Фанфик-книга по сюжету мультфильма «Балерина» Читать онлайн полностью бесплатно ХIХ век

Фанфик-книга по сюжету мультфильма «Балерина» Читать онлайн полностью бесплатно ХIХ век

«Фелис. Полет над Парижем»

Пролог. Бретонская сирота

Бретань, 1885 год. Приют «Святого Мало» стоял на берегу Атлантики, где ветер пах солью и отчаянием. Фелис Ле Брен было одиннадцать. Она отличалась от других сирот только одним: она не могла стоять на месте.

Пока остальные девочки чинно играли в куклы из мочала, Фелис кружилась по двору на цыпочках. Пока надзирательница читала молитву, Фелис выстукивала дробь под столом. Её рыжие кудри выбивались из чепца, а коленки вечно были в синяках от домашних «антраша» между кроватями.

Единственным её другом был Виктор — долговязый мальчишка с вечно испачканными чернилами пальцами. Он не умел танцевать, зато умел чинить всё на свете: от прохудившегося котла до сломанного будильника. Виктор мечтал стать великим изобретателем, как его кумир Гюстав Эйфель.

— Посмотри, что я сделал! — однажды прошептал он Фелис, показывая деревянную птицу с заводным механизмом. — Она может парить почти три секунды!

Птица чихнула искрами, кувыркнулась в воздухе и упала в суп. Надзирательница заорала, но Фелис расхохоталась. В этом смехе была вся их дружба: вопреки всему, назло всем.

Их главной мечтой был Париж. Фелис грезила балетом. Она никогда не видела настоящего спектакля, но однажды в приют пришёл странствующий иллюзионист и привёз с собой открытку с изображением балерины. Женщина в пачке застыла в арабеске, словно не касалась земли. Фелис влюбилась в этот образ на всю жизнь.

— Мы сбежим, — сказал Виктор. — Я построю нам дирижабль из старых простыней и корзин для угля.
— Лучше на поезде, — ответила Фелис. — Твой дирижабль взорвётся.

Они не знали тогда, что их побег станет началом приключения, о котором будут слагать легенды.

---

Глава 1. Дорога в столицу

Побег случился в ночь на Иванов день. Фелис пролезла через чердачное окно (предварительно намазав петли ворваньем, чтобы не скрипели), а Виктор вынес из мастерской надзирателя ржавые плоскогубцы — перерезать колючую проволоку за огородом.

Они бежали по лунной тропе, через поля гречихи, пока сзади не залаяли собаки.
— Быстрее! — крикнул Виктор, хватая её за руку.

Поезд на Париж уже пыхтел на полустанке. Мальчик помог Фелис запрыгнуть в открытый вагон с углём. Они зарылись в чёрную пыль и затаили дыхание. Кондуктор свистнул, поезд дрогнул и покатил.

Всю дорогу Фелис смотрела на убегающие поля и шептала:
— Париж… Там я стану балериной. Ты увидишь.

Виктор улыбнулся, но в его глазах была грусть. Он знал: в этом огромном городе их пути разойдутся.

На вокзале Монпарнас их встретил шум, какого они не слышали никогда. Лязг колёс, гудки паровозов, крики носильщиков, запах кофе и жареных каштанов. А над всем этим — железная громада. Эйфелева башня. Ещё не законченная, увитая строительными лесами, но уже величественная, словно гигантский паук, плетущий паутину из мечтаний.

— Вот это да… — выдохнул Виктор, разинув рот.

Но любоваться было некогда. Не успели они отойти от вокзала, как наткнулись на шайку уличных воришек. Те попытались отнять узелок Фелис, в котором лежали её главные сокровища: засохшая краюха хлеба и та самая открытка с балериной.

— Беги! — крикнул Виктор. Он швырнул в мальчишек собственную сумку, набитую железками, и схватил Фелис за руку.

Они нырнули в узкий переулок, потом в другой, третий… и в конце концов забрели в тупик. Воришки отстали, но и Виктор с Фелис поняли, что потеряли друг друга в лабиринте парижских улочек.

— Виктор! — закричала Фелис, но ответа не было.

Так началась её одиночная жизнь в столице.

---

Глава 2. Гранд-Опера и хромая фея

Фелис бродила по городу три дня. Спала под мостом, ела корки, которые бросали продавцы рыбы. На четвёртый день она увидела его — здание Парижской оперы, Гранд-Опера. Оно возвышалось в конце широкого проспекта, сверкая золотом скульптур и белым фасадом.

Она подошла к служебному входу, куда доставляли декорации. Её сердце колотилось: вот она, дверь в мечту.

Но не успела Фелис переступить порог, как здоровенный охранник в серой ливрее схватил её за шиворот.
— А ну, пошла вон, бродяжка! — прорычал он. — Сюда нельзя!

Он уже занёс руку, чтобы вышвырнуть её на мостовую, как вдруг из-за угла раздался тихий, но твёрдый голос:
— Отпустите девочку. Она со мной.

Это была женщина лет пятидесяти, с усталым, но красивым лицом. Она опиралась на трость и слегка припадала на правую ногу. На ней было поношенное серое платье, а на голове — старомодный чепец, какие носили горничные ещё при Луи-Филиппе.

— Одетта? — охранник убрал руку. — Твоя родственница?
— Моя новая помощница, — спокойно ответила женщина. — Я отвечаю за неё.

Охранник нехотя отошёл. Фелис, дрожащая и заплаканная, подняла глаза на спасительницу.
— Спасибо, мадам…
— Просто Одетта, — перебила та. — И не благодари. Я работаю здесь уборщицей. А по вечерам — в ресторане мадам Реджины Ле О. Тяжело одной таскать вёдра. Если согласна работать за еду и угол в чулане — оставайся.

Фелис кивнула, не веря своему счастью.

---

Глава 3. Ресторан мадам Ле О и злая Камилла

По ночам Одетта убирала сцену Оперы. А по утрам вела Фелис в ресторан «Ле О», сверкающий огнями на Елисейских полях. Там хозяйничала сама Реджина Ле О — высокая, властная женщина в лиловом бархате, с лицом, похожим на маску. Она презирала бедных и обращалась с прислугой хуже, чем с собаками.

Фелис драила полы, чистила люстры и подавала блюда. И каждый раз, проходя мимо балетного зала на втором этаже, она замирала. Там, за стеклянной дверью, танцевала дочь Реджины — Камилла.

Камилла была ровесницей Фелис, но казалась куда старше. Идеальная осанка, шёлковые ленты в волосах, пуанты из настоящей кожи. Она выполняла батманы и фуэте под наблюдением дорогого учителя, и каждое её движение было точным, как взмах часового маятника.

Однажды Фелис остановилась слишком близко к стеклу, и Камилла её заметила.
— Что это за грязная крыса? — презрительно спросила она.
— Я… я просто смотрю, — прошептала Фелис.
— Смотреть на тебя неприятно. — Камилла взяла со столика музыкальную шкатулку — изящную вещицу с фарфоровой балериной внутри. — Танцуют такие, как я. А такие, как ты, моют полы.

И Камилла швырнула шкатулку в окно. Стекло разбилось, и драгоценная безделушка полетела вниз, на мостовую. Фелис инстинктивно прыгнула за ней. Она поймала шкатулку в двух дюймах от земли, но та ударилась о край водостока и рассыпалась на десяток кусочков.

— Ты сломала её! — закричала Фелис в пустоту, но Камилла уже ушла, смеясь.

Слезы душили девочку. Она бережно собрала осколки и завернула в платок. Эта шкатулка, хоть и чужая, казалась ей чем-то родным — будто когда-то у неё самой была такая.

---

Глава 4. Похищенное письмо и великий обман

Фелис решила отнести разбитую шкатулку Виктору. За месяцы скитаний она нашла его: мальчик устроился рассыльным в мастерскую самого Гюстава Эйфеля и жил в крохотной каморке рядом со стройкой. Там он копался в чертежах и строил свои безумные механизмы.

По пути к нему Фелис наткнулась на почтальона, который звонил в дверь ресторана «Ле О». В руках у него был конверт с сургучной печатью и гербом Гранд-Опера.
— Для мадемуазель Камиллы Ле О, — прочитал почтальон.

Фелис вдруг замерла. Она узнала этот герб — его она видела на заветной двери, куда её не пустил охранник.
— Я передам, — сказала она самым спокойным голосом и ловко выхватила письмо из рук почтальона.

В переулке она разорвала конверт. Письмо гласило:

«Мадемуазель Камилла Ле О, имея выдающиеся способности, приглашается на обучение в Балетную школу Парижской оперы. Занятия начинаются через неделю. Явка строго по предъявлении сего приглашения. Директор школы Луи Мерант».

Фелис прочитала его три раза. А потом у неё созрел безумный план.

— Если я не могу попасть в оперу как фелис… значит, я стану Камиллой, — прошептала она.

Она пришла к Виктору уже с новой целью. Тот починил шкатулку — внутри всё ещё играла мелодия, хоть и чуть фальшиво. А Фелис, глядя на своё отражение в медной пластине, начала придумывать легенду.

---

Глава 5. Школа Меранта и первая ложь

На следующий день Фелис надела лучшее платье (спасибо Одетте, которая подшила его из старого занавеса), перевязала волосы шёлковой лентой (позаимствовала у манекена в гардеробе) и явилась в школу.

Луи Мерант, хореограф — высокий худой мужчина с седыми висками и пронзительным взглядом — принял её без лишних вопросов. Письмо было настоящим. Имя Камиллы — в списках.
— Распишитесь здесь, мадемуазель, — сказал он, протягивая перо.

Фелис расписалась чужой фамилией, и сердце её упало. Она переступила черту. Теперь пути назад не было.

Первое же занятие стало кошмаром. Все ученицы — дочери аристократов и богатых буржуа — смотрели на неё свысока.
— Вы Ле О? — спросила девочка с чёрными косичками. — А почему от вас пахнет мылом для полов?
— Мой… э-э… парфюм, — выдавила Фелис.

А когда начался урок, всё стало ещё хуже. Фелис не умела держать спину, путала позиции рук, а её прыжки напоминали падение мешка с картошкой. Мерант морщился. Одноклассницы хихикали.

Вечером Фелис вернулась в чулан Одетты и дала волю слезам.
— У меня ничего не выйдет, — рыдала она. — Я не умею танцевать.
Одетта молча смотрела на неё. А потом хромая, опираясь на трость, встала и вдруг… выпрямилась. Её ноги сами собой встали в первую позицию, руки взлетели плавно, как крылья.

— Ты забыла, кто я? — спросила она негромко. — Я была Одеттой — примой «Гранд-Опера». Я танцевала «Жизель», «Лебединое озеро», «Сильфиду». А потом упала с декорации и сломала позвоночник. Но я помню всё. Каждое движение. И я научу тебя.

Фелис смотрела на эту сгорбленную женщину, которая сейчас превратилась в видение из сказки.
— Вы… правда научите меня?
— Научу. Но учти: я буду жестока. Ты будешь ненавидеть меня, прежде чем полюбить танец. Согласна?

Фелис кивнула.

---

Глава 6. Ночные уроки

Каждую полночь, когда Опера затихала, они начинали. Одетта вела Фелис в пустые подземелья — в залы, где репетировали ещё при Наполеоне Третьем. Там пахло пылью, старой краской и историей.

Одетта заставляла её часами стоять у станка, выдерживая мышцы в напряжении. Бить палкой по пяткам, если Фелис опускала их на пол. Вязать узлы из собственных пальцев, чтобы добиться гибкости кистей.

— Ноги — это корни, — говорила Одетта. — Спина — ствол. Руки — ветви. А голова — цветок. Ты должна стать деревом, которое танцует.

Фелис плакала от боли, но не сдавалась. Иногда к ним в подвал спускался Виктор с очередным изобретением — механической лампой, которая светила ровно столько, сколько нужно для урока. Мальчик сидел в углу и тихо восхищался.

Через месяц Фелис уже могла удержать арабеск на целых восемь секунд. Через два — исполнила первое фуэте без падения. Мерант начал замечать прогресс «Камиллы», но всё ещё относился к ней скептически.

Однажды он сказал всему классу:
— Через месяц состоится отбор. Одна из вас получит партию Клары в балете «Щелкунчик». Это начало большого пути. Готовьтесь.

Сердце Фелис забилось быстрее. Она должна была победить.

---

Глава 7. Бар, Руди и ревность

Виктор тайком пригласил Фелис в бар на Монмартре — там, где собирались художники, акробаты и танцовщицы. Он хотел показать ей свой новый чертёж — уменьшенную модель паровой машины, которую придумал сам.

Но в баре был и Руди — красивый юноша, лучший ученик школы. Он заметил Фелис, пригласил её танцевать, и она, забыв про все уроки, закружилась с ним под звуки аккордеона. Виктор сидел в углу и сжимал чертёж так, что он порвался.

— Ты пропускаешь ночную тренировку, — тихо сказал он, когда Фелис вернулась за столик.
— Всего один вечер, Виктор. Что ты, как надзиратель?
— Я не надзиратель. Я твой друг.
— Тогда не мешай мне жить.

Они поссорились. Виктор ушёл, злой и обиженный. А Фелис осталась с Руди и опоздала в Опера.

Одетта ждала её в подземелье до двух ночи. Когда Фелис наконец пришла, старуха молча собрала свои вещи и сказала:
— Я больше не буду тебя учить. Мечта не терпит измен, Фелис. Выбирай: танец или развлечения.
— Но Одетта…
— Выбирай.

Фелис выбрала сон. Она легла, думая, что завтра всё исправит. Но утром случилось непоправимое.

---

Глава 8. Провал и разоблачение

В день финального отбора Фелис опоздала на три минуты. Не выспавшаяся, с тяжёлыми ногами, она вышла на сцену и начала вариацию. Это был позор. Она упала во время пируэта, сбилась с музыки, а в конце — забывшись — сделала чечёточную дробь, которой её научили в приюте.

Мерант поднял бровь.
— Что это было, мадемуазель Ле О?
Фелис открыла рот, но в это время дверь распахнулась. На пороге стояла настоящая Камилла Ле О с матерью Реджиной.
— Вот она! — крикнула Реджина. — Мошенница, воровка! Эта девчонка украла письмо моей дочери!
Камилла злорадно улыбнулась. Мерант потребовал объяснений. И Фелис, опустив голову, всё рассказала — про приют, про побег, про подделку.

Директор школы был суров. Он не стал вызывать полицию, но велел Фелис немедленно покинуть стены Оперы.
— Возвращайся в свой приют, — сказал он холодно. — Балет — не для самозванок.

Реджина добавила:
— Я прослежу, чтобы тебя отправили обратно в Бретань в товарном вагоне.

Фелис выгнали на улицу. Дождь хлестал по лицу. Она шла, не видя дороги, и наткнулась на ту самую скамейку, где когда-то спала в первую ночь. Свернувшись калачиком, она провалилась в забытьё.

---

Глава 9. Сон о матери

Во сне Фелис увидела небо — огромное, звёздное, похожее на сцену. А потом из звёзд появилась женщина. Молодая, красивая, с рыжими волосами, как у Фелис. На ней была белоснежная пачка, и она танцевала.

— Мама? — прошептала Фелис.
Женщина улыбнулась и протянула руки. В них была та самая музыкальная шкатулка — не разбитая, целая, сияющая лаком.
— Это тебе, — сказала мать. — Я тоже танцевала. Я должна была стать примой, но… жизнь выбрала другое. Ты — моё продолжение. Не сдавайся.

Фелис проснулась с криком. Шкатулка была с ней — та самая, которую она принесла Виктору. Теперь она играла странную, нежную мелодию. И вдруг внутри, на потайном дне, Фелис нашла пожелтевшую фотографию. На ней была та же женщина — её мать. И подпись: «Одетта Ле Брен, «Жизель», 1865».

Одетта. Её наставница была её матерью.

Фелис побежала в Оперу со всех ног.

---

Глава 10. Танцевальная дуэль

Она нашла Одетту в подземелье. Старуха плакала.
— Я хотела сказать тебе, — прошептала она. — Но боялась. Я отдала тебя в приют, когда сломала позвоночник. Думала, что не смогу растить тебя, танцуя на карачках… Прости меня.
— Вы не должны просить прощения, — ответила Фелис. — Вы научили меня главному. А теперь помогите мне ещё раз. Я должна станцевать Клару.

Но как? Её исключили.

В это время на большой сцене шла генеральная репетиция «Щелкунчика». Камилла репетировала партию Клары, но делала это вяло, без души. Фелис пробралась в зал, встала за кулисами. Одетта была рядом.

Внезапно Камилла заметила Фелис.
— Ты?! Что ты здесь делаешь?!
— Я пришла танцевать, — спокойно ответила Фелис.

Камилла оскорбилась и потребовала, чтобы охранники вышвырнули самозванку. Но Фелис шагнула в центр сцены и приняла пятую позицию. Это был вызов.

— Хочешь посмотреть, кто достоин партии? — сказала Фелис. — Танцуй со мной.

Так началась знаменитая дуэль. Две девочки на одной сцене, под взглядами всего класса и самого Меранта.

Они повторяли движения друг друга: адажио, арабеск, пируэт. Камилла была техничной, но холодной, как лед. Фелис — немного грубой, но огненной. Кульминацией стал прыжок.

Камилла разбежалась и прыгнула через лестничный пролёт, который разделял сцену на два уровня. Но не долетела — зацепилась пуантом за перила и чуть не упала. А Фелис… Фелис вспомнила уроки Одетты. Она сложила руки, как крылья, и прыгнула так, будто летела над всем Парижем. Она приземлилась на другой стороне легко, как пушинка.

Зал ахнул. Мерант встал с кресла.

— Почему вы танцуете? — спросил он у Камиллы.
— Потому что меня заставляет мать, — буркнула та, опустив глаза.
— А ты? — спросил он у Фелис.
— Потому что я не могу не танцевать, — ответила Фелис. — Даже если умру. Даже если все против меня. Танец — это я.

Наступила тишина. А потом Камилла сделала то, чего никто не ожидал. Она подошла к Фелис, протянула руку и сказала:
— Ты лучше. Партия твоя.

Реджина закричала от злости, но дочь посмотрела на неё с вызовом.
— Я танцую только то, что люблю, мама. А это — не моё.

Мерант объявил: Фелис Ле Брен (настоящее имя раскрылось) получила партию Клары в «Щелкунчике». Но случилось новое препятствие: за ней пришла полиция по настоянию Реджины. Девочку увели в участок, а на свободу выпустили только благодаря поручительству самого Гюстава Эйфеля (его попросил Виктор).

---

Глава 11. Статуя Свободы и последняя погоня

До премьеры оставалось три часа. Фелис бежала в Оперу, но на пути встала Реджина.
— Ты не станцуешь! — крикнула она и погналась за ней.

Их погоня привела на стройку, где собирали статую Свободы — подарок Франции Америке. Громадная фигура возвышалась над Парижем, наполовину обшитая лесами.

Фелис ловко карабкалась по лесам, Реджина — тяжело, но упрямо. На самом верху, у факела статуи, Реджина уже почти схватила девочку, как вдруг из тени выскочил Виктор со своим новым изобретением — механической лебедкой, сплетённой из тросов.

— Лови! — крикнул он и запустил лебедку.

Трос обмотался вокруг ног Реджины, и та повисла вниз головой на строительных лесах, беспомощно ругаясь. А помогал Виктору… кто бы вы думали? Камилла! Она столкнула с платформы какой-то ящик, который сбил с ног охранников Реджины.

— Быстрее, Фелис! — крикнула Камилла. — Ты должна успеть!

Виктор помог Фелис спуститься. Они бежали по крышам, прыгали с эстакады на эстакаду, пока наконец не ворвались в Гранд-Опера.

---

Финал. Полет Клары

За кулисами Фелис нашла Одетту. Та держала в руках пару старых, но бережно сохранённых пуантов — своих, тех самых, в которых она танцевала «Жизель» двадцать лет назад.

— Надень их, — сказала мать. — В них частичка меня. И тебя.

Фелис надела пуанты. Костюм Клары сидел как влитой. И тут, перед выходом на сцену, она увидела Виктора — запыхавшегося, с разбитым коленом, но счастливого.
— Ты как? — спросил он.
— Спасибо, Виктор. За всё.
Она наклонилась и поцеловала его в щёку. Мальчик покраснел до корней волос.

Музыка Чайковского зазвучала. Фелис вышла на сцену. Зал, полный аристократов в бриллиантах, замер. А она танцевала.

Она танцевала свой побег из приюта, свою боль, свою любовь к матери, свою дружбу с изобретателем, а главное — свою ненависть к слову «нельзя». Она парила над сценой, словно у неё выросли крылья.

Одетта плакала за кулисами. Виктор сжимал в руке сломанный винтик и улыбался. А Камилла, сидя в зрительном зале (рядом со связанной и заткнувшейся Реджиной), аплодировала громче всех.

Когда музыка смолкла, зрители вскочили с мест. «Браво!» — гремело под сводами Оперы. Фелис низко поклонилась и взглянула вверх — туда, где за стеклянной крышей сияли звёзды. Ей показалось, что одна звезда мигнула особенно ярко.

— Это тебе, мама, — прошептала она.

---

Эпилог. Три года спустя

Париж готовился к открытию Эйфелевой башни. Виктор, уже молодой инженер, запускал свой собственный проект — механический лифт. На церемонию были приглашены лучшие танцовщицы Оперы, и среди них — юная Фелис Ле Брен, уже не самозванка, а любимица публики.

Она шла по улице, держа под руку мать — Одетта выпрямилась, её спина уже не болела так сильно, а на губах играла улыбка. Рядом топал Виктор с букетом полевых цветов (он так и не научился дарить розы).

— Знаешь, о чём я мечтаю теперь? — спросила Фелис, глядя на башню.
— О новом балете?
— Нет. О том, чтобы поставить памятник всем уборщицам, которые делают звёзд. И одной хромой балерине.

Она поцеловала Одетту в щеку. А Виктор прошептал:
— Я построю тебе такой памятник. Самый высокий в мире.

Они рассмеялись. Солнце садилось за Парижем, и в его лучах девятьсот футов железа казались золотыми. Город, который был когда-то чужой, стал домом.

А мелодия из починенной шкатулки звучала до самого утра.

Конец.