Ветер нес мелкую, колючую пыль, заставляя щуриться даже сквозь прозрачное забрало шлема. Солнце, висевшее в выцветшем добела небе, плавило горизонт в дрожащее марево, превращая остовы разрушенных зданий в призрачные силуэты. Стоя на гребне невысокого холма, Макс чувствовал, как жар, исходящий от раскаленного камня, проникает сквозь подошвы армейских ботинок. Внизу, извиваясь рваной лентой между остовами мертвых деревьев, уходила на восток старая магистраль. Отсюда, с высоты, она казалась выцветшим шрамом на лике земли — земли, которая когда-то была живой, а теперь звалась лишь одним коротким, всеобъемлющим словом: пустошь.
Макс поправил лямку винтовки, привычно проверил запас патронов в подсумке на поясе. Десять. Для этого края — почти роскошь. Здесь, вдали от крупных поселений, где законом была скорость реакции и калибр оружия, каждая пуля ценилась на вес крышки от «Ядер-Колы». Он спустился с холма, стараясь держаться в тени изломанных скальных выступов. Его путь лежал к старому придорожному комплексу, видневшемуся километрах в трех к северу. Судя по карте, добытой у мертвого рейдера месяц назад, там мог быть схрон — довоенный «Рэд Рокет», полный горючего и, если повезет, нетронутых припасов.
За годы скитаний Макс научился читать пустошь как открытую книгу. Каждый выжженный участок земли, каждая аномалия ландшафта рассказывали свою историю. Вот, слева, в неглубокой ложбине, желтеют кости брамина. Старые, обглоданные до блеска падальщиками и временем. Рядом — ржавый остов мотоцикла, вросший в землю. Скорее всего, неудачливый торговец, попавший в засаду много лет назад. Опасность миновала, но Макс инстинктивно сжал цевье винтовки, обводя взглядом окрестности. Жители пустоши знали: затишье обманчиво. Тишина здесь — не отсутствие звуков, а особая форма тишины, наполненная далеким свистом ветра в расселинах, скрипом ржавого металла и едва уловимым гулом насекомых-мутантов.
Вскоре показалась заправочная станция. Огромный красный динозавр, символ «Динозавр-Марта», облупился и выцвел, но все еще грозно скалился на проезжающих. Пандус перед гаражом был усеян битым стеклом, а стеклянные двери давно исчезли, зияя темными глазницами. Внутри могло быть что угодно: от колонии рад-тараканов до устроивших здесь логово бандитов.
Макс не стал заходить с парадного входа. Он обошел здание по широкой дуге, отмечая следы на песке. Несколько свежих отпечатков ботинок разных размеров вели внутрь через пролом в стене гаража. Рейдеры. Или, что хуже, пожиратели — банды, промышляющие каннибализмом в самых глухих уголках Мохаве. Сердце забилось чаще, но разум оставался холодным и ясным. Он скользнул в тень старого рекламного щита, рекламирующего семейный внедорожник. Семья на плакате, счастливо улыбаясь, держалась за руки — жуткий контраст с реалиями пустоши. Из-за щита был виден боковой вход в подсобку. Доски, прикрывавшие его, были недавно сдвинуты.
Сняв винтовку с предохранителя, Макс двинулся вперед. Каждый шаг отдавался глухим эхом в мягком грунте. Внутри подсобки пахло старой смазкой, металлической пылью и кисловатым запахом разложения. Сквозь дыры в крыше пробивались столбы солнечного света, освещая хаос из перевернутых стеллажей, пустых канистр и рассыпанных инструментов. В углу, свернувшись в клубок, спал рад-скорпион размером с крупную собаку. Макс замер, контролируя дыхание. Хитин чудовища тускло блестел в полумраке, ядовитый хвост подрагивал во сне. Один неверный звук — и бронированная тварь атакует. Макс медленно, дюйм за дюймом, обошел спящего хищника, скользнув в ведущий в основной зал коридор.
Голоса он услышал раньше, чем увидел их обладателей. Два человека, мужчина и женщина, рылись в развороченном прилавке. Их одежда представляла собой какофонию из нашитых друг на друга кусков кожи, резины и автомобильных покрышек — типичное облачение рейдеров. Оружие — самодельные пистолеты-пулеметы и мачете — лежало рядом. Говорили они громко, не опасаясь быть услышанными. Глупцы. Пустошь не прощает беспечности.
— Говорю тебе, Коготь, тут пусто, — рыкнула женщина, вышвыривая из-под прилавка груду проржавевших жестянок. — Зря тащились. Лучше бы у старой плотины засели, там караван скоро пойдет.
— Заткнись, Роуди, — огрызнулся мужчина, вероятно, тот самый Коготь. — Краулер сказал — проверить все заправки в округе. Слышал, что у Техно-псов на юге кто-то нашел целый работающий терминал с архивами РобКо. А тут, может, ядерные батареи завалялись. Новый Адский Огонь за них хорошую цену дает.
Макс прижался к стене, переваривая информацию. «Новый Адский Огонь»… Это название заставило желваки заиграть на его скулах. Группировка, отколовшаяся от основной банды, промышлявшей на востоке. Они были умнее, организованнее обычного сброда и отличались особой жестокостью. Если они ищут функциональные довоенные технологии — дело плохо. Значит, у них появился кто-то способный эти технологии использовать. Инженер или ученый. Такое сочетание на пустоши было опаснее атомной бомбы.
Решение пришло мгновенно. Оставлять их в живых как источник информации было слишком рискованно. Макс поднял винтовку, ловя в прицел голову мужчины. Выдох. Плавный спуск. Выстрел гулко прокатился под сводами заправки. Коготь рухнул лицом вниз, даже не успев понять, что произошло. Роуди взвизгнула, метнувшись за стойку, и схватила свой уродливый автомат. Очередь прошила стену и коридор, выбивая фонтанчики бетонной крошки. Макс уже переместился, перекатившись за колонну.
— Выходи, мразь! — заорала она, поливая пространство свинцом. — Ты убил Когтя! Я тебя на куски порежу!
Ее голос срывался на истерику. Гнев и страх — плохие советчики в бою. Израсходовав магазин, она на секунду затихла, перезаряжая оружие. Этой секунды хватило. Макс вышел из укрытия и двумя выстрелами оборвал ее крик. Тишина, звенящая в ушах, вновь заполнила заправку. Макс быстро обыскал тела. У Когтя нашелся ключ с гравировкой — схематичный череп и пламя. Символ «Нового Адского Огня». В кармане — мятый клочок бумаги с координатами и надписью от руки: «Лаборатория Уэст-сайд, подвал. 3-й уровень. Осторожно, турели». У Роуди был запас патронов, доза психо-винта, который она не успела принять, и паек из вяленого мяса неизвестного происхождения.
В подсобке, где спал рад-скорпион, его уже не было. Звуки боя спугнули тварь, и она убралась через пролом в стене. Это было к лучшему. Внимание Макса привлек массивный люк в полу, скрытый под грудой мусора. Вдвоем рейдеры не заметили его, но ему, сдвинувшему в сторону тяжелый ящик, открылась крышка с характерным знаком радиационной опасности. Довоенный бункер. То, что искали бандиты.
Замок был механическим, сложным, но время и ржавчина сделали свое дело. Несколько ловких движений универсальным ключом — и тяжелая крышка со скрежетом подалась. Вниз уходила узкая железная лестница, тонущая во тьме. Из люка пахнуло сухим, спертым воздухом — не гнилью, а старой пылью и металлом. Это был хороший знак, означавший, что бункер, скорее всего, герметичен и не разграблен.
Нацепив на голову фонарь, Макс начал спуск. Луч света выхватывал из мрака детали интерьера. Это был не просто склад, а, скорее, убежище техника-смотрителя. Вдоль стен — стеллажи, заставленные ящиками с деталями, инструментами и канистрами. В углу — рабочий стол с раритетным терминалом «РобКо». Самое главное — в центре комнаты, накрытый брезентом, стоял генератор. Небольшой, работающий на микроядерных батареях. Судя по индикаторам, часть заряда сохранилась.
Макс сдернул брезент, вглядываясь в панель управления. Простейшая система, ему приходилось иметь с такими дело. Замкнув несколько контактов и повернув рубильник, он заставил машину ожить. Она закашляла, зажужжала, но через минуту заработала ровно, наполняя бункер тихим гудением. Под потолком вспыхнули тусклые лампы, осветив пространство, и тут же ожил терминал. Экран замерцал зеленым, выводя на экран строку приветствия.
«Добро пожаловать, Смотритель. Для доступа к системе введите пароль».
Пароль. Конечно. Без пароля терминал — просто груда бесполезных микросхем. Макс сел на стул, который жалобно скрипнул под его весом, и задумался. Люди до войны были предсказуемы. Они часто использовали имена детей, дни рождения, какие-то памятные даты. На стенах, очищенных от пыли, висели выцветшие постеры с изображением плотины Гувера и рекламные листовки «Убежище-Тек». На рабочем столе, среди гаечных ключей и вольтметра, стояла фотография в рамке. Молодой парень рядом с женщиной, оба улыбаются на фоне того самого «Динозавр-Марта». Внизу — надпись от руки, выцветшая, но еще различимая: «Эл и я у „Большого Дина“. Лучший день».
Макс попробовал ввести «Эл». Неверно. «Дина». Снова ошибка. Напряжение росло. Три попытки, и система могла навсегда заблокироваться или запустить протокол стирания данных. Он закрыл глаза, пытаясь представить жизнь этого человека. Смотритель заправки, счастлив в браке. Наверное, мечтал о чем-то большем. Может, о путешествиях? На одной из полок лежал потрепанный журнал «Наука сегодня» с заголовком «Колония на Марсе — мечта или реальность?» Марс… Имя Эл… Макс набрал на клавиатуре: «ALE».
Терминал задумался на секунду, и на экране высветилось: «Доступ разрешен». Это была анаграмма — простая, но действенная. Эл, сокращенное от Александра или Алекс, и Марс, вплетенный в имя. Пустошь постоянно учила искать скрытые связи и мыслить нестандартно.
Файловая система была организована аккуратно. Отчеты о поставках горючего, графики техобслуживания, личные заметки. И отдельная папка, озаглавленная «Проект: Конец Пути». Макс открыл ее. Содержимое заставило его похолодеть. Это были не просто записи. Это был протокол, своего рода капсула времени.
«Если вы читаете это, значит, меня уже нет. Меня зовут Мартин Гудман, я — старший инженер комплекса ГЕЛИОС-1, в прошлом. Когда бомбы упали, я был здесь, на дежурстве. Я пережил первые взрывы, радиацию, хаос. Но понимал, что долго не протяну. Я видел, во что превращается наша страна — в сплошную Пустошь. Но я не мог просто сдаться. В лаборатории Уэст-сайда, под старым отелем, у нас был резервный проект — экспериментальный очиститель воды, способный работать на микроэлементах, абсорбируя радионуклиды. Прототип почти готов. Он не спасет мир, но сможет дать шанс сотням… тысячам выживших.
Я не успел завершить его. Слишком мало ресурсов, слишком много радиации в легких. Я спрятал чертежи, ключи доступа и опытный образец здесь и в тайнике возле плотины. Последнюю неделю я слышал новое радио… „Новый Адский Огонь“. Они ищут технологии, чтобы поработить остатки цивилизации. Они не должны получить этот проект. Если у вас хватит храбрости, найдите мои чертежи. Возродите проект. Дайте Пустоши надежду. Мои координаты… Пароль к тайнику… Помните: даже в самом конце пути может быть начало».
К файлу прилагались схемы, карты с пометками и код для отключения турелей в лаборатории — той самой, которую ищут бандиты. Макс откинулся на спинку стула, переваривая информацию. В его руках оказался не просто схрон с припасами, а судьба целого проекта, способного изменить баланс сил в регионе. Плевать на власть. Вода — вот истинная валюта пустоши. Контроль над чистой водой означал жизнь.
Он скопировал данные на личный голодиск, спрятанный в нагрудном кармане, и принялся тщательно обшаривать саму комнату. Под терминалом, в неприметной нише, обнаружился металлический кейс. Внутри, в поролоновых ложементах, лежали три микроядерные батареи — сердце будущего очистителя, и несколько запаянных в пластик печатных плат с маркировкой правительственного заказа. Тайник инженера Гудмана спас Макса от необходимости грабить другие руины. Теперь у него была цель.
Выбравшись из бункера, он загерметизировал люк и замаскировал его так, что и сам с трудом нашел бы его во второй раз. Снаружи ветер немного стих, и на пустошь опускались сумерки, окрашивая небо в ядовитые оттенки оранжевого и фиолетового. Где-то далеко, на западе, в небе висело зарево — горел Вегас или его окрестности. Нужно было пробираться к лаборатории. Прямиком через скопления рейдеров и мутантов. Но прежде — найти место для ночлега. Ночь на пустоши — время охотников.
Он устроился в развалинах старой школы, выбрав комнату на втором этаже с одной дверью и узкими окнами, похожими на бойницы. Быстро развел небольшой костер в жестяном ведре, чтобы не выдать себя светом, и вскрыл банку довоенных бобов. Вкус был металлический, пресный, но тело охотно приняло пищу. Откинувшись спиной к холодной стене, Макс смотрел на пляшущие язычки пламени. Мысли его были там, в лаборатории, и возле плотины Гувера, где, по словам Мартина, находился второй тайник.
Что значит дать пустоши надежду? Разве можно регенерировать отравленную землю, возродить на ней жизнь? Он видел слишком много смертей, чтобы верить в светлое будущее. Выживание — вот единственный закон. Правило «Ты или тебя». Но где-то глубоко внутри, под толщей наросшего за годы цинизма, тлел уголек иного чувства. Возможно, это была память о прошлом, о людях, которые когда-то были ему дороги, и которых он не смог спасти. Или инстинкт, присущий каждому человеку, — строить, а не только разрушать.
В ту ночь сон его был тревожен. Ему снились лабиринты лабораторий, уходящие в бесконечность, тускло освещенные аварийными лампами. По коридорам бродили тени, в которых угадывались силуэты людей в белых халатах. Они что-то шептали ему, показывали на чертежи, исписанные непонятными формулами. А в конце главного коридора, за пуленепробиваемым стеклом, светился голубоватым сиянием огромный резервуар с чистой водой. В его центре плавало странное органическое сердце, пульсирующее в такт его собственному пульсу. Он проснулся в холодном поту, когда первые лучи солнца копьями пронзили темноту комнаты.
Лаборатория Уэст-сайд находилась в руинах старого района, куда даже самые отчаянные мародеры боялись соваться. Говорили, что там обитают не просто одичавшие гули, а нечто более древнее и злобное, порожденное секретными экспериментами. Но выбора не было. Путь лежал через высохшее русло реки, заваленное остовами автомобилей. Макс двигался медленно, используя любое укрытие. Винтовка была наготове, палец лежал на спусковой скобе. Утро было тихим, неестественно тихим, что ему совсем не нравилось. Даже рад-тараканы попрятались.
Первым признаком опасности стал звук — низкий, вибрирующий гул, идущий откуда-то из-под земли. Затем земля под ногами дрогнула. Макс едва успел отскочить за перевернутый грузовик, как в том месте, где он только что стоял, вздыбился асфальт и наружу вырвался исполинский червь-мутант. Его сегментированное тело, покрытое слизью и обломками породы, извивалось, разбрасывая вокруг фонтаны щебня и пыли. Огромная, усеянная кольцами зубов пасть ослепо шарила в воздухе, ища добычу. Тварь была колоссальна — не менее пятнадцати метров в длину. Винтовка против такого монстра — все равно что иголка против дредноута.
Макс рванул в сторону, к руинам многоэтажки. Червь, почувствовав вибрацию шагов, устремился за ним, с грохотом пробивая своим телом гнилые бетонные стены. Бег в лабиринте полуразрушенных помещений стал смертельной игрой в догонялки. Один раз его спасла лишь реакция, позволившая нырнуть в лифтовую шахту за секунду до того, как чудовищное тело пронеслось по коридору, сметая все на своем пути. Спуск вниз по запасным лестницам, через подвал, заваленный скелетами. Червь не отставал, его гул стоял в ушах, сводя с ума. Загнанный в угол в подземном гараже, Макс судорожно искал выход. Взгляд упал на канализационный люк. Выхода не было. Он рванул тяжелую крышку, бросился в темноту и захлопнул ее за собой, молясь, чтобы тварь не смогла пролезть.
Грохот наверху продолжался еще несколько минут. Червь сотрясал перекрытия, крушил бетон, но в конце концов звук стал удаляться. Съежившись в узком коллекторе, вдыхая смрад застоявшейся гнили, Макс пережидал. Отсюда, из чрева земли, весь мир наверху казался далеким и нереальным. Только здесь, в темноте, он позволил себе минутную слабость. Дрожащей рукой он достал из кармана голодиск с данными Мартина, провел пальцем по холодной металлической поверхности. Ради этого стоило жить. Ради этого стоило проходить сквозь любые круги ада, которые могла предложить эта бесконечная, беспощадная пустошь.
Когда все стихло, он выбрался на поверхность в сотне метров от места стычки. Здание было полностью разрушено. Но цель стала ближе. Вскоре показался отель «Уэст-сайд», точнее, его остов. Выполняя указания из дневника, Макс отыскал служебный вход в подвал. Следуя карте, он смог обойти или отключить несколько старых, но все еще смертоносных потолочных турелей. В сердце лаборатории, за гермодверью, которую он вскрыл с помощью найденного в бункере кода, его ждало то, что так отчаянно искали «Новый Адский Огонь» и то, что завещал миру инженер Мартин Гудман.
Это был не просто очиститель. Это была идея, воплощенная в металле и пластике. Ключ к тому, чтобы переписать историю. Забрав прототип и убедившись, что лаборатория чиста, Макс вышел на поверхность. Солнце стояло в зените. В кармане лежал голодиск с проектом, в руках — кейс с готовыми компонентами. Впереди лежал долгий путь к плотине, к людям, которые еще способны оценить…
