Название: «Терниевина и чистое серебро»
Пейринг: Гермиона Грейнджер / Драко Малфой
Жанр: враги-to-lovers, романтическое напряжение, ночной Хогвартс
Лес Хогвартса в час полуночи дышал иначе, чем днём. Он не спал — он затаился. Сучья скрежетали друг о друга с частотой пульса, а корни выступали из земли, словно вены, готовые схватить за лодыжку.
— Ты уверена, что мы должны делать это именно здесь? — голос Драко Малфоя прозвучал раздражённо, но слишком тихо, словно он сам боялся разбудить деревья.
Гермиона Грейнджер, сидевшая на корточках у небольшого пня, даже не обернулась.
— Зачем тебе вообще сдалось это заклинание, если ты не можешь произнести его без дрожи в голосе? Здесь идеальные условия. Никто не помешает. И даже ты не сможешь сбежать при первых же трудностях.
— Обидно, Грейнджер. — Он вышел из-за толстой ели, и лунный свет на мгновение посеребрил его волосы, превратив их в почти белое сияние. — Я, между прочим, пришёл.
— Из чистого любопытства, — отрезала она, наконец поворачиваясь. — Потому что Панси поспорила, что ты не продержишься и четверти часа с «грязнокровкой» в тёмном лесу.
Малфой дёрнул уголком рта.
— Панси иногда бывает права. Но сегодня — нет. — Он сделал шаг вперёд и тяжело опустился на землю напротив неё, скрестив длинные ноги. — Итак. Lumus… чем там дальше.
— Это не Lumus, — вздохнула Гермиона. — Ты хоть раз читал «Стандартную книгу заклинаний», четвёртый курс? Или ты и палочку-то держишь только для того, чтобы красиво выглядеть на фоне мантии?
— О, — он ухмыльнулся, сверкнув глазами, — палочка у меня очень даже послушная. Просто я не привык, чтобы мне указывал всезнайка с каштановым пучком.
Она медленно выпрямилась, и в её осанке появилась та самая железобетонная непоколебимость, которая заставляла Снейпа скрипеть зубами.
— Хорошо, Малфой. В таком случае, покажи мне что-нибудь впечатляющее. Сделай Vulnera Sanentur прямо сейчас, без подготовки.
Тишина стала плотной, как патока. Драко моргнул.
— Ты не можешь требовать целебные заклинания взрослого уровня.
— Ах, не могу? — Гермиона подалась вперёд, и её лицо оказалось почти вплотную к его. — А говорить гадости про «всезнайку» ты можешь. Я, вообще-то, единственная, кто согласился учить тебя этой ерунде после того, как ты провалил экзамен по Защите. Не из-за того, что ты тупой. Из-за того, что ты отвлекаешься на каждую летучую мышь.
— А ты — из-за того, что любишь быть нужной, — парировал он, но без прежней язвительности. Скорее, с усталой честностью. — Признай, Грейнджер. Тебе льстит, что слизеринский принц унижается перед тобой в полуночном лесу.
Гермиона фыркнула.
— Во-первых, ты не принц. Во-вторых, унижается? Драко, тебе ещё повезло, что мне надоело воевать с тобой в Большом зале. Война кончилась. Пора учиться чему-то полезному.
Она вытащила палочку — граб с сердечником дракона, удобная, красивая — и сделала плавное движение запястьем.
— Protego Totalum. Полный щит. Не тот детский пузырь, который мы учили на третьем курсе. Настоящий, плотный.
Воздух между ними задрожал, и на миг возникла мерцающая стена, похожая на слой чистого стекла, до того прозрачного, что он почти исчез.
— Теперь ты, — скомандовала она.
Малфой поднял палочку из боярышника. Сделал взмах — длиннее, чем нужно, более театральный.
— Protego… — начал он, но на середине движения рука дрогнула, и из палочки вылетела лишь слабая серебристая рябь, которая лениво осела на листья. — …тоталум.
— Ужасно, — вынесла вердикт Гермиона. — Ты думаешь не о защите, а о том, как бы я на тебя посмотрела. Отсюда и дрожь.
— А на что бы ты посмотрела, будь я идеальным? — Драко наклонил голову, и от внезапной мягкости во взгляде у неё пересохло в горле. — Серьёзно. Представь: я произношу идеальное заклинание. Твои глаза становятся огромными… и что потом⁈
— Потом я пошла бы спать, — отрезала она, но голос сел на полтона ниже.
— Врёшь, — тихо сказал он.
Лес замер. Где-то далеко ухнула сова, но этот звук словно утонул в тягучем, опасном напряжении между ними.
— Повтори. Медленнее. Движение дугой, а не запятой, — Гермиона встала и встала за его спиной, чтобы поправить руку. Её пальцы коснулись его запястья, и оба вздрогнули.
— Ты холодная, — прошептал он.
— А ты горячий, как печка. — Она не убрала руку. — Сосредоточься. Protego Totalum требует абсолютной чистоты намерения. Щит не отражает — он предотвращает. Представь, что не хочешь, чтобы к тебе вообще приблизились.
— С тобой? — улыбнулся он, и улыбка была совсем не злой. — С тобой это было бы неправдой.
— Малфой!
— Грейнджер!
Они замолчали одновременно, глядя друг на друга в упор. Луна зашла за облако, и лес потемнел так, что лицо Драко стало неразличимым. Только глаза — бледный металл, отражающий звёзды.
— Давай иначе, — сказал он вдруг другим тоном. — Не учи меня защищаться от тебя. Научи меня чему-то, что ты действительно считаешь ценным. Что-то, чего ты никому не показывала.
Гермиона медленно опустила палочку.
— Например?
— Например, почему ты всё ещё здесь. Не с Уизли. Не с Поттером. Со мной. В лесу. В полночь.
Она открыла рот, чтобы выдать очередную колкость, но слова застряли в горле. Потому что ответ впервые за три года был не готов.
— Потому что… ты единственный, кто спорит со мной так, что мне хочется отвечать, — выдохнула она. — Кто не боится сказать «нет». И потому что ты не такой, каким хочешь казаться.
— О, поверь, — он резко подался вперёд, сократив дистанцию до ладони, — я именно такой. Высокомерный. Испорченный. Драко Малфой из рода, который предал сам себя.
— Но ты здесь, — повторила она. — Ты выбрал прийти. Не Панси. Не «ради спора». Ты.
Пауза затянулась. Сердце Гермионы колотилось где-то в горле, и она понимала: сейчас либо она сделает шаг назад, либо…
Вместо этого она подняла палочку и медленно — нарочито медленно — начертила в воздухе знак, которого не было в учебниках. Мелкий, сложный узор.
— Amore Revelio, — прошептала она.
Кончик палочки вспыхнул тёплым розовым светом — ровно на две секунды. Свет окутал её ладонь… и тут же перекинулся на грудь Драко, пульсируя в районе его сердца мягким, живым заревом.
Он замер. Посмотрел на своё свечение. Потом на неё.
— Что это?
— Заклинание, которое я придумала прошлым летом. Показывало бы, если бы кто-то… — она запнулась. — Показывает взаимную симпатию. Обычно оно либо не загорается, либо горит слабо. Но тут…
— Мы оба. — Его голос стал хриплым. — Ты создала честность, Грейнджер. Чёртову волшебную честность.
— Я не думала, что сработает на тебе, — призналась она едва слышно. — Я вообще не хотела показывать.
— А стоило бы.
Он закрыл расстояние, оказавшись так близко, что она чувствовала запах его мантии — дым, мята и что-то неуловимо сладкое, вроде карамели из Хогсмида.
— Ты сделала это, чтобы проверить меня? — спросил он, и пальцы его коснулись её подбородка, приподнимая лицо.
— Чтобы проверить себя, — выдохнула она.
И в тот миг, когда Драко наклонился, её палочка выронила искру, и вокруг них обоих взметнулся Protego Totalum — идеальный, абсолютный, непробиваемый щит. Сработавший сам.
Он рассмеялся — тихо, удивлённо, почти нежно.
— Видишь, — прошептал он ей в губы. — Защита работает, когда ты перестаёшь думать головой.
Она не стала спорить.
Поцелуй в полуночном лесу оказался не таким, как она представляла в самых потаённых девичьих мыслях. Не грубым, не слащавым. Медленным, разбирающим на атомы. Он пах лесом, опасностью и поздним сожалением о всех потерянных годах.
Когда они отстранились, свечение Amore Revelio уже погасло, но в воздухе всё ещё искрило.
— Ну что, — Драко прижался лбом к её лбу, — научишь меня теперь Vulnera Sanentur? Вдруг я поранил твоё эго.
— Твоя самоуверенность неизлечима, — ответила Гермиона, но улыбнулась. По-настоящему. Впервые глядя на него не как на врага.
— Терпи, — усмехнулся он. — Зато отвлекать тебя теперь буду только по делу.
Лес, казалось, выдохнул. Потому что с этого момента тишина между ними стала не напряжённой — а заполненной.
*(Через три дня Панси Паркинсон напишет Блейзу Забини: «Малфой не спорил со мной, когда я сказала, что он прогулял встречу. И Грейнджер весь день румяная ходит. Что за…» — и не закончит письмо, потому что догадается.)
Конец.
