Фанфик, посвященный легендарному капитану Джону Прайсу — человеку, который стал отцом для целого поколения солдат.
Название: Старая гвардия
Персонажи: Капитан Джон Прайс, лейтенант Джон «Соуп» Мактавиш, Саймон «Призрак» Райли, Кайл «Газ» Гаррик, генерал Шепард, а также молодой Прайс (воспоминания).
Локация: Секретная база SAS — пустыня (операция в прошлом) — руины Припяти.
Пролог. Тот, кто курит сигары
Капитан Джон Прайс никогда не хотел быть героем.
Он хотел быть живым. И чтобы его люди возвращались домой — пусть раненые, израненные, сломленные, но живые. Остальное было просто дымом от его сигары: красивый, едкий, но улетучивающийся без следа.
В 3:47 утра по местному времени Прайс стоял на крыше заброшенного ангара где-то на границе Урзикстана и Казахстана. Рядом, привалившись к бетонному блоку, спал Соуп — его ирокез был покрыт пылью, а под глазом красовался свежий синяк. Чуть дальше Газ протирал оптику винтовки, иногда поглядывая на командира с молчаливым вопросом: «Когда?».
Прайс не торопился. Он докурил сигару «Cohiba», которую берег для особого случая — точнее, для ночи перед операцией, где шанс не вернуться был выше шестидесяти процентов. Пепел упал на камни, и капитан затушил окурок о подошву ботинка.
— Всем подъем, — негромко скомандовал он. Голос звучал как двигатель старого трактора — хрипло, надежно, без лишних эмоций.
Соуп открыл глаза мгновенно — так мог только человек, который спал с одним полушарием мозга. Газ уже сворачивал тактический коврик.
— Обстановка, — Прайс развернул планшет. — Задача: проникнуть на объект «Рубин» — старую советскую РЛС, которую модернизировали террористы. По данным разведки, там хранится пакет файлов о ячейках «Аль-Каталы» по всей Европе. Мы должны скопировать данные и уничтожить сервер. Вопросы?
— А что насчет подкрепления? — спросил Газ, не поднимая головы.
— Подкрепление — мы, — отрезал Прайс. — Еще вопросы?
Соуп зевнул, почесал щетину и ухмыльнулся той самой улыбкой, за которую его прозвали «бешеным шотландцем».
— Нет, сэр. Только один — где ближайший бар после задания?
— Первым делом — репатриация, потом — виски, — сухо ответил Прайс. — А теперь — по машинам.
Они бесшумно двинулись вниз по железной лестнице. Внезапно в наушнике раздался знакомый, ледяной голос Саймона «Призрака», который уже два часа сидел в засаде в трехстах метрах от объекта:
— Командир, у входа смена караула. Трое. Вооружены АК-74, у одного «Винторез». Рекомендую зайти с севера через технический люк.
— Принял, — Прайс переключился на общую частоту. — Призрак, ты идешь первым. Соуп — прикрытие. Газ — связь и отход. Работаем чисто. Без шума.
В ту ночь Прайс почти не стрелял. Он вошел в здание третьим, когда Призрак уже уложил часовых у входа, а Соуп подавил охрану первого этажа короткими очередями из глушенного «МР5». Капитан прошел сквозь дым и мигающие лампы аварийного освещения, как призрак из другого времени. Его M4 с лазерным целеуказателем висел на ремне — он предпочитал оценивать обстановку без прицела, старым, проверенным способом.
В серверной они наткнулись на сопротивление — трое вооруженных охранников в бронежилетах и оператор, который уже набирал код уничтожения данных.
— Контакт! — заорал Соуп, ныряя за стойку.
Прайс даже не крикнул в ответ. Он просто сделал три шага вперед, выхватил «Глок» из кобуры на бедре и двумя выстрелами уложил двух охранников. Третий выстрелил в ответ — пуля ушла в сантиметре от виска капитана, вжикнув по металлической трубе за спиной. Прайс добил его четвертым выстрелом, затем перешагнул через тело и приставил дуло к затылку оператора.
— Код сброса — отмена, — сказал он ледяным тоном. — Или ты труп раньше, чем твои файлы сотрутся.
Оператор, трясясь, отменил уничтожение. Газ уже подключал флешку к серверу.
Через сорок три минуты они были в точке эвакуации. Вертолет «Черный ястреб» сел на пыльную площадку, и группа один за другим забралась внутрь.
Прайс сел у открытого борта, достал новую сигару, но не закурил — только покрутил в пальцах. Соуп плюхнулся рядом, грязный, потный, улыбающийся.
— Капитан, — сказал он, — тебя когда-нибудь накрывало? Ну, адреналин, страх, черт возьми? Ты как будто из стали.
Прайс молчал долго. Вертолет набирал высоту, и внизу, в огнях покинутой базы, уже взрывался сервер, уничтоженный заложенной бомбой.
— Страх — это не то, что ты чувствуешь, — наконец ответил он. — Страх — это то, что ты преодолеваешь, пока другие паникуют. Я боялся каждую секунду, Мактавиш. Просто у меня было больше практики, чтобы этого не показывать.
Соуп хотел что-то сказать, но передумал. Лишь кивнул и отвернулся к темнеющему горизонту.
А Прайс закрыл глаза и улыбнулся краешком губ. Не потому, что операция прошла успешно. А потому, что все четверо — его мальчики — возвращались домой живыми.
Глава 1. Молодость в пороховом дыму
Джон Прайс не всегда был капитаном. Когда-то, в далеком 1997 году, он был таким же молодым, дерзким лейтенантом, как Соуп сейчас. Бритый под ноль, с вечной трехдневной щетиной и сигарой в зубах (кстати, привычку он приобрел именно тогда, от старшего сержанта, который погиб у него на глазах при переправе через канал в Ираке).
Первое убийство Прайс совершил в двадцать один год. Это был не выстрел, а удар — ножом в сердце часового на контрольно-пропускном пункте, чтобы не поднять тревогу. Он помнил, как стеклянные глаза врага смотрели на него, ничего не понимая, как теплая кровь залила пальцы, и как потом он, стоя под душем в казарме, оттирал эту кровь больше часа — хотя ее уже не было физически. Она осталась под ногтями, въевшись в сознание.
— Запомни, Прайс, — сказал ему тогда инструктор по рукопашному бою, старый ветеран Фолклендов. — Враг — не человек. Он цель. Ты рефлекторно стреляешь в силуэт, а потом, на дебрифинге, узнаешь, что у того «силуэта» было трое детей и больная мать. Не позволяй этому остановить тебя. Но позволь — помнить.
Эти слова стали для Прайса кодексом.
Особенно ярко они всплыли спустя годы, во время осады посольства в Сараево. Тогда Прайс, уже опытный сержант, прикрывал отход гражданских. Снайпер противника уложил троих его товарищей, и Прайс пошел на него один. Карабкаясь по разбитой лестнице, под автоматными очередями, он поймал себя на мысли, что не боится. Совсем. И это его испугало больше, чем вражеские пули.
Он убил снайпера выстрелом в голову из своей «Л-96». А через час, сидя в подвале того же здания, курил сигару, украденную у мертвого дипломата, и смотрел на обгоревшую фотографию, найденную в кармане убитого. На ней была женщина и ребенок на берегу озера. Прайс тогда не заплакал. Но сигара показалась горькой, как никогда.
Глава 2. Капитанская переправа
Звание капитана, а затем и место в группе 141, пришло к нему после операции «Король троянов» — уничтожения лидера террористической сети «Аль-Асвад» в горах Афганистана. Там он потерял еще четырех человек. Четверых, которых знал по именам, помнил, как они смеются, как спорят о футболе, как скучают по дому.
После того рейда Прайс написал рапорт об отставке. Положил на стол генералу Шепарду — тогда они еще не знали, что Шепард станет их могильщиком. Генерал прочитал рапорт, положил в папку и спросил:
— Прайс, ты веришь, что кто-то другой сделает это лучше?
— Нет, сэр, — честно ответил Прайс.
— Тогда забирай бумажку и иди тренировать новобранцев. Солдаты вроде тебя не имеют права на покой. Покой — это когда могила.
Прайс забрал рапорт, порвал его и пошел в тир. А через два месяца к нему приставили лейтенанта с дурацким ирокезом, только что из учебки.
Так началась его самая тяжелая война — война, где ему пришлось стать отцом для Джона Мактавиша, старшим братом для Саймона Райли и наставником для Кайла Гаррика.
Глава 3. Стояние на пороге
Был момент, который Прайс вспоминал чаще всего. Не бой, не убийство, не героический взрыв. А тихий вечер на заброшенной ферме в Грузии, куда группа 141 отступила после тяжелого боя с отрядом «Аль-Каталы».
Прайс сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Соуп перевязывал рану на руке Газа. Призрак чистил ножи, молча и сосредоточенно.
— Капитан, — спросил тогда Газ, морщась от йода. — А вы видели Зону? Говорят, вы там были, когда только-только авария случилась.
— Не слушай сказок, — буркнул Прайс. — Я был в Чернобыле уже после. Другая операция. Зона — дерьмовое место. Там даже аномалии умнее некоторых генералов.
— А правда, что вы в одиночку угнали вертолет? — это уже Соуп, улыбающийся своей нахальной улыбкой.
— Угнал? — Прайс устало потер переносицу. — Пилот умер от инфаркта за штурвалом. Я просто удерживал его, пока не приземлился. Это не угон, это техника безопасности.
Призрак хмыкнул. Хмыкнул так, что маска черепа дернулась.
— Ты, Саймон, вообще молчи, — сказал Прайс. — Твои легенды я даже пересказывать боюсь. Материал для психиатрической экспертизы.
Они засмеялись — все четверо. Смех выходил хриплым, надломленным, но настоящим. В этом смехе не было места ни смерти, ни страху. Только соль, бензин и жесткое братство людей, которые шли в ад не по приказу, а по совести.
В ту ночь Прайс не спал. Он охранял сон своих ребят, сидя с «М4» на коленях и глядя в разбитое окно на звезды. Он думал о том, что когда-нибудь его не станет. Или их. Или всех вместе. Но сейчас — они дышат. Значит, он сделал всё правильно.
Эпилог. Старая гвардия не умирает
Сейчас, много лет спустя, капитан Джон Прайс сидел в своем кабинете на секретной базе. Он уже не был командиром группы — возраст, коленные суставы, пятнадцать осколков в теле давали о себе знать. Его перевели на преподавание тактики в академию SAS.
На стене висели фотографии. В рамочках, под стеклом. Прайс, держащий на руках спасенную девочку в Сараево. Прайс с молодым Соупом, на фоне вертолета. Прайс и Призрак, оба в масках (на той фотографии Гоуст впервые снял череп на секунду, и капитан увидел обычное, усталое, живое человеческое лицо).
Прайс закурил сигару. В дыму он на секунду увидел лица тех, кого потерял: Газ, Призрак (настоящий, первый), многие другие. Он вздохнул и выключил свет.
В коридор он вышел ровным шагом, опираясь на трость — старый перелом давал о себе знать. В учебном классе его ждали новобранцы. Совсем зеленые, с горящими глазами.
— Сегодня, — начал Прайс, скрестив руки на груди и опираясь спиной о доску, — я расскажу вам, как выжить там, где выжить невозможно. И как остаться человеком там, где человеческое уже не нужно.
Он откашлялся и посмотрел на одно пустое место в заднем ряду — место, где когда-то сидел Соуп, слушая те же лекции.
— Первое правило: не будьте героями. Герои дохнут быстро. Второе правило: носите с собой зажигалку. Не для сигарет — для мин, растопки, сигнала. Третье правило: никогда не оставляйте своих. Даже если они уже не дышат. Тела — на родину. Души — в память.
Новобранец с первого ряда поднял руку:
— Капитан, а правда, что вы воевали с самим Макаровым?
Прайс улыбнулся той кривой, прокуренной улыбкой, которая заменяла ему сотни слов.
— Правда. И, знаешь, парень — он такой же, как ты. Только без капли совести. Это его и сгубило.
Он перевернул страницу на доске и начал чертить схему засады. Рука его была твердой.
Старая гвардия не умирает. Даже когда уходит в тень, она учит новое поколение тому, что высечено в ее шрамах. И пока кто-то помнит слова «Ни шагу назад», пока сигара тлеет в темноте, пока ирокезы бреются не ради моды — война не проиграна.
Капитан Прайс докурил, затушил окурок в жестянке из-под пайка и подошел к карте мира, утыканной красными флажками.
— Ну что, джентльмены, — сказал он низким, рокочущим голосом. — Вам дали карту. Я даю вам опыт. Теперь идите и сделайте так, чтобы ваши матери гордились вами.
Новобранцы встали. И Кто-то из них, самый шустрый, шепнул соседу: «Я буду таким же, когда вырасту».
Прайс услышал. И улыбнулся уже по-настоящему.
Конец.
