Жанр: романтическая комедия, школьная сатира, драмеди
Пейринги: Джан Ди / Джун Пё (основной), намёк на И Джон / Джан Ди (односторонний)
Рейтинг: PG-13 (за лёгкую пошлость и юмор)
Пролог: Чёрный список «Сосны»
Студенческая газета «Сосна» всегда была тихой. Она печатала объявления о потерянных заколках, поздравления с днём рождения и меню школьной столовой. Никто её не читал, кроме завхоза, который проверял, не ругают ли его швабры.
Всё изменилось в понедельник утром, когда на каждом электронном табло «Синхва» вместо расписания уроков появился «Идеальный хит-лист: рейтинг худших парней для отношений».
В нём было три категории:
- Самый высокомерный — Го Джун Пё (98% голосов, причём голосовали даже учителя).
- Самый невнимательный — Сон У Бин (за то, что на прошлой неделе сказал девушке, что её новое платье «выглядит так же, как и старое»).
- Самый пугающий — Со И Джон (за умение лепить горшки с выражением серийного убийцы).
И отдельный пункт: «Парень, с которым никто не хотел бы встречаться даже под дулом пистолета» — Го Джун Пё (100% голосов, и один из голосов, как позже выяснилось, подал он сам, потому что подумал, что это рейтинг популярности).
Внизу мелким шрифтом была приписка: «Редакция не несёт ответственности за возможные взрывы F4. Автор рейтинга — аноним, но она под защитой международного права и своей бабушки, которая умеет стрелять из арбалета» .
Реакция.
У Бин засмеялся и тут же отправил скриншот в чат F4 с подписью: «Джун Пё, ты официально хуже, чем чума» .
И Джон пожал плечами и сказал: «Справедливо. В прошлый раз я подарил девушке горшок с треснувшим дном. Она заплакала» .
Джи Ху вообще не увидел — он спал в библиотеке.
А Го Джун Пё… Го Джун Пё ворвался в редакцию газеты с криком: «ГДЕ АВТОР ЭТОЙ КЛЯУЗЫ?!»
Автор сидела за стареньким ноутбуком в углу и пила банановый сок. На ней был свитер с дыркой на локте и очки с толстыми линзами, которые делали её глаза огромными, как у испуганного хомяка.
— Это ты написала? — прорычал Джун Пё, тыча пальцем в табло.
— Я, — спокойно ответила Кым Джан Ди, вытирая губы. — Комментарии можно оставить в ящике для писем. Желательно печатными буквами, потому что твой почерк, Го Джун Пё, читает только твоя мама, и то с трудом.
В редакции повисла тишина. Такого отпора F4 не получал даже от учителей.
— Ты… ты кто вообще такая? — опешил Джун Пё.
— Кым Джан Ди. Будущий журналист. А ты — будущий экспонат в музее «Как не надо ухаживать за девушками». Если хочешь обжаловать результат, милости просим на дебаты в следующую пятницу. А сейчас закрывай дверь, дует.
И она снова уткнулась в ноутбук.
Джун Пё стоял, открыв рот, целых тридцать секунд. Потом медленно закрыл дверь, вышел в коридор и сказал И Джону, который ждал с телефоном наготове:
— Эта девушка только что назвала меня экспонатом.
— Ты назвал её хомяком, ей показалось это лестным, — хмыкнул И Джон. — Кстати, она права. Твои навыки знакомства ужасны.
— Я подарю ей остров!
— Она живёт в подсобке прачечной, Джун Пё. Откуда у неё яхта?
— Тогда… я куплю прачечную!
— И что она будет делать с двумя прачечными?
Джун Пё замер. В его голове, где обычно звучала только музыка его собственного величия, впервые возникла мысль: «А что, если я действительно никуда не гожусь?»
Мысль была настолько непривычной, что он тут же решил её заглушить, выкрикнув в пустой коридор:
— Я докажу, что я лучший парень! Я заставлю эту… Кым Джан Ди… влюбиться в меня! И она напишет новый рейтинг! Где я буду на первом месте! Как номер один!
— Ты слышишь себя, Джун Пё? — спросил У Бин, выходя из тени. — Ты только что сказал, что хочешь быть на первом месте в рейтинге лучших парней. Это значит… ты хочешь стать… хорошим человеком?
— ЗАТКНИСЬ, У БИН!
Но было уже поздно. И Джон уже опубликовал в своём инстаграме пост: «F4 объявляет конкурс: сможет ли Го Джун Пё стать лучшим парнем за 30 дней? Ставки принимаются» .
Через час сумма ставок на поражение Джун Пё достигла двадцати миллионов вон.
Через два часа Джан Ди, которая случайно увидела пост, нацарапала на салфетке ответ и передала её через общую знакомую:
«Го Джун Пё. Если ты действительно хочешь стать лучшим парнем — приходи завтра в прачечную в 7 вечера. Без охраны. Без камер. И с пустым кошельком. Посмотрим, на что ты способен без денег. P.S. Это не свидание. Это научный эксперимент. P.P.S. Я буду есть рамён, ты будешь смотреть и учиться».
Джун Пё держал салфетку дрожащими руками.
— Она… она что… пригласила меня на рамён?
— Она пригласила тебя на уроки человечности, — поправил Джи Ху, который наконец проснулся и прочитал газету. — Мой тебе совет: не бери с собой чековую книжку. Возьми уши. И рот закрой.
— Ты на чьей стороне?!
— Я на стороне того, кто не попал в этот список, — зевнул Джи Ху и ушёл спать дальше.
Глава 1: Искусство проигрывать (и есть рамён)
День первый. Прачечная «Золотая стирка», 19:00.
Джан Ди сидела на перевёрнутом ящике и ела рамён из пластмассовой миски. Рядом стояла вторая миска — для гостя.
Джун Пё вошёл, как ожидалось, громко. Дверь едва не слетела с петель, он споткнулся о швабру и приземлился прямо в корзину с мокрыми носками.
— ТЫ СПЕЦИАЛЬНО ПОДСТАВИЛА ШВАБРУ? — заорал он, выбираясь из белья.
— Нет, это швабра тебя невзлюбила с первого взгляда, — невозмутимо ответила Джан Ди, подавая ему вторую миску. — Ешь.
— Я не ем из… из этого.
— Из чистой миски? Боишься заразиться работой?
Джун Пё посмотрел на рамён. Он пах не так, как в ресторанах, где лапшу подавали на золотых тарелках. Он пах… домом. Тем домом, которого у Джун Пё никогда не было.
Он сел на пол (впервые в жизни), взял палочки и отправил в рот огромную порцию.
И закашлялся.
— ОСТРО! ОНА ОСТРАЯ! ВОДЫ! МОЛОКА! МОРЖА!
— Терпи, — Джан Ди похлопала его по спине. — Это учит смирению. И ещё — не говори с полным ртом, это первое правило приличного парня.
— Какое второе? — прохрипел Джун Пё, вытирая слёзы.
— Не дарить девушкам бриллианты на первом свидании. Это уголовно наказуемо, если девушке восемнадцать, а ты даришь ей кольцо, которое стоит больше её жизни.
— А что дарить?
— Цветы. Но не охапку, а один. И не красную розу — она пафосная. Ромашку. Или полевой цветок.
— Ромашка? — Джун Пё скривился. — Это же сорняк!
— Ты тоже сорняк, но я с тобой разговариваю.
Джун Пё замолчал. Ему нравилось, когда с ним разговаривали без страха. В «Синхва» все боялись. Даже учителя. А эта девушка… она говорила с ним как с… человеком.
— Третье правило, — продолжила Джан Ди, заваривая новый пакетик, — спрашивать, как прошёл день. И слушать. Не перебивать. Не смотреть в телефон. Просто слушать.
— А что, если у неё был плохой день?
— Тогда ты говоришь: «Мне жаль. Хочешь, я принесу чай?» И всё. Не нужно покупать ей остров.
— А если она скажет, что хочет остров?
— Такие не связываются с парнями, которые едят рамён из пластмассовой миски, сидя на полу в прачечной, — улыбнулась Джан Ди. — Так что можешь не переживать.
Они ели молча. Где-то за окном шумел Сеул, внутри уютно жужжала стиральная машина. Джун Пё вдруг понял, что не чувствует себя здесь чужим. Обычно он везде чувствовал себя королём, но королевство — это всегда одиночество. Здесь же он был просто парнем, который не умеет держать палочки и обжёг язык.
— Можно вопрос? — спросил он.
— Давай.
— Почему ты написала этот рейтинг? Ты меня даже не знала.
— Знаю, — Джан Ди поставила миску. — Я видела, как ты в прошлую среду нахамил продавщице лапши на улице, когда она перепутала заказ. Ты сказал: «Ты ничего не стоишь». А она потом полчаса плакала в подсобке. Я видела, как ты в пятницу швырнул телефон в стену, потому что друг не ответил сразу. Ты сломал кафель. Рабочему пришлось всё переделывать за свой счёт. И я видела, как ты в субботу подарил девочке из параллельного класса сумочку “Шанель”, а она потом вернула её, потому что мать сказала: «Ты ещё слишком мала для таких подарков, и к тому же он тебя даже не спросил, какой цвет ты любишь».
Джун Пё побледнел.
— Ты следила за мной?
— Я журналист, — пожала плечами Джан Ди. — Я за всеми слежу. Но ты — самый интересный объект. Потому что ты делаешь злые вещи не потому, что ты злой. А потому что тебя никто не научил быть добрым.
— Моя мать говорит, что доброта — это слабость.
— Твоя мать сидит в особняке и считает деньги, — отрезала Джан Ди. — А слабость — это бояться быть уязвимым. Ты не слабый, Джун Пё. Ты просто… несобранный. Как пазл, который собрали неправильно.
— И ты хочешь собрать меня правильно?
— Я хочу, чтобы ты сам научился. А я буду рядом и говорить: «не туда кладёшь, придурок».
Джун Пё рассмеялся. Впервые за долгое время — не над кем-то, а просто потому, что было смешно.
— Хорошо, — сказал он. — Тридцать дней. Ты будешь моим тренером по свиданиям. А я буду… есть рамён. И носить ромашки.
— И ещё одно, — Джан Ди подняла палец. — Никаких «я куплю тебе ресторан». Если проиграешь — просто подаришь этот ресторан той самой продавщице лапши, которой ты нахамил. Или я опубликую твой интимный дневник, который ты потерял в прошлом году на физкультуре.
— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ ПРО ДНЕВНИК?!
— Я же сказала: я журналист.
Джун Пё поклялся, что когда-нибудь закопает эту девушку в горе чистых носков.
Но сначала он купит ей ромашку.
Глава 2: Сорок оттенков неловкости
День двенадцатый. Торговый центр «COEX».
— Итак, — Джан Ди стояла с блокнотом, как заправский режиссёр. — Твоё задание на сегодня — купить подарок девушке, у которой всё есть. Но не используя деньги.
— ТЫ С УМА СОШЛА? — Джун Пё развёл руками. — Чем я буду платить?! Улыбками?
— Да. Улыбками и комплиментами. Сейчас мы идём в магазин хендмейда. Ты будешь просить у продавщиц бесплатные материалы для поделки, объясняя, что делаешь подарок для девушки, которая спасла тебя от статуса «худший парень тысячелетия».
— Это унизительно.
— Это называется «смирение». Иди.
Первый магазин.
Джун Пё вошёл, посмотрел на продавщицу взглядом, который обычно бросал на тех, кто не убирал за собой тарелки в столовой, и выдал:
— Мне нужны бесплатные бусины. Давай сюда.
Продавщица побледнела и убежала в подсобку.
— Не так, — вздохнула Джан Ди. — Забудь, что ты Го Джун Пё. Представь, что ты… парень, который хочет порадовать свою девушку, но у него нет денег, потому что он потратил всё на лекарства для больной бабушки.
— У меня нет бабушки! Моя бабушка владеет сетью отелей!
— Врёшь. Ври красиво. Это актёрское мастерство.
Второй магазин.
Джун Пё сделал несчастное лицо (у него плохо получилось, в итоге он напоминал пса, которому наступили на хвост) и жалобно произнёс:
— Девушка… она любит бисер. А у меня… у меня только двести вон в кармане. Не могли бы вы дать мне немного… ну… самых дешёвых бусин? Я сделаю ей браслет. Она… она спасла мне жизнь.
Продавщица растрогалась. Она вывалила перед ним целый мешок бисера, добавила нитки и иголки и сказала:
— Возьмите, милый мальчик. И передайте вашей девушке, что она счастливица.
Джун Пё, выходя из магазина, выглядел так, будто выиграл лотерею.
— Получилось! — закричал он. — Я соврал, и это сработало!
— Это не ложь, — поправила Джан Ди. — Ты сказал, что девушка спасла тебе жизнь. Это правда. Если бы не я, ты бы до сих пор считал, что лучший подарок — это чековая книжка.
Они сели на лавочку, и Джан Ди стала учить его плести браслет из бисера. Руки у Джун Пё были огромные, неуклюжие — зелёные и золотые бусинки разлетались во все стороны. Он ругался, нитка рвалась, иголка норовила воткнуться в палец.
— Давай я помогу, — Джан Ди взяла его ладонь в свою и начала плести вместе с ним. Их пальцы соприкоснулись. Джун Пё внезапно перестал дышать.
— Ты… ты пахнешь хлебом, — выдавил он.
— Это потому, что я пекла утром печенье, — она не подняла глаз. — Не отвлекайся.
— У тебя руки тёплые.
— У всех людей руки тёплые. Это называется кровообращение.
— У меня руки холодные.
— Потому что ты волнуешься. А почему ты волнуешься?
Джун Пё не знал, почему. Но он знал, что хочет, чтобы этот момент никогда не кончался. Чтобы они сидели здесь, на лавочке, в окружении бусин и нелепых линий, и чтобы она не отпускала его ладонь.
Браслет получился кривым. Бусины были нанизаны в нелепой последовательности: зелёная, золотая, зелёная, золотая — как шахматная доска в исполнении алкоголика.
— Он уродливый, — сказал Джун Пё.
— Он идеальный, — ответила Джан Ди и надела браслет на своё запястье. — Потому что ты сделал его сам. И ни одна другая девушка не получит такой. Это личный. Как отпечаток пальца.
Джун Пё покраснел. Он покраснел так сильно, что стал похож на варёного рака.
— Ты… ты носишь его?
— Ну да. Для научных целей. Буду писать статью: «Эффективность рукодельной терапии в лечении нарциссизма».
— Ты ужасный человек, Кым Джан Ди.
— Ты тоже ужасный, Го Джун Пё. Поэтому мы подходим друг другу, как бисер и нитка. Один без другого — просто куча мусора.
Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.
А в кустах сидел Со И Джон с телефоном и делал пятьдесят селфи на фоне этой сцены, потому что У Бин не поверил бы, что Джун Пё может быть влюблён без бриллиантов.
Глава 3: Свидание, которого не должно было быть
День двадцать девятый. Кофейня «Карамельный рассвет».
Согласно пари, в последний день тридцатидневного срока Джан Ди должна была оценить, изменился ли Джун Пё. Но было одно условие: он должен был пойти на реальное свидание с другой девушкой, а Джан Ди — оценивать его как «критик отношений» со стороны.
Джун Пё был против. Он кричал, топал ногами, даже пригрозил отменить пари. Но Джан Ди стояла на своём:
— Если ты хочешь называться «лучшим парнем», ты должен доказать, что способен на свидании вести себя нормально с любой девушкой, а не только со мной.
— Но я не хочу встречаться с любой!
— Это не настоящее свидание, Джун Пё. Это экзамен.
Он сдался. Организовали «подставную» девушку — Ми Сон, тихую отличницу из параллельного класса, которая согласилась участвовать за дополнительный балл по социологии.
Джан Ди сидела за соседним столиком, делала вид, что читает книгу, а на самом деле записывала в блокнот каждое движение Джун Пё.
И всё шло отлично. Слишком отлично.
Джун Пё держал для Ми Сон стул, спросил, какой кофе она любит, не перебивал, не смотрел в телефон. Он даже рассказал анекдот (дурацкий, про двух программистов и холодильник), и Ми Сон засмеялась. Он подарил ей ромашку. Одну. Полевую.
Джан Ди нахмурилась.
«Он просто учится, — сказала она себе. — Это роль. Он актёр» .
Но когда Ми Сон взяла Джун Пё за руку (в рамках отыгранной сцены «спасибо за прекрасный вечер»), Джан Ди ощутила, как внутри неё что-то хрустнуло. Как будто кто-то сжал её сердце в кулак и выжал, как мокрую тряпку.
«Ревность, — осознала она с ужасом. — Это ревность. Ты ревнуешь его, идиотка. Ты влюбилась в собственный эксперимент» .
Свидание закончилось. Ми Сон ушла, довольная, напевая песенку. Джун Пё подсел к Джан Ди.
— Ну? — спросил он, ожидая похвалы. — Как я справился? Поставь оценку.
— Восемь из десяти, — выдавила Джан Ди, не глядя на него. — Ты слишком много улыбался. И анекдот был идиотским.
— Когда я рассказывал тебе этот анекдот, ты смеялась.
— Я смеялась над тобой, а не над анекдотом.
— А сейчас? — он наклонился ближе. — Ты сейчас надо мной смеёшься? Или… ты злишься?
— Я не злюсь.
— У тебя блокнот дрожит в руках.
Джан Ди резко захлопнула блокнот. Внутри лежал кривой браслет из зелёных и золотых бусин — она носила его все двадцать девять дней, даже мыла в душе.
— Джун Пё, — сказала она тихо. — Пари окончено. Ты выиграл. Ты стал лучшим парнем. Поздравляю. Подарок — ресторан продавщице лапши — я проверю. А теперь… мне нужно идти.
Она встала, но он схватил её за запястье.
— Ты не назвала меня лучшим.
— Что?
— По условиям пари. Ты должна была сказать: «Го Джун Пё, ты лучший парень в мире, я ошибалась». Я ждал этого тридцать дней. Скажи.
Джан Ди подняла глаза. В них стояли слёзы — она не знала, откуда они взялись.
— Ты лучший, — прошептала она. — Ты лучший идиот, какого я встречала. Ты лучший болван, который не понимает, что ромашку дарят только той, кого любят. А ты подарил её той девушке. А мне… мне ты подарил только кривой браслет и надежду, которая не имеет смысла, потому что я всего лишь журналистка, которая живёт в прачечной и пишет рейтинги.
— Ты дура, — сказал Джун Пё. — Я подарил ромашку Ми Сон, потому что учился. А браслет я подарил тебе. Потому что… потому что…
Он замолчал, покраснел до корней волос и вдруг выпалил:
— Потому что я дарю браслет только той, с кем хочу прожить всю жизнь. Даже если она будет кормить меня рамёном и называть придурком.
— Это… это был не кривой браслет?
— Это была моя заявка на брак, Кым Джан Ди. Но ты такая слепая, что не поняла.
Джан Ди замерла. Потом рассмеялась — звонко, громко, так, что официантки обернулись.
— Ты сделал мне предложение с помощью бисера?
— У меня не было денег на кольцо. Ты сама запретила дарить дорогие подарки.
— Я запретила покупать острова. Про кольца ничего не говорила.
— Я понял. — Джун Пё опустился на одно колено прямо в кофейне, достал из кармана… о нет… он достал маленькую коробочку. В ней лежало простое серебряное кольцо без единого камня.
— Это я тоже сделал сам, — признался он. — На уроках труда. Получилось ещё кривее, чем браслет. Но ты сказала, что кривое — это личное.
Джан Ди смотрела на кольцо. На его неуклюже выгнутые края. На царапины, которые он пытался заполировать, но не смог.
— Ты проиграл пари, — выдохнула она. — Я не назвала тебя лучшим парнем.
— Нет, назвала. Только что. Когда сказала «ты лучший идиот». Для меня это был самый лучший комплимент в жизни.
— Ты… ты невозможен.
— Я знаю. Ты выйдешь за меня?
— Сначала доешь рамён. У меня в сумке есть второй пакетик.
— Это «да»?
— Это «иди скорее сюда, дурак».
Она упала на колени рядом с ним, и они обнялись посреди кофейни под аплодисменты официанток и плач бармена, который сегодня разводился и был тронут до слёз.
Эпилог: Новый рейтинг
Один год спустя. Ресторан «У тёти Сун» (бывшая лапшичная, куда Джан Ди заставила Джун Пё отдать призовой ресторан).
На стене висела рамка с выцветшей вырезкой из студенческой газеты «Сосна»:
«Идеальный хит-лист 2.0»
- Самый лучший парень для отношений — Го Джун Пё (99,9% голосов; 0,1% принадлежит его матери, которая всё ещё считает, что сын «деградирует»).
Причина: за год научился готовить рамён, дарить ромашки без повода и платить за чужой кофе, даже если никто не смотрит. - Самый романтичный жест — предложение, сделанное кривым браслетом из бисера (история в следующем номере).
- Лучшая пара года — Го Джун Пё и Кым Джан Ди (она же автор рейтинга, но редакция гарантирует объективность).
Внизу приписка редактора: «Автор статьи вышла замуж за объект исследования. Научная ценность эксперимента признана сомнительной, но все сотрудники газеты получили приглашение на свадьбу и бесплатный рамён» .
За стойкой ресторана стояла бывшая продавщица лапши, которую Джун Пё обидел год назад. Теперь она была владелицей, и каждый вечер кормила F4 рамёном со скидкой 50% — «потому что Го Джун Пё теперь ходит сюда каждый день и моет полы лично».
— Ты правда моешь полы? — спросила Джан Ди, сидя за столиком.
— Я бизнес-партнёр, — надулся Джун Пё. — Стратегический инвестор.
— Мальчик, — крикнула продавщица из кухни, — у тебя там углы грязные!
— Иду, тётя Сун! — рявкнул Джун Пё и поплёлся за шваброй.
Джи Ху, наблюдавший за этим из-за чашки чая, покачал головой:
— Скажи мне, Джан Ди. Ты его перевоспитала или сломала?
— Ни то, ни другое, — улыбнулась она, вертя на пальце кривое кольцо. — Я просто показала ему, что быть хорошим — не больно. И… что рамён вкуснее, когда его ешь с тем, кто тебя любит.
И Джон, который сидел рядом и лепил из теста маленький горшок, хмыкнул:
— А мне ты можешь показать? Где найти такую, которая полюбит меня с горшками?
— Для начала, — Джан Ди протянула ему салфетку, — перестань дарить их с треснутым дном.
— А с целым?
— Это уже прогресс.
У Бин сфотографировал всех на камеру телефона и выложил в инстаграм с подписью: «F4 не распался. Просто один из нас стал человеком. Остальные ещё в процессе» .
Лайков было двести тысяч.
А вечером, когда ресторан закрылся, Джун Пё и Джан Ди сидели на крыше, ели остывший рамён и смотрели на небо.
— Ты так и не сказала, — произнёс он, обнимая её за плечи. — Я теперь лучший парень или нет?
— Ты был лучшим с самого начала, — ответила она, пряча лицо у него на груди. — Просто тогда ты сам этого не знал.
— А теперь знаю?
— А теперь ты мой муж. И если ты ещё раз подаришь ромашку другой девушке, даже в учебных целях, я опубликую твою фотографию в том самом кривом браслете.
— Он был не кривой. Он был асимметричным.
— Это одно и то же.
— Нет. Это дизайнерское решение.
Она поцеловала его в щёку. Он покраснел, как в первый раз.
И где-то в редакции «Сосны» редактор дописывал завтрашний заголовок:
«Эксперимент удался: даже король может стать человеком. А человек — королём чьего-то сердца» .
Прямо под ним начинался новый рейтинг: «Лучшие мужья Сеула».
Первая строчка была пуста.
Но все знали, кто её займёт.
Конец.
