— Инадзуме нужно кое-что по-настоящему вкусное! — Ёимия стукнула кулаком по столу, отчего банки с приправами жалобно звякнули. — После всех этих бурь, указов и прочих неприятностей людям нужно поднять настроение!
Саю, сидевшая напротив, шмыгнула носом и кивнула с самым серьёзным видом. По крайней мере, первые три секунды.
— Я согласна, ня. Люди грустят… сон становится тревожным… — её глаза начали слипаться прямо на середине фразы. — Чтобы исправить это… нужно много спать… и… есть…
Последние слова превратились в неразборчивое бормотание, и ниндзя-подросток аккуратно сползла со стула, мгновенно уснув прямо на циновке.
— Эй! Саю! — Ёимия вздохнула, но беззлобно. — Ладно, хоть в этом вся ты.
Она уже начала мысленно составлять план. Фестиваль уличной еды. Прямо на главной улице рядом с фейерверочной мастерской. Шашлычки, онигири, сладкие тайяки — то, что люди любят. То, от чего на лицах появляются улыбки.
— Я тоже хочу помочь.
Голос Аяки раздался так неожиданно, что Ёимия чуть не подскочила. Камисато стояла на пороге, элегантная, как всегда — ни одна складка на кимоно не лежала неправильно.
— Аяка?! Ты… серьёзно?
— Вполне, — леди клана Камисато мягко улыбнулась. — Более того, брат одобрил. Сказал, что это… освежающая инициатива. — Она помолчала. — Кажется, он просто хочет попробовать твои блюда.
Ёимия просияла. С таким подкреплением никакая катастрофа не страшна!
Катастрофа началась на следующий же день.
— Так, сейчас мы приготовим тестовую партию! — Ёимия завязала волосы яркой лентой и с энтузиазмом наклонилась над жаровней. — Саю, будь добра, перемешай рис!
Саю, которая каким-то чудом проснулась и даже держала лопатку, сосредоточенно кивнула.
Первые три минуты она старалась. Правда старалась. Но размеренные движения лопаткой, тепло от очага и убаюкивающий запах варёного риса сделали своё чёрное дело.
— Ммм… сладкие сны… — Саю опустила лопатку и мягко завалилась лицом прямо в кастрюлю с рисом.
Ёимия обернулась на звук и застыла.
— Саю?! Ты… ты уткнулась носом в завтрак!
— Мррр… рис делает кожу мягкой… — пробормотала та, не открывая глаз.
— Вставай! — Ёимия попыталась вытащить ниндзя из кастрюли, но Саю прилипла к рису с удивительной силой. Пришлось отдирать её вместе с пригоршней зерен на щеке.
— Ничего страшного, — невозмутимо сказала Аяка, которая в этот момент элегантно нарезала овощи идеально ровными кубиками. — Рис можно сварить заново.
— Ты уверена? У нас ограниченный запас, а фестиваль…
— Доверься мне, — Аяка поправила рукав и с идеальной осанкой шагнула к очагу. — Я занималась кулинарией в поместье. Сёгун свидетель, я справлюсь.
И она действительно справлялась. Первые десять минут.
Проблема возникла в тот момент, когда Аяка решила проявить инициативу и «добавить изысканности». В кастрюлю с супом полетели какие-то экзотические специи — Ёимия даже не знала, откуда Аяка их достала. Скорее всего, из личных запасов клана.
— Это секретный рецепт моей семьи, — гордо объявила Камисато. — Щепотка сушёной водоросли, немного ферментированной соевой пасты и…
— И чего? — с подозрением спросила Ёимия.
— И корень, который присылают из Сумеру. Говорят, в малых дозах он придаёт блюду пикантность.
Запах от супа стал… агрессивным. Даже Саю, которая только что заснула в третий раз, начала чихать во сне.
— Аяка, это не слишком… остро?
— Ну что ты, Ёимия. Я пробовала этот рецепт вчера. Всё было замечательно.
Тут Ёимия вспомнила, что «вчера» Аяка была на чаепитии с Томо и Кадзухой, а у тех, кажется, совершенно другие представления о допустимом уровне жгучести. Но было поздно.
Аяка с гордым видом зачерпнула ложку супа и поднесла к губам. На её безупречном лице произошла короткая пауза. Затем глаза расширились. Кожа покраснела. Изящные пальцы взметнулись к губам.
— Воды! — прошептала она с максимально возможным достоинством, хотя голос сорвался на фальцет.
Ёимия бросилась к кувшину. Саю проснулась от суеты, понюхала воздух и снова заснула — на этот раз на полпути к выходу.
В суматохе кто-то (Ёимия подозревала, что взбалмошная искра в её собственных пальцах) задел верёвку, на которой висели декоративные фейерверки для вечернего представления. Связка с глухим стуком упала прямо в жаровню.
— Ах, — сказала Аяка.
— Ой, — сказала Ёимия.
Фейерверки взорвались.
Это было красиво. Это было ярко. Это было совершенно не там, где им следовало взрываться. Разноцветные искры разлетелись по кухне, подожгли занавеску, обсыпали рис в кастрюле золотистыми блёстками и заставили Саю подскочить с воплем «Тревога!!!».
— Всё под контролем! — крикнула Ёимия, пытаясь потушить занавеску. — Аяка, воду!
— Я несу! — Аяка схватила ведро, споткнулась о спящую Саю и… нет, она не упала. Камисато Аяка была слишком грациозна, чтобы падать. Но ведро выскользнуло из её рук и опрокинулось прямо на них обеих.
Холодная вода, фейерверочная сажа, липкий рис и запах жгучего супа — вот из чего теперь состояла кухня Ёимии. И две промокшие, перепачканные девушки, которые смотрели друг на друга с одинаковым выражением ужаса.
— Фестиваль… — тихо сказала Аяка. — Мы всё испортили.
Ёимия вытерла лицо рукавом. Потом фыркнула. А потом расхохоталась — так звонко и заразительно, что даже Аяка сначала удивилась, а затем тоже хихикнула.
— Испортили? — Ёимия оглядела кухонный апокалипсис. — Аяка, посмотри на это. Мы создали новый рецепт!
Она подошла к кастрюле с рисом, который теперь был усыпан фейерверочными искрами, перемешан с сажей и пах бенгальскими огнями. Зачерпнула горсть, сформировала небрежный онигири и надкусила.
Аяка с ужасом ждала, что подруга сейчас выплюнет отраву.
— Ничего так! — удивилась Ёимия. — Острый… сладковатый… с дымком. Типа, копчёный рис. Саю, вставай, пробуй!
Саю, которая каким-то чудом умудрилась проспать весь хаос, открыла один глаз, взяла онигири и… начала жевать.
— Вкусно, ня, — сказала она совершенно серьёзно. — И снотворный эффект есть.
Аяка покачала головой, но тоже попробовала. И не смогла сдержать удивлённый вздох. Действительно съедобно. Более того — интересно.
— Если подавать это как специальное блюдо… — начала она.
— Рис после фейерверков! — подхватила Ёимия. — Эксклюзив! Только сегодня и только у нас!
Они переглянулись. В глазах загорелся тот самый огонёк — безумный, весёлый, творческий.
— Что, устроим настоящий хаос? — спросила Ёимия.
Аяка расправила плечи, отряхнула кимоно (безуспешно) и ответила с той самой аристократичной улыбкой:
— Камисато не отступают перед трудностями.
— А я… посплю, — добавила Саю, но её уже никто не слушал.
Фестиваль удался на славу.
Они выставили столики прямо на улице. Ёимия жарила мясо и овощи на открытом огне, громко призывая прохожих. Аяка, превратившаяся из ледяной принцессы в главного дегустатора, разливала суп в маленькие пиалы и с загадочным видом предупреждала: «Только один глоток для храбрых». Саю… Саю проснулась ровно настолько, чтобы разносить заказы, и засыпала прямо между столиками, что вызывало умиление у посетителей.
И, конечно, были онигири «Взрывная искра» — рис с фейерверочной сажей и секретным соусом Аяки.
Сначала никто не решался пробовать. Потом один отчаянный самурай, проигравший спор (Ёимия подозревала, что он просто был в отчаянии), взял онигири, зажмурился и надкусил.
— Это… — его лицо покраснело. Глаза защипало. Он судорожно вдохнул. — ЭТО ЖЖЁТ!
— Вкусно же? — с надеждой спросила Ёимия.
Самурай схватил кувшин с водой, выпил его одним глотком, а потом… улыбнулся. Широко, искренне, как будто забыл, что вообще умеет улыбаться.
— Ещё один, — сказал он хрипло.
И понеслось.
Люди валили валом. Пробовали острый суп, от которого слёзы текли ручьём, но руки сами тянулись за добавкой. Ели «копчёный» онигири и спорили, настоящий ли это рис с фейерверками или просто выдумка. Смеялись, чихали, кашляли, краснели — и благодарили.
К вечеру, когда фонари зажглись, а небо озарилось настоящими фейерверками (их запускала Ёимия, на этот раз осторожно и с безопасного расстояния), Аяка и Ёимия сидели на крыльце и смотрели на толпу.
— Устала? — спросила Ёимия.
— Безумно, — призналась Аяка, впервые позволив себе расслабиться и откинуться на столб. — Но это… приятное безумие.
— Ха! Говорила я тебе. Иногда нужно устроить маленькую катастрофу, чтобы люди вспомнили, что жизнь — это весело.
Рядом, свернувшись калачиком на циновке, мирно спала Саю. Её лицо было перемазано соусом, а во сне она улыбалась.
— Слышишь, Саю? — Ёимия погладила ниндзя по голове. — Твой вклад был неоценим. Без твоего сна мы бы не придумали половину рецептов.
— Ммм… только ради еды… ня… — пробормотала Саю и перевернулась на другой бок.
Аяка рассмеялась — тихо, но свободно. Без оглядки на этикет.
— Знаешь, Ёимия, — сказала она, глядя на фейерверки. — В Инадзуме много вкусов. Острых и сладких, горьких и солёных. Но сегодня я поняла, что самый главный…
— Какой?
— Вкус счастья. Когда всё идёт не по плану, но в итоге получается даже лучше.
Ёимия широко улыбнулась, обняла подругу за плечи и крикнула в ночное небо:
— Фестиваль удался!!!
Саю во сне всхрапнула в знак согласия.
А фейерверки всё взрывались, рассыпаясь над Инадзумой золотыми искрами — как те самые онигири, как счастливые лица людей, как смех, которого так не хватало в этом городе долгие месяцы.
Конец
