Снаружи завывал радиоактивный ветер, неся с собой песок, спекшееся стекло и едва уловимый запах гари. Внутри казино, на тридцать восьмом этаже, было тихо. Настолько тихо, что звон в ушах, оставшийся после многолетних перестрелок, казался оглушительным.
Сергей сидел в высоком кресле у панорамного окна и смотрел на Стрип. Вернее, на то, что от него осталось. Полоска некогда сияющих огней теперь напоминала оскал мертвеца: редкие желтые лампочки мигали в брошенных казино, а поле для гольфа за Гоморрой превратилось в кладбище довоенных автомобилей. Где-то вдалеке, у восточных ворот, раздалась автоматная очередь — короткая, деловитая, словно кто-то просто подтверждал свою власть над этой территорией. Сергей даже не обернулся. Он привык.
Он вообще ко многому привык за последние полгода. К тому, что лифт до апартаментов не работает, и каждый раз приходится подниматься пешком через темные лестничные пролеты, завешанные паутиной и пропитанные запахом старого ковролина. К тому, что система жизнеобеспечения Пентхауса живет своей жизнью: иногда подает ледяную воду, иногда — кипяток, а иногда включает кондиционер на полную мощность в три часа ночи, заставляя кутаться в плесневелый плед. И к голосу.
Голос в голове, который не умолкал ни на минуту.
— У тебя обезвоживание, босс. Снова. Рекомендую выпить воды.
Сергей поморщился. Виктор. Так он прозвал этот самоуверенный контур искусственного интеллекта, вживленный ему в висок вместе с Пип-Боем. Виктор был не просто помощником — он был полноправным жильцом его черепной коробки, со своим характером, привычками и отвратительной склонностью давать непрошеные советы.
— Отстань, — буркнул Сергей, не разжимая губ. Мысленного ответа было достаточно.
— Как скажешь. Но когда ты рухнешь в обморок на лестнице, я активирую аварийный протокол и буду звать на помощь. Миссис Хостлер из две тысячи пятого номера. Милая женщина. Уверен, ее муж-супермутант оценит твое бессознательное тело по достоинству.
Сергей невольно усмехнулся. Черный юмор Виктора — еще одна вещь, к которой он привык. Или, может, просто перенял. За несколько месяцев в голове у наемника с поврежденной психикой даже самый стерильный ИИ мог слегка поехать крышей.
Лаки 38. Последнее пристанище, как он сам себя убедил. Когда Сергей впервые вошел в это здание, у него еще была цель. Он искал информацию о группе довоенных ученых, якобы проводивших здесь, в подвалах казино, эксперименты с нейроинтерфейсами. Пип-Бой с передовым симбиотическим ИИ, который ему имплантировали подпольные хирурги из Анкориджа, требовал обновления. Или перепрошивки. Или полного отключения, потому что с каждым днем граница между мыслями Сергея и комментариями Виктора становилась все тоньше.
Но лаборатории в подвалах не оказалось. Только ржавые игровые автоматы, пара скелетов в истлевших смокингах и бесконечные ряды пустых сейфовых ячеек. Зато Пентхаус на верхнем этаже оказался пригоден для жизни: работающий генератор, запасы консервов на кухне для персонала и самое главное — система климат-контроля, поддерживающая температуру, при которой не нужно спать в бронежилете. Сергей решил задержаться на пару дней. Пару дней растянулись на недели, недели — на месяцы.
Он стал кем-то вроде смотрителя этого мавзолея. Или призрака. Местные банды, промышлявшие в северной части Стрипа, быстро смекнули, что трогать одинокого стрелка в башне себе дороже. Сергей никому не мешал, ни с кем не торговал, ни на кого не нападал. Просто существовал. Спал, ел, смотрел в окно и слушал Виктора.
Но тишина не могла длиться вечно. Слишком много людей в Мохаве помнили, что такое Лаки 38. И слишком многие хотели знать, что скрывается за его золотыми дверями.
Этот день начался так же, как и все предыдущие. Сергей проснулся от того, что система климат-контроля в очередной раз дала сбой, и в комнате стоял собачий холод. Он выбрался из-под груды одеял, натянул потертые джинсы и подошел к окну. Солнце только вставало над горами, окрашивая пустыню в тошнотворные оттенки розового и оранжевого. Улицы были пусты.
— Сегодня вторник, босс. Или среда. Сложно сказать без календаря. Но судя по положению солнца и твоему пульсу в состоянии покоя, время около семи утра.
— Спасибо, Виктор. Ты незаменим.
— Всегда пожалуйста. Кстати, у нас гости.
Сергей напрягся. Он подошел к окну, выходящему на главный вход. Действительно, у подножия башни стояли четверо. Трое мужчин в латаной броне с эмблемами «Чертей» — мелкой банды, промышлявшей рэкетом в руинах через дорогу — и женщина. Высокая, в длинном пыльнике, с винтовкой за спиной. Лица было не разобрать, но что-то в ее осанке показалось Сергею смутно знакомым.
— Оптические датчики показывают, что она вооружена лучше остальных, — деловито сообщил Виктор. — Винтовка модифицированная, калибр семь шестьдесят два, с оптикой довоенного производства. Судя по характерным шрамам на руках — опытный боец. И, босс… она направляется к двери.
Нижний этаж Лаки 38 был заперт. Сергей лично укрепил двери, подперев их стальным ломом и соорудив простенькую сигнальную растяжку из гильз и проволоки. Система работала безотказно: любой, кто пытался войти, производил достаточно шума, чтобы разбудить мертвого. Но эта женщина не пыталась взломать дверь. Она просто остановилась перед ней и подняла голову, словно знала, что из окна на тридцать восьмом этаже за ней наблюдают.
— Она что-то говорит, — передал Виктор. — Я могу усилить аудиоканал, но придется на секунду отключить твой левый слуховой нерв. Будет немного щекотно.
— Валяй.
В левом ухе зашумело, потом щелкнуло, и среди помех Сергей услышал голос. Женский, низкий, с легкой хрипотцой, словно она много курила или провела не одну ночь в песчаную бурю.
— … знаю, что ты там. Верхний этаж, окно с трещиной в правом углу. Мы не хотим стрелять. Просто выйди и поговори. Дело касается того, что ты нашел в подвале.
Сергей нахмурился. Он ничего не нашел в подвале. Абсолютно ничего. Пустые сейфы, гнилые бумаги, скелет инженера в бойлерной. Никаких записей, никаких терминалов. Он рассказал об этом только одному человеку — торговцу картами из Фрисайда, которому продал старый счетчик Гейгера, найденный на втором этаже. И то лишь для того, чтобы объяснить, почему счетчик не фонит.
— Похоже, информация распространяется быстро, — прокомментировал Виктор. — Я же говорил, что нужно было убить того торговца.
— Ты всегда говоришь, что нужно было кого-то убить.
— Статистика показывает, что это решает большинство проблем.
Женщина внизу терпеливо ждала. «Черти» за ее спиной нервно переминались с ноги на ногу, поглядывая на окрестные руины. Даже бандиты понимали: стоять на открытом месте посреди Стрипа утром — не лучшая идея. Где-то вдалеке, со стороны руин старого казино «Сьерра-Мадре», эхо донесло вой дикого гуля.
Сергей вздохнул, отошел от окна и начал одеваться. Бронежилет, привычно лег на плечи. Пояс с патронами, проверенный сотни раз. Револьвер с гравировкой — старый, еще довоенный, найденный в сейфе менеджера на пятнадцатом этаже. Виктор называл его «семейной реликвией», хотя у Сергея никогда не было семьи. Не было никого.
Спускаться пришлось долго. Темные лестничные пролеты, освещенные лишь тусклым светом аварийных ламп, петляли, словно кишки гигантского зверя. На двадцатом этаже он заметил свежие следы — кто-то пытался открыть дверь в номер люкс. Следы были не человеческие. Слишком большие, с отпечатками когтей. Когти смерти? Нет, когти смерти оставляют более глубокие борозды. Скорее всего, молодой супермутант. Или старый гууль-мутант, забредший с севера.
— Следы свежие, — подтвердил Виктор. — Не старше двух дней. Хочешь, составлю прогноз вероятности встречи?
— Не хочу.
— Восемьдесят четыре процента.
— Спасибо.
На первом этаже царил полумрак. Сквозь грязные стекла вестибюля пробивался утренний свет, рисуя на мраморном полу причудливые узоры. Остовы игровых автоматов, с которых Сергей давно снял все ценное, громоздились вдоль стен, как надгробные плиты. Он подошел к главной двери и убрал лом. Сталь заскрежетала о бетон, звук эхом разнесся по пустому холлу.
На той стороне ждали. Женщина стояла прямо перед дверью, винтовка теперь висела на плече дулом вниз — знак мирных намерений, хотя Сергей прекрасно знал, что опытный стрелок может вскинуть оружие за полсекунды. Ее лицо было обветренным, со следами старых ожогов на левой щеке, но глаза смотрели спокойно и цепко. Темные волосы собраны в тугой узел. На вид — около сорока, хотя в Пустоши возраст определять сложно. Три «Черта» держались поодаль, всем видом показывая, что они здесь исключительно как сопровождение.
— Приветствую, — сказала она без улыбки. Голос звучал теперь отчетливо, без помех. — Меня зовут Ирэн. Я разыскиваю человека, который живет в Лаки 38.
— Ты его нашла, — ответил Сергей, остановившись в дверном проеме. Правая рука лежала на рукояти револьвера. — Говори, что нужно.
Ирэн слегка кивнула. Оценивающе оглядела его с ног до головы, задержала взгляд на нашивке на рукаве — старом довоенном флаге со стершимися звездами.
— Ты копался в подвалах полгода назад. Искал лабораторию «РобКо». Мы тоже ее ищем. Но у нас есть информация, которой у тебя не было.
— Я ничего не нашел, — сказал Сергей. — Подвалы пусты. Можешь проверить сама, если есть желание. Только не советую заходить в бойлерную — там гнездо радтараканов.
Ирэн усмехнулась. Усмешка получилась кривой из-за шрамов, но странно обаятельной.
— Ты искал не там. Лаборатория не в подвале. Она в самом казино.
Сергей промолчал, хотя внутри у него все сжалось. Полгода в этой башне. Он изучил каждый этаж, каждый номер, каждый закуток. Он знал, где проваливается паркет на восьмом, где прячутся радскорпионы в вентиляции на двадцать третьем, и в каком номере до сих пор работает радио, играющее довоенный джаз. Никакой лаборатории в казино не было.
Виктор в голове тоже молчал. И это было странно. Обычно ИИ не упускал случая прокомментировать происходящее.
— Лаборатория «РобКо» была спрятана на игровом этаже, — продолжила Ирэн, делая шаг вперед. — В зале для высоких ставок. За фальш-стеной. Я знаю, потому что мой отец был там. Работал охранником.
Она достала из кармана пыльника сложенный вчетверо лист бумаги, пожелтевший и потрескавшийся на сгибах. Протянул Сергею. Тот взял, развернул. Это была схема этажа. Чертова схема, именно того зала, который он осматривал десятки раз. Рулеточные столы, барная стойка, выход на кухню… и пунктирная линия, уходящая куда-то в стену за сценой для оркестра. Он никогда не заглядывал туда. Там были только гнилые кулисы и обломки музыкальных инструментов.
— Почему я должен тебе верить? — спросил Сергей, возвращая схему.
Ирэн спрятала лист обратно в карман.
— Потому что мне нужен человек, который знает это здание изнутри. А тебе нужна информация, за которой ты сюда пришел. Симбиотический ИИ, имплантированный в твой мозг, со временем начнет деградировать. У тебя уже, наверное, появились побочные эффекты. Головные боли? Провалы в памяти? Или, может, голоса?
Сергей сжал зубы. Никто не должен был знать про ИИ. Никто, кроме хирургов из Анкориджа, а они все мертвы.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Знаешь. У отца был такой же. Только более старая модель. Он умер, когда ИИ начал конфликтовать с его собственным сознанием. Сгорел заживо от внутреннего кровоизлияния. Если хочешь избежать его участи — тебе нужно попасть в лабораторию. Там есть терминал с протоколами отладки и, возможно, резервная копия чистой прошивки.
В голове у Сергея раздался щелчок. Виктор активировался.
— Босс, я проанализировал ее слова. Вероятность правдивости — около семидесяти процентов. Микродвижения лицевых мышц, частота пульса и паттерны дыхания соответствуют состоянию искренности. Но есть нюанс.
— Какой еще нюанс?
— Она не рассказала про истинную причину, почему ей нужна лаборатория. И про то, кто на самом деле эти «Черти». Я засек радиосигнал. Очень слабый, зашифрованный. Один из сопровождающих передает кому-то наш разговор. Прямо сейчас.
Сергей бросил быстрый взгляд на бандитов. Тот, что стоял слева, держал за спиной небольшое устройство, похожее на портативную рацию. Наемник знал эту модель. Армейская, дальность действия — до двух километров. Значит, кто-то слушает невдалеке.
— Ирэн, — сказал он ровным голосом, — твои друзья стучат на тебя.
Женщина даже не обернулась. Только плечи едва заметно напряглись.
— Я знаю. Это неизбежно. Но сначала — лаборатория. Потом разберемся с предателями. Ты согласен помочь?
Сергей посмотрел на нее долгим взглядом. Потом на бандитов, которые уже поняли, что их раскрыли, и начали нервно переглядываться. В воздухе запахло паленым — не в переносном, а в самом прямом смысле. Где-то наверху, в вентиляции, заискрил старый кабель. Или это была не вентиляция. Искры сыпались отовсюду. Лаки 38 жил своей жизнью, и его механическое сердце билось все громче.
Вестибюль казино вдруг осветился. Аварийное освещение переключилось в ночной режим, залив пространство тусклым синим светом. Где-то на втором этаже сам собой включился игровой автомат, и его веселая мелодия диссонансом врезалась в тишину.
— Здание реагирует на присутствие посторонних, — заметил Виктор. — В старых казино «РобКо» устанавливали системы охраны с элементами ИИ. Возможно, Лаки 38 не так мертв, как кажется.
— Сейчас не время для философии.
— Это не философия, босс. Это предупреждение.
Игровой этаж встретил их пылью и запахом старого виски — где-то разбилась бутылка еще во время бомбежки, и запах пропитал ковры настолько глубоко, что не выветрился за двести лет. Сергей шел первым, освещая путь налобным фонарем. Ирэн держалась следом, ее винтовка теперь висела наготове. Трое «Чертей» замыкали процессию, и Сергей спиной чувствовал их взгляды — недобрые, оценивающие. Рано или поздно они попытаются либо убить их, либо привести кого-то еще. Вопрос времени.
Зал для высоких ставок находился в восточном крыле. Огромное помещение с колоннами, обитыми красным бархатом, и хрустальными люстрами, которые теперь сиротливо свисали на оборванных тросах. Рулеточные столы покрылись таким толстым слоем пыли, что казались снежными сугробами. Карточные колоды рассыпались в прах. Лишь кости для крэпса, сделанные из слоновой кости, сохранились, белея на зеленом сукне, словно зубы мертвеца.
— Сцена там, — Ирэн указала стволом винтовки в глубину зала.
Действительно, за бархатными кулисами обнаружилась стена, которая выглядела иначе, чем остальные. Слишком ровная, без следов времени. Ни трещин, ни облупившейся краски. Сергей провел ладонью по поверхности. Холодный металл. Дверь-невидимка, замаскированная под штукатурку.
— Здесь нужен код, — сказал он. — Или терминал.
— Терминал должен быть где-то рядом, — Ирэн принялась осматривать сцену, отодвигая обломки декораций. — Отец говорил, что его прятали в гримерке.
Один из «Чертей», самый нетерпеливый, попытался поддеть дверь ломиком. Сергей резко перехватил его руку.
— Не советую. Здесь может стоять защита.
— Да какая, к черту, защита, — огрызнулся бандит. — Двести лет прошло.
— Именно поэтому. Искрит и срабатывает самопроизвольно.
Словно в подтверждение его слов, из-за стены раздался низкий гул. С потолка посыпалась штукатурка. Одна из люстр закачалась и с грохотом рухнула на рулеточный стол, взметнув облако пыли. Все инстинктивно пригнулись.
— Босс, — в голосе Виктора сквозила несвойственная ему тревога, — это не случайность. Система активна. Я улавливаю электромагнитные импульсы. Кто-то или что-то управляет зданием.
— Кто?
— Понятия не имею. Но оно знает, что мы здесь.
Гримерка оказалась маленькой комнатушкой с разбитым зеркалом и горой истлевших костюмов. Терминал нашелся под грудой тряпья — старый, с пожелтевшим экраном, но на удивление целый. Когда Ирэн нажала кнопку питания, экран замерцал, и по нему побежали строки кода. Довоенная операционная система «РобКо Юниверсал».
— Нужен пароль, — сказала она, пробежав пальцами по клавиатуре. — Четыре попытки, потом блокировка. У тебя нет идей?
Сергей задумался. Он вспомнил все надписи, которые видел в казино. На стенах, на дверях служебных помещений, на старых бутылках в баре. Номера. Даты. Имена.
— Попробуй «Хаус», — предложил он.
Ирэн ввела. Неверно. Две попытки.
— «Стрип»?
Неверно. Одна попытка.
— Босс, это может быть что угодно, — подал голос Виктор. — От имени любимой собаки владельца до клички его любовницы. Но я могу проанализировать частоту использования слов в документации «РобКо» двухсотлетней давности. Дай мне доступ к терминалу.
— У тебя нет рук, Виктор.
— Зато есть твои.
Сергей подошел к терминалу и нажал кнопку сопряжения на Пип-Бое. Маленький экранчик на его запястье замерцал, синхронизируясь с довоенной машиной. По кабелю, который он протянул от наруча к порту терминала, побежали данные. Виктор вгрызался в систему, как пес в кость.
— Интересно, — пробормотал ИИ через минуту. — Очень интересно. Пароль — «Сансет Саспарилла».
— Серьезно?
— Старый маркетинговый код. Владелец казино был совладельцем компании по производству напитков. Наследие корпоративной этики двадцать первого века. Давай, вводи.
Сергей набрал на клавиатуре. Экран мигнул…
