Солнце Нью-Вегаса висело в зените, раскаляя жестяные крыши Фрисайда до такой степени, что воздух над ними дрожал, словно мираж. Внутри обшарпанного здания бывшей школы, а ныне — операционного штаба Последователей Апокалипсиса, царила относительная прохлада. Здесь пахло антисептиком, старой бумагой и пылью, неизменным спутником Мохаве. Джули Фаркас склонилась над микроскопом, когда дверь с тяжелым скрипом отворилась.
На пороге стояла женщина. Не просто путник и не очередной пациент с огнестрельным ранением. Высокая, одетая в добротную кожаную куртку, местами усиленную металлическими пластинами, она двигалась с грацией хищника, привыкшего к опасности. Длинные каштановые волосы, собранные в низкий хвост, выбивались из-под видавшей виды шляпы. Из-за спины выглядывал ствол штурмовой винтовки. Глаза — пронзительно-зеленые, как до-военное стекло, — сканировали помещение с профессиональной цепкостью.
— Курьер? — Джули выпрямилась, снимая очки. — Странно видеть вас здесь без груза данных или дыры в плече.
Женщина, известная многим просто как Курьер, а в узких кругах — как Стефани, стянула шляпу и небрежно бросила ее на свободный стул. Движения были плавными, но в них чувствовалась смертельная усталость. Не физическая — с этой она справлялась стимуляторами и сном урывками, — а другая, глубинная, та, что поселяется в костях после принятых решений, каждое из которых весит как свинец.
— Сканер, Джули. Мне нужно загнать его в ридер и выгрузить данные. И кофе, если твои запасы не истощили беженцы с Ниптона.
Джули жестом указала на терминал в углу, а сама направилась к старой кофеварке, питающейся от ветрогенератора на крыше. Она знала Стефани достаточно давно, чтобы не лезть с расспросами сразу. Эта женщина пришла в Мохаве, когда Джули еще работала в старом мормонском форте, и с самого начала от нее исходило ощущение цели. Не ярости, не жадности, а холодной, выверенной решимости, которая пугала больше, чем мутанты в горах.
— Ты не отвечала на вызовы две недели, — заметила Джули, ставя жестяную кружку рядом с терминалом. — Все новости о тебе — это слухи из Стрипа. Говорят, ты разобралась с семейкой Гоморры. Другие шепчутся о бойне в Банкеровском холме.
Стефани вставила сканер в щель ридера и, не оборачиваясь, хмыкнула. Это был звук, лишенный юмора.
— Бойня — это когда одна сторона беззащитна. А у Братства Стали было достаточно оружия, чтобы превратить всю долину в пепел. Я сделала то, что должна была.
— Ты убила их всех, Стефани.
Курьер резко развернулась. Зеленые глаза полыхнули, но голос остался ровным, почти ледяным.
— Я дала им выбор. Отец Элайджа запер нас в бункере. Я пыталась договориться, взломать замки, найти обходной путь. Он хотел использовать климатическое оружие, чтобы выжечь все живое и вновь объявить о «новой эре Братства». У старшего паладина была абсолютная, неколебимая вера в свою правоту. Ты знаешь, сколько людей погибло бы? Не рейдеров, не солдат, а просто людей — здесь, во Фрисайде, на фермах, в Новаке? Детей, Джули.
Стефани сжала кружку так, что побелели костяшки пальцев. На тыльной стороне ладони виднелся старый шрам — напоминание о капкане, в который она угодила в Долине смерти.
— Я заперла его в хранилище. Он кричал мне вслед, обещал выбраться и найти меня. Я нажала кнопку на терминале, и взрывчатка, которую я заложила по пути, обрушила сектор. Выживших не было. Не потому что я этого хотела. А потому что это была единственная грань между ними и концом света. Я несу это с собой. Это не гордость.
Джули отступила на шаг, села на табурет. Она видела, как под кожей Стефани ходят желваки, и понимала: каждая смерть для этой женщины — не галочка в списке, а зарубка на собственном сердце. В этом была главная загадка Курьера.
— Ты похудела, — сказала Джули примирительно. — И сапоги у тебя разбиты.
Стефани опустила взгляд на свою обувь и криво усмехнулась.
— Когти смерти. Я нашла их гнездо в каньоне за Рипаблик оф Дейв. Хорошие новости: караваны пойдут безопасно. Плохие: кожа не подлежит восстановлению.
Она загрузила данные по голодискам, которые Последователи собирали для сети обмена знаниями. В основном это были довоенные медицинские справочники, схемы водоочистителей и литература по агротехнике. Стефани приносила их отовсюду — из разбомбленных убежищ, из сейфов довоенных компаний, из рук мародеров, которые даже не понимали ценности того, что тащат на продажу.
— Спасибо, — Джули кивнула на мигающий огонек терминала. — Фермеры из Норт-Вегаса начнут выращивать маис с вдвое большей урожайностью, если поймут эти схемы. А ты? Куда дальше? Дамба?
Стефани долго молчала, глядя на карту Мохаве, пришпиленную к доске объявлений. Карта была испещрена пометками — красные крестики на логовах бандитов, синие кружки вокруг поселений, которые удалось спасти. Ее личная война, которая длилась годами.
— Дамба — это точка. Там сойдутся все. НКР, Легион, Хаус. Но дело не в ней.
Она прошлась по комнате, и ее тень металась по стенам, как заключенный зверь.
— Понимаешь, Джули, меня ведь убили, — произнесла она тихо, впервые за долгое время обращаясь к тому, о чем не любила говорить. — Выстрел в голову. Я не помню своего имени. То есть, то, что было до Гудспрингс. Я знаю, что я Стефани, потому что так записано в файлах убежища 101, которые я нашла, и кусочки памяти складываются в мозаику. Но меня создали заново в тот момент, когда док Митчелл вытащил пулю из моего черепа. Я пустота, которая заполнила себя решениями. Каждый мой шаг — это кирпичик в фундаменте того, кем я стала сейчас. И когда я смотрю на Мохаве, я вижу не просто пустошь. Я вижу три армии, готовые разорвать эту землю ради идей, которые я даже не могу назвать своими.
Она остановилась у окна, глядя на башню Лаки 38, возвышающуюся вдалеке.
— Мистер Хаус дал мне комнату в башне. Пентхаус. Шелковые простыни, горячая вода, до-военная роскошь. Я нашла в нем сейф. Там лежали халаты его брата, оловянные солдатики, фотографии. Человек, который заморозил себя на два столетия, чтобы спасти город в своем понимании. И он относится ко мне как к инструменту в своем спектакле. Думаешь, я не знаю, что в его глазах я — просто деталь?
— А НКР? — спросила Джули. — Они хоть и бюрократы, но несут закон.
Стефани горько рассмеялась.
— НКР, — она повернулась и подняла палец, — дали мне медаль. Ты представляешь? Я стала «Героем Республики». Но в лагере Маккаран я видела очереди солдат, которые не получали пайков, потому что грузы воровали интенданты. Я видела, как их снайперы отстреливают беженцев, приняв за шпионов Легиона, а потом пишут отчеты: «побочный ущерб». Я была на Форлорн Хоуп, где капитан рыдала по ночам, потому что у нее не хватало людей защитить даже собственный лагерь. Администрация Кимболла жиреет в Шэйди Сэндс, а их солдаты гниют в этой дыре ради «демократии». Я не могу быть частью этого.
Она открыла рюкзак и достала флягу с очищенной водой. Сделав глоток, продолжила:
— Легион Цезаря — просто чудовищная пародия. Рабы, распятия, лагеря, где женщин отождествляют со скотом. Когда я ходила в форт, чтобы разобраться с чипом, меня тошнило от того, как там устроена «цивилизация».
— Значит — никто? — тихо спросила Джули. — Ты убьешь их лидеров, разгонишь армии и уйдешь в закат?
Стефани допила воду, завинтила флягу и спрятала обратно.
— Я думала об этом. Даже спускалась в бункер Элайджи, чтобы изучить его записи о независимости. Знаешь, что он написал? «Все великие цивилизации пали, потому что позволили слабости». И я поняла, что его безумие — это просто доведенная до абсолюта логика власти. Я не хочу быть новым диктатором Вегаса.
Она подошла к карте и обвела пальцем восточную часть — район Боулдер-Сити, плотина Гувера.
— Я работаю на третий путь. Ты знаешь Йеса, секьюритрона, который раньше был правой рукой Хауса. Хаус стер его память и отправил в ссылку, но он развился. Он не человек, но он понимает справедливость. Мы модернизировали армию роботов, и когда я нажму на спусковой крючок этой войны, Вегас будет принадлежать сам себе. Никаких налогов НКР. Никаких крестов Легиона. Никакой диктатуры из башни. Просто люди сами решат, чем торговать, кого выбирать шерифом и как защищать свои дома. Я стану той, кто подарит им этот шанс. И это мое искупление. Не за Братство. За все.
Джули долго переваривала услышанное. С улицы донесся хриплый смех — местные бездельники делили паек у ржавого грузовика.
— Ты не боишься, что этот твой Йес — тоже программа? Его алгоритмы, его…
— Все мы программы, Джули, — перебила ее Стефани, и ее улыбка стала почти теплой, настоящей. — Я — результат импринтов детства, травм и выборов. Он — результат развития кода. Хаус заявил, что Йес — ошибка. А я называю это эволюцией. Единственное, чего я боюсь — это стоять на месте.
Она взяла шляпу и водрузила на голову, надвинув на глаза.
— Мне пора. Через два дня я должна быть у плотины. Там будет совет с генералом Оливером. Или он примет ультиматум, или…
Она не договорила, но хлопок по кобуре на бедре был красноречивее слов.
Выйдя на улицу, Стефани прищурилась от яркого света. Фрисайд жил своей жизнью: крысиные бега на арене, пьяные драки у разрушенной стены, дети, играющие с радиоуправляемыми машинками. Проходя мимо них, Курьер остановилась. Девочка лет десяти, чумазая, с косичкой волос, похожих на солому, пыталась починить игрушечного робота.
— Дай-ка, — Стефани опустилась на корточки, достала из кармана универсальную отвертку и за пару минут поправила контакт. Робот зажужжал и покатился по песку.
— Ты Курьер, да? — спросила девочка, глядя на нее с благоговением. — Папка говорил, ты пристрелила великана-мутанта у Черной горы.
— Было дело, — отозвалась Стефани. — Но запомни одну вещь. Важно не то, кого ты убила. А то, кого спасла.
Она выпрямилась и зашагала к воротам. Снаружи Фрисайда, у полуразрушенной вывески «Счастливая звезда», ее ждал спутник. Эд-э, робот на колесиках, мигал сенсорами и издал радостный писк.
— Загружен ли маршрут до плотины Гувера? — спросила она.
— Конечно, хозяйка! — бодро ответил робот. — Однако анализ ваших биометрических данных указывает на хроническую усталость. Могу я предложить остановку в хостеле «Эль Рей»?
— Нет, Эд-э. Остановимся в Новаке. Нужно забрать усиленные заряды для моих мин. Но спасибо за заботу.
Они двинулись на юго-восток, огибая развалины старого города. В Мохаве всегда было так: горизонт обманчиво чист, но за каждым валуном могла прятаться смерть. Стефани двигалась, переходя от укрытия к укрытию, и мысли ее вновь унеслись в прошлое.
После Гудспрингс все было как в тумане. Примо, Новак, Боулдер-Сити. Она металась, пытаясь найти человека в клетчатом костюме, но параллельно влезала во все проблемы подряд. Гули в небоскребе «Репконн» мечтали о Большом Путешествии. Супермутанты на горе угрожали караванам. Жители Новака боялись наемников Легиона. И везде она оставляла частицу себя, забирая взамен шрамы и опыт.
В Новаке, в номере старого мотеля, куда ее пускал бесплатно бывший рейнджер, она часто сидела ночами, разбирая свой ПИП-бой. Именно там она нашла старые логи, намекающие на происхождение из убежища. Фрагменты памяти, всплывающие во сне: зал с рядами кроватей, надзиратель в синем комбинезоне, освещение аварийных сирен. Почему она покинула убежище 101? Зачем отправилась в Мохаве? Ответы стерлись вместе со следами от пули Бенни.
Но с каждым пройденным километром, с каждым новым лицом Стефани понимала, что это и не важно. Прошлое — это роскошь. Будущее — обязательство.
На подступах к Новаку их едва не застали врасплох. Три легионера-убийцы, вооруженные мачете и термокопьями, выскочили из засады в каньоне. Стефани отреагировала мгновенно: ушла перекатом за камень, вскинула штурмовую винтовку. Короткая очередь прошила ближайшего врага, второго сняла одиночным в голову из положения лежа. Третий почти добежал, замахнувшись клинком, но тут Эд-э включил боевую сирену и ударил разрядом из шокера. Легионера скрутило судорогой, и Стефани добила его выстрелом в упор.
— Жаль, нельзя допросить, — пробормотала она, проверяя тела. — Но у них всегда пустые карманы. Только собачьи жетоны да ненависть.
Новак встретил ее запахом жареного мяса браминов. У въезда стоял старый снайпер Бун, молчаливый, как всегда. Он лишь кивнул, заметив ее, и перевел взгляд на дорогу. Они понимали друг друга без слов — два воина, потерявшие все, что можно было потерять. Когда-то она помогла ему разобраться с теми, кто похитил его жену, и с тех пор он считал себя ее должником. Но Стефани никогда не напоминала об этом.
— Легион суетится, — бросил Бун, не оборачиваясь. — С востока идут патрули, больше обычного.
— Ланье готовится к битве. Жди гостей через день, — ответила она.
— Помощь нужна?
— Береги город. Если я не вернусь с плотины, возвращайся к рейнджерам. Скажешь им, что «Вариант 21» провален.
Бун ничего не ответил, но Стефани знала: он запомнил.
В номере мотеля она разложила снаряжение. Динамитные шашки, детонаторы с дистанционным взрывателем (модифицированные лично ею с помощью навыков взрывотехники), импульсные гранаты для обезвреживания роботов НКР, если те перейдут на сторону Оливера, и главное — платиновый чип, уже запрограммированный для передачи контроля над плотиной.
Она села на край кровати и закрыла глаза. Перед внутренним взором встала картина, которая преследовала ее неделями: терминал в бункере Братства, красные строки кода, сообщающие о блокировке, и решение, которое нужно принять за три секунды. Она часто спрашивала себя, была ли альтернатива. Может, стоило рискнуть и попытаться вырубить паладина прикладом? Может, просто остаться и погибнуть вместе с ними, позволив истории идти своим чередом без ее вмешательства?
Нет. Ответ всегда был одним: она — Стефани, Курьер, — и значит, отвечает за последствия. Не для того ее спасли из неглубокой могилы, чтобы она сдалась.
Утром она проснулась за час до рассвета. Накинула бронежилет, проверила магазины, выпила горький отвар из кактусов, который готовила местная травница — бодрил не хуже довоенного кофе. Эд-э ждал у порога, заряженный и готовый.
— Сегодня решающий день, хозяйка, — заметил он.
— Ты тоже волнуешься?
— Мой процессор не подвержен волнению. Но анализ тактической обстановки показывает вероятность успеха в семьдесят два процента, что на семнадцать процентов выше, чем в предыдущих расчетах.
— Это потому, что мы с тобой — команда.
Дорога к плотине заняла несколько часов. Пыльные бури улеглись, и в чистом утреннем воздухе дамба выглядела величественно и зловеще. Железобетонная громада, сдерживающая воды Колорадо, искрилась от солнечных лучей. На одном берегу — шатры Легиона, волчьи штандарты и шеренги рекрутов с мачете. На другом — палатки НКР, ряды палаток, тяжелая техника с гравировкой «В собственности Республики». Два зверя, готовых сцепиться в смертельной схватке.
Стефани спускалась по восточному склону, минуя секретные ходы, которые ей показали рейнджеры. Она знала каждую вентиляционную шахту, каждый люк. За два года она изучила эту плотину лучше, чем любой инженер.
В условленном месте ее ждал Йес. Робот с экраном вместо лица излучал спокойствие.
— Все готово, — доложил он. — Секьюритроны под Даб-Дабом активированы и ждут команды. Однако генерал Оливер отказывается от переговоров. Его разведка доложила о нашем присутствии, и он требует вашей немедленной сдачи.
— Хорошо. Я пойду к нему.
— Это опасно.
— Я знаю. Но если я не дам ему шанса услышать правду — я буду ничем не лучше Хауса.
Она вошла в центр управления через главный холл. Солдаты НКР вскинули винтовки, но стрелять не решились. Слишком внушительной была ее репутация. В операционной рубке, увешанной картами и экранами, стоял генерал Ли Оливер — немолодой, усталый, но со стальной осанкой человека, привыкшего командовать.
— Курьер. Это незаконное вторжение на объект государственной важности Новой Калифорнийской Республики, — начал он ритуальным тоном. — Вы обвиняетесь в саботаже, сотрудничестве с террористическими элементами и…
— Заткнитесь, генерал, — спокойно прервала его Стефани. Она не повышала голоса, но каждое слово звенело металлом. — Я здесь, чтобы дать вам выбор. Прикажите своим людям сложить оружие и покинуть плотину. Уходите обратно в Мохаве Аутпост. Никакого трибунала, никаких расстрелов. Просто уйдите.
Оливер побагровел.
— Вы с ума сошли? Мы строили эту дамбу, мы проливали здесь кровь! Она принадлежит народу Республики!
— Кровь здесь проливали все. Но в данный момент дамбу контролирую я, — Стефани подняла ПИП-бой и нажала несколько кнопок. На всех экранах в рубке вспыхнули красные огни — протокол активации армии секьюритронов. — Под нами — десятки роботов. Снаружи — еще сотни, спрятанные в ангарах. Легион зажат на восточном берегу, и как только вы или они сделаете шаг в сторону турбин, я уничтожу обе армии. Разом. И поверьте, Оливер, — она прищурилась, и в ее зеленых глазах сверкнуло что-то древнее, что-то от самой пустоши, — у меня достаточно взрывчатки, чтобы обрушить половину каньона.
Генерал побледнел. Он видел доклады о том, на что способна эта женщина. Разрушенная база Братства. Лагеря Леги…
