первый же выстрел свалил солдата, который пытался подняться после взрыва. Второй отбросил к стене еще одного. Рекруты Легиона открыли огонь со своих позиций — беспорядочный, но плотный. В замкнутом пространстве подземелья каждый выстрел звучал как артиллерийский залп, каждый крик умножался эхом до размеров оружейной какофонии.
Бой длился не дольше минуты, хотя Кассию показалось, что прошла вечность. Они перебили авангард, но снаружи уже слышались подкрепления. Офицер НКР — тот, что с лазерной винтовкой, — успел отступить к выходу и теперь перестраивал оставшихся солдат.
— Вглубь! — скомандовал Кассий. — Уходим в вентиляцию!
Он знал, что прямой бой с превосходящими силами невозможен. Но он и не планировал побеждать здесь. Его задача была проще — выиграть время.
Вентиляционная шахта оказалась узкой и темной. Рекруты ползли один за другим, царапая колени и локти об острые края металла. Марцелл дышал тяжело, но держался. Кассий замыкал отступление.
— Командир, — прохрипел один из рекрутов, тот, что постарше. — Они выкурят нас оттуда. Гранатами или газом.
— Не выкурят, — ответил Кассий. — Эта шахта ведет к старому канализационному коллектору. Он тянется на полмили к югу. Пока НКР будет прочесывать заправку, мы уже будем далеко.
Он не стал добавлять, что коллектор может быть обрушен или затоплен грунтовыми водами. Что в нем могут обитать радскорпионы или кое-что похуже. Легион не учил делиться сомнениями с подчиненными. Легион учил вести за собой.
Выбрались они уже на рассвете, когда солнце только начинало золотить вершины гор. Кассий осмотрел свой отряд: трое ранены, но легко, остальные просто измотаны. Потерянным оказался только один рекрут — тот, что прикрывал вход. Кассий надеялся, что он погиб быстро.
— Марцелл, — позвал он.
Юноша тут же оказался рядом. Его туника была разорвана, на щеке красовался свежий порез, но глаза горели тем особенным огнем, который появляется у людей, впервые переживших настоящий бой.
— Ты справился, — коротко бросил Кассий. — Когда вернемся, доложу центуриону. Будешь представлен к посвящению в полноправные легионеры.
Марцелл вытянулся по стойке смирно, и в этом жесте было столько искренней гордости, что Кассий на мгновение почувствовал укол совести. Он знал, во что превращает людей Легион. Знал, но продолжал служить. Потому что альтернативы не было. Потому что Пустошь не прощала слабости, а Легион, при всех его жестокостях, давал нечто, чего не могла дать НКР с ее демократией и бюрократией — чувство принадлежности. Чувство, что ты часть чего-то большего, чем просто выживание.
Они двинулись к точке сбора — старому форту, который когда-то был пограничной заставой, а теперь служил Легиону перевалочным пунктом. Идти пришлось через высохшее русло реки, заваленное обломками довоенного мусора. Повсюду валялись ржавые остовы автомобилей, пустые канистры, истлевшие останки непонятного происхождения.
К полудню стало невыносимо жарко. Миражи дрожали над раскаленным песком, создавая иллюзию озер и далеких городов. Кассий запретил пить больше одного глотка в час — дисциплина воды была такой же строгой, как дисциплина боя. Он знал случаи, когда целые отряды погибали от обезвоживания только потому, что командир вовремя не урезал водный паек.
Они как раз проходили мимо скелета старой АЭС, когда Кассий заметил в небе черную точку. Точка росла, приближалась, и вскоре стал различим силуэт винтокрылой машины — вертиберд, довоенный летательный аппарат, который НКР использовала для разведки и быстрой переброски войск.
— Рассредоточиться! — рявкнул он. — В укрытие!
Но вертиберд прошел стороной, не заметив маленькую группу людей среди скал и обломков. Кассий проводил его взглядом и мрачно усмехнулся. Даже технологии Старого Мира не делали республиканцев неуязвимыми. У Легиона были свои преимущества: знание местности, выносливость, фанатичная преданность общему делу. И, конечно, агентурная сеть.
Фрументарии — тайная полиция Легиона — были глазами и ушами Цезаря на всей территории Мохаве и за его пределами. Кассий сам принадлежал к их числу и знал, насколько глубоко они проникли в структуры врага. Среди офицеров НКР были те, кто продавал информацию за крышки или оружие. Среди поселенцев — те, кто боялся Легиона больше, чем республиканской армии. Среди караванщиков — те, кто понимал выгоду сотрудничества с силой, которая контролирует торговые пути.
Кассий знал, что их отвлекающий маневр у заправки «Ред Рокет» — лишь малая часть большой игры, фигуры в которой двигал невидимый кукловод. Легион наступал медленно, но неотвратимо, как лавина. Сначала дипломатия и подкуп, потом удары по коммуникациям, потом полномасштабное вторжение.
К вечеру они добрались до форта. Это была квадратная постройка из песчаника, окруженная частоколом из заостренных бревен. Над воротами развевался штандарт с быком, а на стенах стояли часовые в полном боевом облачении — бригада тяжелой пехоты, элита Легиона.
Комендант форта, центурион Арминий, принял Кассия в своей штабной комнате. Здесь было сумрачно и душно, пахло потом, оружейным маслом и еще чем-то сладковатым — возможно, наркотическими травами, которые Арминий курил для облегчения болей от старого ранения.
— Докладывай, — коротко приказал он.
Кассий изложил ситуацию: усиленный патруль НКР, действия отряда, отвлекающий бой, отправка Декана с сообщением. Арминий слушал молча, постукивая пальцами по столу.
— Значит, они ищут Аврелия, — произнес он задумчиво. — Это плохо. Когорта еще в трех переходах. Если НКР перехватит их на марше…
— Декан успеет предупредить, — твердо сказал Кассий. — Ущельем Ратлер-Галч можно пройти быстрее, чем по основному маршруту. К тому же венатор поднимет вспомогательные когорты, что сковает резервы НКР в этом секторе.
— Если поднимет, — усмехнулся Арминий. — Ты же знаешь наших союзников: когда им выгодно — они с нами, когда нет — они сами по себе.
— Этот поднимет. Код «Цезарь-восемь-три» — это личный приказ, заверенный печатью самого Цезаря. За невыполнение — распятие.
Последнее слово прозвучало буднично, как что-то само собой разумеющееся. В конце концов, в Легионе это был стандартный метод наказания для предателей, дезертиров и нелояльных союзников. Кассий сам присутствовал при нескольких казнях и знал, что зрелище это способно убедить даже самых несговорчивых.
Арминий встал, подошел к окну и долго смотрел на заходящее солнце.
— Ты хороший фрументарий, Кассий, — сказал он. — Цезарь ценит таких, как ты. Но помни: НКР — не единственная угроза. С востока, из-за гор, приходят донесения о странных племенах, которые не признают ни нас, ни республику. А на севере, в Нью-Вегасе, плетут свои интриги эти… «семьи». У Легиона много врагов.
— Я знаю, центурион.
— Иди, отдыхай. Завтра обсудим дальнейшие шаги.
Кассий вышел. Ночной воздух остудил разгоряченное лицо. На плацу перед казармой молодые легионеры упражнялись в фехтовании на деревянных мечах — размеренные удары, блоки, выпады, скупые команды инструктора. Все как всегда.
