Фанфик по мотивам сказки Астрид Линдгрен «Пеппи Длинныйчулок»

Название книги:
«Пеппи Длинныйчулок и Великий Переполох в тихом городке»

Вступление

В маленьком шведском городке, где взрослые ходят важно, как индюки, а дети мечтают хотя бы раз в жизни не чистить зубы перед сном, все знали: если на крыше Виллы «Курица» пляшет лошадь — значит, Пеппи снова придумала что-то невероятное. Ей было девять лет, но силы хватило бы на десятерых полицейских, а фантазии — на сто музеев глупостей.

Но однажды в городке случилось необычное: пропала… сама скука. Взрослые перестали ворчать, дети — бояться темноты, а строгая фру Сеттергрен неожиданно покрасила волосы в розовый. Пеппи, Томми и Анника решают выяснить, кто рассыпал по городу волшебные «конфеты храбрости». Оказывается, у порядка есть враг пострашнее хулиганов — это слишком много правил. И только Пеппи знает, как сделать мир чуточку кривым, зато веселым.

Глава 1. Где Пеппи находит телескоп, а город теряет равновесие

Утро на Вилле «Курица» начиналось как обычно: Господин Нильсон кувыркался в поисках ореха, лошадь пила лимонад из ведра, а Пеппи примеряла папины сапоги на голову, утверждая, что так лучше думается о важных вещах. Например, о том, почему вареники не летают.

— Сегодня, — объявила она, спускаясь вниз головой по лестнице, — мы отправимся искать Гору Молчаливых Эхо. Говорят, если крикнуть туда «пудинг», то ответят «каша». Но только настоящие герои.

Томми и Анника, привыкшие к безумным затеям, уже натягивали куртки. Томми прихватил перочинный ножик «на случай сахарного монстра», Анника — куклу, которую Пеппи вчера назвала «адмиралом Фыр-Фыром».

Они шли по Главной улице, но что-то было не так. Городок, обычно пахнущий селедкой и скукой, сегодня дрожал от странной энергии. Мэр сидел на крыше ратуши и читал газету вверх ногами.

— Ему так удобнее, — пояснил прохожий. — Все теперь делают странные вещи. Учитель пения учит рыб матчасти, а полицейский Клас ловит… ветер.

— Поймал? — спросила Пеппи.

— Нет, ветер вырвался и укусил его за ус.

Дети переглянулись. Обычно странности исходили только от Пеппи. Но сейчас город сходил с ума сам.

Среди толпы они заметили фру Линдгрен, учительницу, которая пыталась учить таблицу умножения ворон.

— Дорогие мои, — прошептала она. — Все началось вчера, когда приземлился этот странный… предмет. На площади.

Пеппи мгновенно рванула к фонтану. Там, в окружении зевак, лежал блестящий телескоп, усыпанный звездочками, похожими на сахар.

— Это же искатель Истинных Желаний! — воскликнула Пеппи, хотя видела его впервые. — Мой папа рассказывал, что каждая труба смотрит не на звезды, а в сердца людей. Если навести ее на человека — он увидит, чего на самом деле хочет.

— Но такого не бывает! — ахнула Анника.

— Бывает, если очень захотеть! — Пеппи схватила телескоп и навела на пробегающую мимо крысу. Крыса немедленно начала кружиться в вальсе. — Видите? Она всегда мечтала быть балериной.

Тут из-за угла вышли трое суровых мужчин в черных плащах и с портфелями, на которых было написано: «Бюро Правильности Мира».

— Отдайте артефакт, — проскрежетал главный, похожий на селедку в пенсне. — Вы нарушаете статью 13: «Запрещается исполнять желания без разрешения Совета Скучных Порядков».

— А вы попробуйте отобрать! — Пеппи надела телескоп на голову как шляпу.

Так началась битва, которой город не видел со времен Великого Нашествия Ленивых Улиток.

Глава 2. Битва с Бюро Правильности Мира

Пеппи прыгнула на лошадь, которая, почуяв драку, радостно заржала и лягнула ближайшего чиновника. Тот отлетел в фонтан, превратившись в мокрую, но по-прежнему сердитую селедку.

— Согласно параграфу 5, лошадям запрещено проявлять характер! — крикнул второй.

— А согласно параграфу, который я только что придумала, — парировала Пеппи, — взрослым в плащах запрещено портить детям веселье. Томми, кидай в них варенье!

Томми выхватил банку брусничного варенья, которое Пеппи всегда носила с собой «на случай сражения за справедливость». Липкая красная масса попала в портфель главного, и оттуда с хрустом выпала гора унылых бумаг.

— Это план по отмене всех праздников! — прочитала Анника. — Они хотят, чтобы дни рождения были только «днями умеренного рациона», а Рождество — «периодом тихого сидения».

Пеппи нахмурилась — редко, но когда она хмурилась, даже грозы прятались за горизонт.

— Так вот почему город сошел с ума! — догадалась она. — Телескоп упал случайно, но он показал людям настоящие желания. А Бюро Правильности не хочет, чтобы люди мечтали. Они хотят, чтобы все сидели смирно и слушали радио про полезную кашу.

Чиновники выстроились в стену. У каждого из портфеля торчала линейка — их оружие. Ими они пытались «выровнять» кривые заборы, веселые улыбки и непослушные волосы.

— Атакуем с помощью нелогичности! — скомандовала Пеппи. — Анника, громко спой песню про слизняка. Томми, притворись, что ты шкаф. Я — сковородка!

Хотя Анника и Томми не поняли тактики, они подчинились. Пеппи встала на четвереньки, притворилась сковородкой и закричала:

— Я жарю блины невидимости!

Линейки чиновников замерли в воздухе: они не могли «выровнять» то, что подчинялось законам абсурда. Самый умный из них попытался начертить график этого боя, но запутался в собственной логике и заплакал.

— Сдаемся! — прохрипел главный, вытирая лицо вареньем. — Но мы еще вернемся с подкреплением из Экспертов по Ненужным Радостям.

Они убежали, поскользнувшись на остатках варенья.

— Ура! — закричали жители. Мэр спрыгнул с крыши в сугроб и признался, что всегда хотел быть пожарным. Фру Сеттергрен купила мотоцикл. А учитель пения наконец-то спел дуэтом с китом — правда, кит был нарисован на стене, но пел отлично.

— Пеппи, — сказала Анника, — но телескоп все еще опасен. Если его заберут плохие люди, они могут сделать всех… одинаковыми.

— Верно, — кивнула Пеппи. — Поэтому мы спрячем его в самом нелогичном месте. На Луне. Или в моем левом кармане. Левое обычно путает всех грабителей.

Она сунула телескоп в карман, который, по законам физики, не мог вместить даже мышь. Но Пеппи не признавала физику.

Глава 3. Тайна Зеркальной реки

Телескоп жег карман, как мечта, которая не дает спать. Пеппи решила, что его нужно вернуть туда, откуда он упал — в небо. Но для этого требовалось добраться до Зеркальной реки, которая, по легенде, отражала не облака, а чужие миры.

— Река находится за лесом Кривых Теней, — объяснил старый рыбак Олаф, который только что продал свой дом, чтобы купить хомяка. — Туда никто не ходит, потому что там правила переворачиваются. Тишина становится громкой, а правда — неудобной.

— Мое любимое место! — обрадовалась Пеппи. — Сбор через пять минут. Еда: три кило леденцов, один зонтик, чтобы ловить рыбу, и шнурки — на случай, если придется связывать облака.

Путь через лес начался подозрительно спокойно. Слишком спокойно. Даже ветер дул скупо, будто экономил силы.

— Мне страшно, — прошептала Анника.

— Глупости, — ответила Пеппи, идя на руках. — Страх — это просто нерастраченное воображение. Давай представим, что эти кусты — вареники с капустой.

Кусты тут же зашевелились и превратились в… вареники с капустой. Вкусные, горячие.

— Ого! — восхитился Томми. — Лес исполняет то, что мы придумаем?

Он представил гору шоколада, и из земли вырос фонтан из какао. Анника представила говорящего котенка, и из-за дерева вышла важная кошка с книгой правил этикета.

— Только осторожнее, — сказала Пеппи. — Если представить глупость, она станет настоящей.

Она специально представила, что все деревья носят шляпы. Лес наполнился дубами в цилиндрах и соснами в панамах.

Но тут они вышли к реке. Она была не водной, а… хрустальной. Вода напоминала зеркало, но отражала не детей, а их «взрослые версии». Томми увидел себя строгим банкиром. Анника — учительницей с указкой. А Пеппи… Пеппи увидела, что она сидит в офисе и считает бумажки.

— Фу! — фыркнула она. — Никогда! Эта река врет.

Но река заговорила голосом, похожим на скрип линейки:

— Я показываю будущее, которое наступит, если Бюро Правильности победит. Они уже перекраивают течение времени. Скоро все дети станут маленькими взрослыми. Никаких кувырков, никаких нелепых платьев, никаких пятниц, потому что пятница — слишком радостный день.

— Не бывать этому! — топнула ногой Пеппи. — Я выброшу их правила в утиль, где им место — рядом с мокрыми носками и грустными клоунами.

Она вынула телескоп и навела на реку. Река ахнула, выпустила огромный пузырь, внутри которого оказалась карта Штаба Бюро. Там, в центре города, под ратушей, скрывалась машина, которая гасила радость и выпускала скуку по расписанию.

— Нам туда, — сказала Пеппи. — Но сначала — устроим в лесу самое нелепое приключение, чтобы запутать их шпионов.

Глава 4. В гостях у Совы, которая не спала сто лет

В глубине леса они нашли дуб с дверью. На двери висела табличка: «Сова-парадокс. Прием необъяснимых вопросов от 3 до 5 часов утра».

Пеппи постучала ногой. Дверь открыла старая сова с огромными глазами, похожими на две тарелки горохового супа.

— Вы по делу или просто доставить мне удовольствие нарушить режим? — спросила она.

— Мы ищем способ остановить ма-ши-ну ску-ки, — по слогам сказала Пеппи, считая, что так понятнее.

— О, это просто, — зевнула сова (столетняя бессонница давала о себе знать). — Нужно съесть «Пирог Перемен». Он растет на горе, где время течет вверх ногами. Но пирог откусывает сам того, кто его ест.

— То есть, я хочу откусить пирог, а пирог откусит меня? — уточнил Томми.

— Именно. Но вас не будет больно. Просто вы станете другим.

— Я и так слишком разная, — заметила Пеппи. — Где эта гора?

Сова указала крылом в сторону, где закат встречался с радугой. Там, на перевернутом облаке, висела гора с зубчатыми краями, похожими на вилку для торта.

Подъем оказался сложным. Лестница состояла из загадок: каждая ступенька требовала ответа на абсурдный вопрос. «Почему рыбы не играют в шахматы?» — «Потому что у них нет карманов для фигур!» — отвечала Пеппи, и ступенька выдерживала. «Какой цвет пахнет понедельником?» — «Цвет «вверх ногами»!» — кричал Томми, и они поднимались выше.

На вершине лежал Пирог Перемен. Он был в форме книги с корочкой из шоколада. Вместо начинки — маленькие звезды, которые пели детские песенки из будущего.

Пеппи первая откусила кусочек. Пирог вздохнул и… мягко откусил Пеппи за палец. Ничего не изменилось.

— Ой, — сказала Пеппи. — Теперь я вижу, что… Я могу быть разной. Я могу быть сильной и слабой, громкой и тихой. Я могу иногда идти по правилам, если правила хорошие, и ломать плохие. Выбирать — вот в чем сила.

Томми и Анника тоже откусили. Томми перестал бояться темноты — он понял, что темнота всего лишь свет, который не зажгли. Анника перестала бояться быть некрасивой — она поняла, что красота внутри платья, которое сама придумала.

— Теперь мы готовы, — сказала Пеппи. — Потому что мы знаем главное: чтобы победить скуку, не нужно становиться сумасшедшим. Нужно просто не бояться быть настоящим.

Они спустились с горы, и лес больше не казался страшным. Даже говорящая кошка пожелала им удачи.

Глава 5. Как Пеппи устроила переворот с помощью варенья

Вернувшись в город, дети обнаружили, что он изменился. Улицы были пусты. Из окон доносилось монотонное пение хора «Правильные голоса». Бюро Правильности успело запустить машину скуки на полную мощность.

— Мы опоздали! — заплакала Анника.

— Опоздали — это когда у тебя нет варенья, а оно есть, — возразила Пеппи, вытаскивая из кармана десять банок. — План: мы замаскируемся под чиновников и проникнем в подвал ратуши.

Переодевание заняло минуту. Пеппи натянула на себя пиджак клоуна, назвав это «деловым стилем веселья». Томми прицепил линейку вместо носа. Анника нарисовала усики из шоколада.

Они вошли в ратушу, где десятки серых людей в галстуках заполняли бланки «На получение скуки».

— Пропуск? — спросил охранник, похожий на карандаш.

— Вот, — Пеппи протянула ему нарисованный на ладони цветок. — Он растет только в карманах честных людей.

Охранник растерялся — в его инструкции не было пункта про цветы. Пока он думал, дети проскочили в подвал.

Там стояла машина. Громадная, железная, с надписью «Мечтатель-давилка». Внутри крутились шестеренки из старых правил, от которых пахло камфорой и сожалением.

— Чтобы ее сломать, — прочитал Томми инструкцию, — нужно влить нелогичность в жидком виде. Например, варенье или слезы радости.

— Лейте всё! — скомандовала Пеппи.

Десять банок брусничного, черничного и клубничного варенья с плеском влетели в механизм. Машина закашлялась, выпустила облако розового дыма и… запела оперу. Из ее труб вместо скуки полетели конфетти и живые бабочки.

— Ура! — закричали дети наверху. Жители города выбегали на улицы, смеясь. Оказывается, без машины скуки у них проснулись самые лучшие желания: кто-то захотел учиться играть на гармошке, кто-то — прыгать через скакалку, а старый аптекарь захотел стать пиратом и тут же привязал к своей лавке парус.

Бюро Правильности попыталось сбежать, но толпа детей (вдохновленная Пеппи) связала их шнурками от ботинок и отправила в путешествие на Северный полюс, где есть только снег и нет никаких правил.

Глава 6. Где правила меняются местами

На утро город проснулся другим. Но не хаотичным, а… свободным. Мэр издал указ: «Отныне каждый четверг — день, когда можно ходить на руках. Пятница — день варенья. Суббота — день верхней одежды вверх ногами».

Фру Сеттергрен открыла школу «Нескучных наук», где учили, как превратить домашнее задание в приключение. Даже полицейский Клас признался, что его мечта — не ловить воров, а разрисовывать заборы цветами, и теперь он это делал с огромным удовольствием.

Но Пеппи, Томми и Анника знали, что главное испытание еще впереди. Телескоп, хоть и сломанный на кусочки, все еще мог исполнять желания. Осколки разлетелись по городу.

— Если каждый осколок попадет в плохие руки, — сказала Анника, — начнется хаос.

— Или, наоборот, — заметила Пеппи. — Если мы соберем их и никому не отдадим, у нас будет ключ от всех сундуков. Давайте устроим игру: кто найдет самый странный осколок, тот получит… право придумать новый закон.

И началась охота. Томми нашел осколок в супе у бабушки. Анника — в кармане у собственного отражения. А Пеппи — в своем левом ухе, куда он залетел, когда машина взорвалась.

— Вот! — она сложила осколки. Телескоп собрался заново, но стал меньше — теперь он походил на подзорную трубу для хомячка.

— Я знаю, что с ним сделать, — сказала Пеппи. — Мы отдадим его… детям. Каждый день пусть труба передается по очереди. И каждый ребенок сможет один раз за день увидеть свое самое сильное желание. Но не исполнять его, а просто знать — чтобы идти к нему.

Идея понравилась всем. Город стал музеем живых желаний. Каждое утро на площади объявляли: «Сегодня труба у Лизы из третьего подъезда. Она хочет стать балериной-космонавтом». И все помогали друг другу не бояться мечтать.

Глава 7. Пеппи и последний трюк (с акулой и пиратами)

Казалось, все хорошо. Но однажды утром над городом пролетела тень. Это был корабль настоящих пиратов по фамилии Скукота — родственников побежденного Бюро. Они приплыли из страны, где нет ни конфет, ни воскресений, ни имен — только номера.

— Верните нам машину скуки! — заорал капитан с бородой из канцелярских скрепок. — Иначе мы сбросим на город акулу.

Он не врал — на палубе лежала большая, но грустная акула, которая с детства мечтала стать… цветком.

— Акула! — крикнула Пеппи. — Хочешь стать ромашкой?

Акула кивнула (удивительно, но пираты не знали, что акулы понимают человеческий язык, если с ними говорить ласково).

Пеппи достала последний осколок телескопа (она припрятала один «на случай невозможного») и навела на акулу. Желание сбылось — акула превратилась в громадный белый цветок с зубастыми лепестками, который… улыбался.

Цветок-акула мягко повалил пиратский корабль в реку (которая теперь текла шоколадом). Пираты вылетели вверх тормашками и приземлились в фонтан, где над ними надругались дети, одев в платья принцесс.

— Сдаемся, — буркнул капитан. — С радостью не поборешься.

— Вот именно, — сказала Пеппи. — А теперь плывите обратно и расскажите всем, что скука — это болезнь. Лечится вареньем и глупыми танцами.

Корабль уплыл, а на прощание акула-цветок подарила Пеппи один свой лепесток — вечно цветущий. Пеппи воткнула его в волосы.

— Ну что, — спросила она Аннику и Томми. — Осталось последнее дело.

— Какое?

— Выпить лимонаду и сказать «спасибо» господину Нильсону за то, что он не свихнулся от всего этого.

Они сидели на крыше Виллы «Курица», смотрели, как лошадь жует клубнику, и чувствовали: мир хорош ровно настолько, насколько в нем есть место для одной странной девчонки с рыжими косичками.

Эпилог

Прошел год. Город, где жила Пеппи, теперь называли «Место, где сбываются нелепости». К ним приезжали туристы, чтобы научиться танцевать с собственными тенями или готовить яичницу на радиаторах (рецепт Пеппи: «Главное — верить, что яйца горят не сильнее, чем вчерашний пирог»).

Томми и Анника выросли… на два сантиметра и три глупые привычки. Томми стал коллекционировать перевернутые карты мира и каждое утро здоровался с Солнцем, словно со старым другом. Анника написала книгу «Как я перестала бояться и полюбила носить разные носки», и она стала бестселлером среди детей, уставших от правил.

Пеппи получила письмо от своего папы, короля Эфроима. «Дорогая дочь, — писал он, — я слышал, ты спасла целый город от скуки. Это достойно настоящего морского волка. Присылай рецепт того варенья. Нам тут на острове тоже мешает один скучный попугай».

Она ответила: «Папа, варенье простое — смешай ложку смелости, ведро фантазии и немножко умения не слушать тех, кто говорит “нельзя”. Ешь сам и угощай попугая. Он заговорит стихами».

В финальный вечер на Вилле «Курица» собрались все герои этих глав: фру Сеттергрен с розовыми волосами, мэр-пожарный, полицейский Клас, раскрашивающий заборы, сова, которая наконец-то выспалась («Но сны у меня всё равно парадоксальные»), и даже та акула-цветок, которая теперь росла посреди городского парка и дарила прохожим по одному желанию в день.

— Друзья мои, — сказала Пеппи, встав на стол (потому что стулья были недостаточно торжественны). — Вы знаете, что я поняла? Сила не в том, чтобы быть сильнее всех. И не в том, чтобы ломать всё подряд. Сила — в умении верить, что варенье лечит от грусти, лошадь может быть лучшим собеседником, а невозможное — это просто возможное, но с отсрочкой в пять минут.

Она подняла кружку с лимонадом.

— За то, чтобы каждый день в вашей жизни был как неправильно застегнутая пуговица — сначала кажется, что всё поехало, а потом понимаешь, что так гораздо красивее! За мечты, которые сбываются, даже когда не ждешь. За то, что мы есть. И за то, что никто из нас никогда не станет скучным взрослым, который говорит: «Не балуйся». Потому что… а что еще делать, если ты живешь на свете?

— Балуйся! — хором ответили все.

Господин Нильсон кувыркнулся и поймал орех счастья. Лошадь заржала. И над городом, впервые за всю его историю, взошло два солнца: одно — настоящее, второе — нарисованное Пеппи на фасаде ратуши в знак того, что даже в самую пасмурную среду можно устроить себе маленький, личный, рыжий праздник.

КОНЕЦ

P.S. Если вы не нашли в этой книге морали — ищите лучше. Она спряталась между строк, где Пеппи учит читателей: «Никогда не слушайте тех, кто говорит, что вы слишком громкие, слишком странные или слишком такие, какие вы есть. Если мир говорит вам “сядь ровно” — встаньте на голову. И обязательно угостите лошадь лимонадом».